Ваше Сиятельство 7 (СИ)

Однако о технических вопросах думать сейчас не хотелось. И не было времени на прогулку по Москве, тем более на скоростную езду по Владимирскому шоссе — слишком много собралось планов на сегодня: просканировать Элизабет, понять причину явления «демона» в ее сознании, заглянуть к Торопову, и если уж останется в достатке времени, то попытаться сделать перевод свитка Уоллеса — хотя бы начать его.
Я направился прямиком к башне «Синие Дали», где собирался поселить миссис Барнс.
— Мы сразу в отель? — догадалась баронесса, когда я припарковался на стоянке рядом со сверкающим никелем «Енисеем».
— Да, Элиз. На сегодня у меня много дел еще. Как всегда, не хватает времени, чтобы просто расслабиться, — сказал я, понимая, что проблема с недостатком времени вряд ли решится в обозримом будущем. Может лишь тогда, когда наши с Ольгой дети станут такими же взрослыми, как сейчас мы сами.
Выпустив баронессу из эрмимобиля, я взял дорожную сумку, запер двери и направился по гранитным ступеням к порталу башни, обрамленному длинными призмами толстого синего стекла.
Администратор быстро, минут за пять оформил номер на мое имя, поскольку до консультации с Геннадием Степановичем я не хотел светить здесь имя англичанки.
— С вас 650 рублей за пять дней. Двухкомнатные апартаменты люкс с видом на Казанскую площадь и храм, — известила девушка за стойкой рядом с поломанным роботом.
— Алекс, у меня есть деньги, — засуетилась Элизабет, открывая сумочку. — Правда только фунты.
— Оставь себе на кофе, — я вытащил из бумажника три купюры, расплатился и, звеня ключами, направился к лифтовой колонне.
Номер миссис Барнс располагался на 42 этаже. Светлый, если отдернуть тяжелые синие шторы, просторный и вполне уютный.
— Какая красота! — восхитилась баронесса, выглядывая из окна, за которым сверкали золотом купола храма Перуна-Победоносца, рядом в небо устремлялись две башни «Поднебесной». Элизабет резко повернулась и обняла меня. — Спасибо, Алекс! Ради этого стоит жить. Даже стоит страдать и быть на краю смерти! Правда, стоит! — проговорила она, целуя мое плечо.
Я сжал ее ягодицы, прижимая к себе. Англичанка тут же почувствовала мое жуткое возбуждение.
— Я сначала в душ. Я быстро! — она попыталась вырваться.
Но я удержал ее, видя, как в комнате зачалось золотистое свечение.
— У нас гости, Элиз. Ничего не бойся, — предупредил я.
Баронесса повернулась и увидела, как из золотистых всполохов света проступает женская фигура.
— Я ничего не боюсь, мой демон! — сказала Элизабет, глядя, как необычная гостья обретает естественную плотность.
— А зря, — усмехнулась Гера. — Уйди отсюда. Мне нужно поговорить с Астерием.
— Она останется здесь, — не согласился я. — Радости тебе еще раз, Небесная. Будь как дома, но не забывай, что ты в гостях.
— Хорошо, Астерий. Я уступаю тебе. Почему бы не начать наши новые отношения со взаимных уступок, — беззвучно ступая по мягкому ковру, Гера прошлась по комнате. — Я предлагаю заключить мир. Лучше даже вечный мир.
— Как любезно с твоей стороны. Предложил бы скрепить его поцелуем, но знаешь… Артемиде я не изменяю даже в таких мелочах, — я почувствовал желание закурить. Волнения не было, но все-таки эмоции играли.
— Ты говоришь о верности⁈ — Гера рассмеялась, искры сверкнули в ее глазах. — Я как-нибудь напомню тебе об этих словах. Но сейчас не об этом. Я пришла говорить о мире и готова признать свою вину. В самом деле, Астерий, я была не права. Тебя я слишком недооценила. Конечно, я не должна была думать, что ты просто смертный. Ведь ты совершенно иной. Теперь я это всецело признаю.
— Сколько мудрости в твоих словах, Величайшая! Пожалуй, ее почти так же много, как и лести, — я достал «Никольские» и сказал, повернувшись к настороженной миссис Барнс: — Элиз, тебе этот разговор будет не интересен и непонятен. В самом деле, прими пока душ, если не передумала.
