Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить (СИ)

Кажется, погода чувствует мое настроение, и ветер, который сначала просто трепал волосы, теперь сбивает с ног.
Возвращаюсь в квартиру, не глядя скидываю с себя пальто и падаю на диван в гостиной.
Сил больше нет.
Ни моральных, ни физических.
– Я так не могу, Зой, – начинаю откровенно выкладывать все, что у меня на душе, – Как он не понимает, что измена – это конец?
– Он просто пока это не осознал.
  
– Не осознал, – бурчу себе под нос, – А мне что делать?
– А тебе ложиться спать, Оль, – мягко советует женщина и достает из пакета с логотипом популярного супермаркета большой пушистый плед, – Тебе силы пригодятся. Много сил. Потому что Кирилл так просто развод не даст, а его эта Мила еще покажет себя во всей красе. Лишь бы избавиться от тебя.
– Да ну, бред, – качаю головой, – Я, считай, ей красную ковровую дорожку постелила своим уходом. Полный карт-бланш.
– Ага, – усмехается Зоя и подходит к окну, что-то разглядывая в ночи, – Только Кирилл не спешит к ней с кольцом и цветами. Вон у твоего подъезда ошивается. Не уезжает.
Тут же вскакиваю с дивана и подбегаю к окну.
И правда. Никуда не уехал. Стоит, опираясь на свою машину спиной, и курит.
Даже с третьего этажа я вижу красный огонек на кончике сигареты, который становится только ярче, когда мужчина делает затяжку.
Словно в замедленной съемке, Кирилл выпускает густой дым в воздух, запрокидывая голову, а потом переводит взгляд к моему окну.
Встречаемся глазами и долго гипнотизируем друг друга.
Настолько долго, что Зоя успевает попрощаться со мной и уехать.
А вот Кирилл не уезжает и как будто не собирается, всем своим видом показывая, что не отстанет.
Не знаю, сколько еще продолжаются наши гляделки, но я не выдерживаю первая.
– Ты делаешь мне только хуже этим, – шепчу в пустоту, но муж, кажется, читает меня по губам.
Резко выкидывает бычок куда-то в сугроб, садится в машину и исчезает в темноте ночи.
***
Утро начинается ровно так, как я предсказывала.
Головная боль, полная растерянность и долгое осознание происходящего.
Как будто мозгу требуются минуты на воспроизведение в памяти всех событий вчерашнего дня.
И первая реакция – нет, этого не может быть. Я аж вскакиваю с дивана, но тут же хватаюсь за голову, чтобы унять пульсацию в висках.
Кое-как дохожу до кухни и выпиваю несколько стаканов воды. Хорошо, что Зоя позаботилась о минералке, иначе я бы умерла от засухи или пила вонючую водопроводную.
Жадно расправляюсь с бутылкой, умываю лицо и постепенно оживаю.
Хочется продолжить уборку, потому что при свете дня квартира выглядит еще хуже. И я даже хватаю тряпки, набирая воду в ведро и возвращаюсь в гостиную, чтобы вымыть окно.
А потом резко останавливаюсь посреди комнаты.
– Какое еще окно, Оля? – ругаю саму себя вслух, отставляя ведро. Вода в нем начинает подпрыгивать, и несколько крупных капель попадают на пол.
Уборка – это последнее, чем я должна сейчас заниматься.
Мне изменил муж, мы разводимся и надо подать заявление, а еще дочки…
Они ведь ничего не знают.
Как сказать Кате? У нее ребенок на руках, она кормит, и ей нельзя нервничать.
А Ульяна? Она у нас девочка боевая, сильная, вся в отца характером, но вряд ли новость о разводе родителей ее обрадует.
Самое страшное, что они уже взрослые, и правду о нашем резком расставании не скроешь.
Только вот измена отца – полбеды. Не представляю, как они воспримут наличие младшего брата.
Младшего брата…
Сильно зажмуриваюсь, вспоминая невинное личико Феди.
Не буду скрывать и лицемерить – к ребенку я испытываю только ненависть. Жгучую, с примесью ревности.
Кажется, я Милу меньше ненавижу, чем ее ребенка.
Это неправильно, некрасиво и так нельзя, потому что шестимесячный малыш – такая же жертва в этой истории.
Он не несет ответственность за своих родителей.
Но я вспоминаю этот любопытный детский взгляд, когда я держала его на руках, и непроизвольно впиваюсь ногтями в ладони.
Возвращает меня в реальность телефон, который резко начинает вибрировать.
На экране высвечивается неизвестный номер, и это могут быть банки, мошенники или соцопрос.
Кто угодно.
Интуиция кричит не отвечать, сбросить вызов и заблокировать этот контакт, но я все же подношу телефон к уху.
– Слушаю.
– Оля? – раздается писклявый девичий голосок.
И откуда только она узнала мой номер?
Хотя понятно откуда. Нашла в телефоне Кирилла.
– Что тебе еще от меня нужно? – стараюсь говорить спокойно и строго.
Второй раз ей меня не довести.
– Мы можем встретиться?
– Нет.
– Оль…
– Я тебе не «Оль», – чеканю каждое слово, – Забудь меня и этот номер.
Надо бы завершить звонок, добавить ее в черный список, где уже находится номер мужа, но меня останавливает жалобный всхлип.
– Простите меня, – ревет девушка, – Я всю ночь не спала, вспоминая ваши глаза. Я… Я так виновата. Кирилл любит вас, а я…
– Это все? – пресекаю дальнейшую истерику.
– Прошу вас, – не унимается Мила, – Давайте встретимся, и я все вам объясню. Кирилл не виноват, это я все подстроила.
Наверное, я совершаю огромную ошибку, о которой буду жалеть.
– Сегодня в четыре в кофейне недалеко от Рижского вокзала. Адрес пришлю по смс.
  
