Величие империи (СИ)

— Всё! Поздно уже. А мы после перехода и не отдохнули. Солдаты изнуренные. Мало ли… Ещё русские попробуют навязать сраж…
— Ба-бах! — раздался мощный взрыв рядом.
Шведское командование попадало на выстеленные в шатре ландмаршала ковры. Сам Левенгаупт остался на ногах, но согнулся и закрыл уши. А потом взрывная волна дошла до шатра. Опоры не выдержали, шатёр подняло в воздух. Шведский командующий чуть было не отправился следом. Его так приподняло, что он отлетел на пару шагов и упал.
  
— Ба-ба-бах! — последовали новые взрывы.
— Спасайте командующего! — закричал один из генералов.
В ушах звон, мысли пролетают мимо сознания, глаза шальные, нога и рёбра болят. Непонимающего, что происходит, Левенгаупта оттаскивали дальше от эпицентра взрыва.
— А-а! — закричал один из телохранителей.
Осколок бомбы попал ему под лопатку, и грозный, опытный и мотивированный воин упал в промозглую землю.
А взрывы продолжались. И многие шведы умирали, не успев даже осознать, что происходит.
* **
Мы стояли в шести вёрстах от противника и ждали. Теперь от нас мало что зависит. Всё, что нужно, было сделано. Нападать, конечно же, и не собирался, если только не получится задумка диверсии. Время играло на нас, ну или я несколько заблуждаюсь, и шведы приготовили сюрпризы.
Пока что всё выглядело так, что чем больше мы не вступаем в бой, а шведы не стремятся нас к этому принудить, тем большее количество воинских подразделений успеют присоединиться к веселью по разгрому шведского войска.
Мне приходят сообщения о том, что то один, то другой отряды присоединяются к оборонительной линии, выстраиваемой генералом Ганнибалом. Да, он снова на службе. И не особо понимаю, почему такой образованный и прославленный в боях офицер, обладающий, по моему мнению, пусть и чёрным цветом кожи, но светлой душой, не служит России. Какие-то интриги? Не захотел марать себя службой временщикам?
Вместе с тем им бы с Минихом посоревноваться, кто быстрее и надёжнее выстроит оборону Петербурга. Ганнибал справляется очень даже на отлично. Может быть, на то повлияла и деятельность будущего министра экономики — Петра Ивановича Шувалова? Вот же шельма. Ну право слово, даже восхищаюсь. За что не берется у него все дела спорятся.
Я поразился, сколь кипучую деятельность развил этот человек. Может быть, так сильно хочет быть полезным именно Елизавете, в которую влюблён? Или понял, что самое время проявить себя, чтобы карьера в гору пошла. Так и без того пошла бы в гору, а когда шведа победим, побежала бы.
Тачки для земли, цельнометаллические лопаты, двуручные пилы и доски из лесопилок, бревна… Всё, что было нужно и даже еще больше стройматериалов. Шувалов привлек к грандиозной стройке, в которой сейчас задействовано не менее десяти тысяч людей. Все строительные артели, что были в Петербурге привлекли к работам. Мужиков с деревень нагнали.
Я даже в последнем письме посоветовал Ганнибалу назвать оборонительные линии «Елизаветинскими». Пусть немного угодит престолоблюстительнице. Такие генералы русской армии нужны. Пусть и темнокожие. Так что дед или прадед Александра Сергеевича Пушкина, ещё послужит.
— Ба-ба-бах! Ты-дым! — раздались звуки взрывов, и земля содрогнулась.
Я хотел было выбежать из шатра, но передумал… В одном исподнем — это не комильфо. Тем более, что не гоже командующему бегать. Мне должны докладывать, а не сам я обязан узнавать, что случилось. Генерел-лейтенант как-никак.
Впрочем… Улыбка расплылась по моему лицу. Я понял, что именно произошло. Эх! Взрастил же чертей! Молодцы!
— Командир, — в мою палатку влетел Смитов, бывший дежурным офицером этой ночью. — Склады пороховой и бомбовый шведские горят! Взрывается, повторно, ещё…
Смитов комментировал очевидное, что и я сам был способен услышать. Отчетливо была слышна повторная детонация. Теперь бы парни все вернулись с задания. Вот тогда — полная виктория.
