Величие империи (СИ)

Нужно было разобрать бумаги, оглядеться. Ну а то, что сам Ушаков сейчас находится в этой же крепости в заточении, так ничего, подождёт ещё разговора со мной.
Я достаточно быстро нашёл бумаги с компроматом. Думаю, если бы при попытке переговоров у Андрея Ивановича Ушакова была возможность поговорить с Елизаветой Петровной, то Лиза непременно бы стала на его сторону. Сделал бы это только под нажимом того, что собрано дурного на неё.
  
Я обязательно, перед отправкой на фронт, порву эти документы. Но только после того, как Елизавета их посмотрит. Ну или порву копии. Не нужно быть столь наивным, полагая, что до совершеннолетия будущего императора политические игры возле российского престола прекратятся.
А сейчас я читал многие свидетельства общения Елизаветы со шведами. Нашёл даже, что была переписка между Елизаветой Петровной и Казимиром Лещинским, который просил содействовать невмешательству России в польские дела. Есть здесь и бумаги из Франции.
Из всего накопленного можно сделать вывод: Лиза — ставленница, да и откровенная шпионка французской короны. И этот факт поможет мне не допустить чрезмерного усиления Елизаветы Петровны на престоле и оформить спокойную, без надрывов, передачу власти в будущем. Ведь я то знаю, что она не шпионка, что только выискивала хоть какие возможности взойти на престол.
А потом я отправился в камеру, где должен был находиться Ушаков. Пришло время сказать и ему пару «нежных» слов. Но… В моей камере, в той, куда не проникал свет, сыгравшего, но проигравшего, Ушакова не было.
— Где он? — раздраженно выкрикнул я.
От автора:
✅ Жанр: «ОБРАТНЫЙ ПОПАДАНЕЦ»
✅ Я погиб в девяностые — а очнулся в другом времени. Его называют «современным».
Теперь телефоны носят в кармане, машины ездят на электричестве,
а люди живут в онлайне и ставят лайки вместо слов.
Но если уж мне дали второй шанс — разберусь. По-нашему.
✅ На 1-й том скидка:  https://author.today/reader/450849
  