Глава 9
 
На встречу с любовницей мужа я готовлюсь основательно.
Рисую стрелки, подкрашиваю губы красной помадой, нахожу в чемодане трикотажное платье молочного оттенка ниже колен и даже успеваю сотворить на голове некое подобие укладки.
Почему наряжаюсь?
Не хочу выглядеть бедной и несчастной, какой я ни за что не дам себя сделать в этой истории.
Кроме того, я ни на секунду не поверила в слова девчонки про «Кирилл не виноват», «это я все подстроила». Еще вчера, только взглянув на это ангельское личико, я поняла, что за сладким образом Милы скрывается что-то нехорошее.
Она не из благих намерений появилась на пороге моего дома. Не просто так тащила за собой маленького ребенка и вручала его жене своего любовника.
Зоя права, эта малолетка ведет какую-то игру против меня, поэтому весь мой образ говорил, что я тоже умею давать отпор.
***
До встречи остается еще полчаса, но я прихожу заранее. Занимаю столик у большого панорамного окна и заказываю чай с мятой.
Волнуюсь ли я?
Не буду лукавить, эта девчонка меня напрягает.
Ее голос, этот приторный аромат духов, разукрашенное лицо, а еще непрошенные сцены в голове, где она вместе с моим мужем.
Как Кирилл ее обнимает, целует, проводит с ней ночи…
Сколько раз он говорил мне, что уезжает в командировку, а сам был с ней?
Последняя мысль ранит сильнее, и я, вернувшись в реальность, понимаю, что слишком крепко сжимаю в руках чашку с горячим чаем.
Отставляю кипяток подальше от себя, пока не пролила, и именно в этот момент в кофейню заходит Мила.
Она не видит меня, мотая головой по сторонам, а я пользуюсь возможностью и получше рассматриваю ее.
Все такая же безвкусно яркая, в кислотно-желтой куртке, со своими цветными прядями в волосах. А еще в узких джинсах, которые отлично подчеркивают ее длинные стройные ноги.
Она красивая, если убрать всю эту мишуру, с идеальной фигурой. Молодая.
Глупо это не признавать.
– Ольга! – девчонка все-таки замечает меня и приветственно машет, словно мы с ней подруги.
Во рту тут же появляется какая-то горечь, и я непроизвольно кривлюсь.
– Здравствуй, – здороваюсь безэмоционально и еще несколько секунд наблюдаю, как Мила снимает куртку, поправляет прическу и помаду на губах, разглядывая себя в маленьком зеркальце.
Терпеливо жду, и вот, наконец, девушка переводит свои глаза с длинными ресницами на меня.
  
– Федя с Кириллом, и у меня есть буквально час, – она прицельно бьет под дых и внимательно следит за моей реакцией.