Шведы сами подставлялись. Они расположили не склад, а сразу сделали огромную складскую зону посреди своего лагеря. Видимо, посчитали, и не сказать, что бездумно, что в середине расположения войск склады в безопасности, и можно сильно не тратить ресурсы на то, чтобы охранять и пороховой запас, и бомбы, и гранаты… Там было всё, вплоть до продовольственных складов.
Так что такой лакомый кусок нельзя было упускать. Мы и не упустили.
— Тревога! Всем изготовиться согласно заданиям к бою! — скомандовал я. — Отправьте сообщение в Петербург, чтобы все имеющиеся конные отряды срочно выдвигались к нам. Завтра к вечеру должны быть здесь!
— Но это больше дня перехода! — возразил Смитов.
— Занимайтесь артиллерией! — жёстко припечатал я дежурного офицера. — А в остальном выполняйте приказы, а не обсуждайте их!
Кавалерия должна выдвигаться и быстро идти. Если всё пойдёт по плану и нам будет сопутствовать удача, то пополнению даже не нужно и вступать в бой. Одно появление массы русской кавалерии должно сломить дух шведов, которым, как я уже успел убедиться, очень далеко до своих дедов, которые воевали под началом Карла XII.
Не хочу я упускать такую возможность, чтобы не навязать бой в момент явной растерянности врага. Но и воевать «на все деньги» я пока не хочу. Вынудить шведов самим перейти в контратаку, да бахнуть по ним от всей широты русской души. И пусть сражение хоть бы и несколько дней длится.
— Разрешите идти выполнять? — спросил Смитов.
Да, я задумался и больше не выдал ему никаких приказов.
— «Демидовки» выставляйте по фронту, как и говорили, за линиями пушек, — напомнил я, но был уверен, что Смитов прекрасно помнит о той тактике, что мы хотели внедрить.
У нас есть отличные гаубицы с конической каморой, которая позволяет заряду лечь более плотно, и оттого, несмотря на чуть укороченный ствол по сравнению с пушкой, наши гаубицы бьют как бы и не на большее расстояние, с лучшей баллистикой, чем некоторые пушки старых, ещё петровских образцов.
В иной реальности такие орудия были сконструированы под руководством Петра Ивановича Шувалова, отчего получили название «шуваловские единороги». Сейчас же сразу повелось называть их «Демидовками».
Молодец Акинфий Никитич Демидов, сделал орудия и продолжает их создавать уже по нескольку штук в день. Так почему бы его именем не назвать грозное русское оружие. Всяко нужно бы начинать поощрять и выдвигать вперёд промышленников.
— Разрешите выполнять? — спросил Смитов.
— Да, и поторопитесь выдвигаться и расставлять артиллерию. К рассвету бой должен кипеть! — сказал я и вызвал к себе других офицеров.
Ещё полтора часа совещались, не меньше. Разрывы бомб и бочек с порохом закончились, но частично лагерь врага горел. Достаточно же даже искры, чтобы палатка, пусть и сыроватая, воспламенилась и сгорела. Или сколько нужно огня, чтобы начало гореть сухое сено и навес для лошадей? То-то! И похоже, что прямо сейчас шведы, скорее, борются с последствиями пожаров, чем готовы сражаться.
— За дело, господа! — говорил я, заканчивая Военный Совет. — Но напомню, что ни от кого я не жду героизма. Ваша задача — бить врага с расстояния, с которого он не может достать, и громить полки шведские только тогда, когда они уже обескровлены. Главным сегодня будет бог войны — артиллерия. И… можно уже попробовать запустить ракеты.
Экспериментально были собраны всего десять ракет. Это оружие не являлось какой-то панацеей для безусловной победы над любым противником уже потому, что их мало. Однако я видел будущее в ракетах.
Изобретали их и даже пробовали внедрять уже давно. В прошлом веке появились обстоятельные труды по созданию даже многоступенчатой ракеты. Но пока что… Всё равно мы в этом деле оказываемся новаторами.
  
Через три часа я стоял на небольшом холме и пытался обозревать поле предстоящего сражения. Удачное место было выбрано, учитывая то, как мы собираемся воевать. Да, если бы у нас войско сплошь состояло из кавалерии, то было бы труднее. А так…