Глава 6
 
Хочешь мира, готовься к войне.
Латинская поговорка.
Петербург
23 сентября 1735 года
— Тех, кто не выполнил мой приказ о нахождении арестованного Ушакова, арестовать! — приказывал я.
Рядом со мной находились Степан и Фролов. Им приказ и был адресован. Я рассчитывал, что в будущем эти люди составят основу моей команды, как главы Тайной канцелярии. Вот пусть Степан уже и осваивается.
Приказ прозвучал в одной из камер Петропавловской крепости. На меня зло смотрел Андрей Иванович Ушаков, он занимал эту двухкомнатную камеру со всеми, доступными этому времени, удобствами и с полным столом сытной и разнообразной еды. По углам лежали бутылки из-под венгерского вина. Было немало битого стекла. Ушаков пил и бросал бутылки в стену.
Если бы у меня было такое заточение в крепости, то я может и сопротивлялся тому, чтобы отсюда уходить. Курорт, да и только! Еще и цыган можно было вызвать.
Я еще ранее приказал взять под контроль выходы из крепости, как и то, чтобы наблюдать за подходом с моря. Моих людей в Петропавловской цитадели не было и устраивать ранее захват крепости я посчитал ненужным, чтобы не спровоцировать неприятности. Мало ли… Может,здесь служат настолько преданные Ушакову люди, что готовы умирать, но не сдавать своего бывшего начальника.
Так что не освободили Ушакова, но создали такие условия, что можно жить и не тужить.
— Ты, подлец, будешь переведён в ту камеру, в которой держал меня, — жёстко сказал я, обращаясь к Ушакову.
У меня в камере всё было каменное, и пол сырой, холодный, даже во время жары.
— Да как ты смеешь! — нетрезвый Ушаков раздухарился и даже дёрнулся в мою сторону.
— На! — удар в ухо повалил Ушакова на дощатый пол.
Я специально бил Ушакова в ухо, чтобы он получил как можно больше болезненных ощущений. Ну и чтобы пришёл немного в норму и наконец-таки осознал своё положение.
А положение незавидное. Елизавета намекала, что было бы неплохо разобраться и с Ушаковым, и с другими его близкими соратниками. Вот только престолоблюстительница обед уже приняла, что никого казнить не будет. Так что мне намекали, чтобы Ушаков, как и Апраксин, «случайно умерли». Нет уж… Пусть в ссылку отправляет к Долгоруковым. Кстати, их можно было бы и вернуть.
Я смотрел, как медленно встает с пола Ушаков, когда в лучшей камере крепости появился Фрол.
— Вот, господин бригадир, привёл, — сказал Фролов, пропуская вперёд измождённого, истощённого, но, по всему было видно, до конца не сломленного Артемия Волынского.
— Уже не бригадир, а генерал-поручик, — сказал я, подумав о том, что нужно было бы все же обратиться к датскому портному, чтобы сладить мундир [чин генерала-поручика часто использовался, как синоним генерал-лейтенанту. Генерал-поручика ввела Елизавета в 1741 году].
— Я рад видеть вас, Артемий Петрович, не в здравии, но живым, — сказал я, обращаясь к Волынскому.
Я специально ранее не давал распоряжения отпускать этого человека, пока с ним не переговорю, пока он не увидит, кто именно, образно, снял кандалы в него. И это несмотря на то, что у меня на руках была амнистия в отношении Волынского, подписанная Елизаветой Петровной. Правда, подпись стояла ещё тогда, когда Лиза не стала престолоблюстительницей, а мы только лишь направлялись в Петербург, чтобы это осуществить.
Лиза в тех нервах и неопределенности подписывала все, что я предлагал. А вот печатей пока нет, не изготовили. Есть государственная, но не личная печать Елизаветы Петровны.
— Артемий Петрович, если вам есть что сказать Андрею Ивановичу Ушакову, то я могу на некоторое время оставить вас двоих. Если предпочитаете не марать руки, то могу оставить одного из своих людей, — сказал я, глядя в решительно настроенные глаза Волынского.
Ну а что? Может быть мне благодарным и за то, что позволю совершить небольшую месть, ну хотя бы пару раз ударить, душу отвести. Такие моменты могут создать незначительный секрет между мной и Волынским, добавить немного доверия.
— Пожалуй, что до такой низости я опускаться не буду. А не подскажете ли мне, Александр Лукич, что тут происходит? Освобождён ли мой друг, господин Еропкин? — удивлял меня Волынский.
— Вся ваша команда будет освобождена и… — я внимательно посмотрел в глаза Артемию Петровичу. — У меня будет предложение к вам.
Я не питал иллюзий насчёт того, что Артемий Петрович был исключительно честным человеком и пострадал зазря. Даже когда я сам висел на дыбе, слышал немало того, что уже было доказано в отношении Артемия Петровича. Он воровал деньги, находясь на посту губернатора Казанской губернии. И не только там присваивал себе деньги. На всех постах и должностях он мог найти немало серебра, которое, по мнению Волынского «плохо лежало».
Однако я нашёл время уточнить ситуацию с этой губернией на тот момент, когда там был губернатором Волынский. Несомненно, он украл очень немало. Но даже учитывая, что в этом времени крайне мало отчётной документации, как и показателей роста регионов, при нём Казанская губерния получила некоторый толчок в развитии. Она и строилась, и торговля шла бойко, число ремесленных мастерских только росло, а жителей становилось больше.
Вот он и будет моим заместителем в должности наместника Новороссии. Более того, есть ещё Еропкин. И потерять такого человека для России было бы, может, даже более преступным, чем Волынского.
На мой взгляд, Еропкин — отличный ректор любого университета. Мало того, что этот человек знает семь языков, высокообразован во многих сферах, так он является на данный момент наиболее продвинутым архитектором Российской империи. В целом весьма деятельный малый, которому стоило бы только вправить мозги.
  
Однако, Еропкин мне нужен не для того, чтобы заниматься административной работой в Петербурге, или в Москве. Найдём мы, кому возглавить первые российские альма-матеры. Еропкин может стать тем самым архитектором, который создаст новые города в Новороссии.