 
— Ты посмотри, какая наглая дрянь! — Гера даже обернулась, когда Элизабет совершенно бесстрашно прошла в шаге от нее.
— Не надо оскорблять мою подругу, — предупредил я, удивленный необычным спокойствием баронессы. Обычно люди так себя не ведут, тем более в присутствии Геры.
— Не той ли самой подруги, из-за которой ты был в ссоре с Лучницей? — усмехнулась жена Перуна. Называя ее «Лучницей», она проявляла заметное пренебрежение к Артемиде.
— Дорогая, я не понимаю, ты пришла поссориться со мной или все-таки заключить мир? Давай сразу определимся. Во-первых, в отношениях с Небесными я давно не верю в добрую волю и бескорыстность. А, во-вторых, я особо не верю, что ты пожаловала лишь для того, чтобы признать, что ты была не права и немного польстить мне. Давай сразу к делу. С чем пожаловала? — открыв створку окна, я прикурил.
— Хорошо, Астерий. Если ты такой нетерпеливый и не желаешь просто поговорить со мной, то давай сразу к проблемам, — она подошла к столу, взяла за спинку стул и села на него, повернувшись ко мне. — Я знаю, ты очень недоволен Лето. И вполне согласна с тобой: она ведет себя некрасиво по отношению к тебе. Твои огромные усилия, твою помощь в ее возвышении она принимает как должное. Она тебя считает жалким смертным, который обязан исполнять ее волю.
— Постой, постой, Величайшая, вот все это что ты сказала, разве не относится к самой тебе? — я выпустил длинную струйку дыма.
— Я уже признала, что была не права. Признала, что глупо было тебя считать обычным смертным. Я считаюсь с тобой, Астерий. Считаюсь с твоей силой и признаю, что ты равен богам, — произнесла Величайшая.
— Вот как? Повтори последние слова. Они прямо бальзам для моей души, — я рассмеялся, думая, как же наивны в некоторых вопросах бывают олимпийцы.
— Достаточно одного раза, а то совсем зазнаешься. И мы сейчас говорим не обо мне или тебе, а о Лето. Она с пренебрежением относится к тебе, ей совершенно безразличны твои интересы. И знаешь, мне даже как-то обидно за тебя. Давай поставим ее на место? Вместе дадим ей понять, что вовсе не ты зависишь от нее, а все наоборот: ее благополучие зависит от тебя, — сказала она, и я подумал как слова Величайшей похожи на все то, что я сам говорил Лето. Правда, мать Артемиды вряд ли вняла им.
— Ты предполагал, что можешь исполнить свою имперскую миссию: добраться до тайны виман, но передать ее через другие руки, — продолжила Гера. — Возможно, тогда римское пророчество не исполнится. Я прошу тебя поступить именно так. Дай мне шанс остаться во Дворце Славы. Взамен, я обещаю, что не буду препятствовать тебе в поисках древних знаний. При случае даже помогу. Я могу быть очень полезна тебе, Астерий.
— Как в салоне эрмимобилей, когда Зарина едва ли не бросилась мне на шею? — рассмеялся я.
— Это была шутка, — Величайшая улыбнулась в ответ. — Почему бы тебя не подразнить глупой девочкой.
— А как насчет двух пластин Свидетельств, украденных твоими проказницами? — я прищурился, затягиваясь табачным дымом. — Ты уже готова вернуть их мне?
 Глава 14 
 Снова гости 
— Видишь ли… — Гера возвела взор к потолку, словно созерцая за ним свои небесные владения.
— А что я там должен увидеть кроме люстры и потолка? — я начал догадываться, что с драгоценными пластинами не все ладно.
— Вообще, эта идея не моя — Аполлона. Он бывает сумасшедший, особенно когда злой… — по моему взгляду Гера поняла, что ей придется давать ответ и продолжила так: — Феб очень злился на тебя. И когда эти таблички принесли, его осенила идея… В общем, плохая идея.
— Дальше, — я отошел от окна и приблизился к Гере.
— Он отдал таблички Гефесту, чтобы Хромой переплавил их, сделал два ритуальных кинжала, — жена Громовержца невинно моргнула длинными ресницами.
— Позволь догадаться: чтобы этими кинжалами убить меня? — я наклонился, заглядывая в ее божественные глаза.