Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить (СИ)

– Фух! Напугал, – восклицает она, но звонить даже не планирует.
Навигатор показывает автобусную остановку через пару километров. Высажу ее там и поеду дальше один.
Она мне не поможет. Она только ударится в очередную истерику или придумает новое шоу со своим придурком.
Если уже не придумала.
Начинаю постепенно снижать скорость перед остановкой, плавно перестраиваясь на боковую полосу. Мила резко вскидывает на меня свои безумные глаза и шепчет:
  
– Зачем мы?..
– Не мы, а ты, – грубо отвечаю ей.
Девчонка сразу понимает, что я собираюсь сделать.
– Нет-нет-нет, – начинает мотать головой, – Я еду с тобой и точка!
– Ага, запятая, – не выдерживаю.
– Ты не понимаешь, Кирилл, – продолжает она, – Дима убьет Ульяну, если ты приедешь туда один. Он на учете, он непредсказуемый…
Полиция и моя охрана уже едут за нами следом, поэтому ее угроза не оказывает никакого эффекта на меня.
Он уже мог с ней что-то сделать, и это медленно убивает изнутри, прожигая, словно кислотой, внутренние органы.
«Если с Ульяной что-то случится, ты потеряешь нас с дочерьми навсегда», – в словах Ольги приговор не только мне, но и ей.
Если с Ульяной действительно что-то случится, она не выдержит.
– Тогда какого х*я ты познакомила его с Ульяной?! – начинаю орать на весь салон, – Что ты за человек? Тебе было мало этого?! Просто жить, учиться, воспитывать сына и не лезть ко мне!
– Я полюбила тебя! – в ответ орет девчонка, – Я хотела семью с тобой! Если ты не знаешь, на войне за любовь все средства хороши.
– Мне в миллионный раз это повторить? Я. Люблю. Ольгу! Только ее, всегда и без исключений!
До остановки двести метров. На дороге мало легковых машин, но впереди, по встречной полосе, едет колонна грузовиков с продуктами.
– Так любишь, что трахал меня в зачуханном туалете? – язвит Мила, и машина дергается, когда я от злости слишком сильно нажимаю на педаль газа, но тут же торможу.
Еще и погода на улице. Мартовский снег с дождем покрывает трассу ледяной коркой, заставляя седан скользить по асфальту.
– Да, и теперь расплачиваюсь за эту ошибку, – выговариваю сквозь зубы.
– Ошибку?! – верещит Мила, за секунду впадая в новый припадок, – То есть мы с Федей для тебя ошибка?!
Ничего не отвечаю, потому что разговаривать с ней бессмысленно. Девчонка или не слышит меня, или выворачивает мои слова так, как ей выгодно.
Вот и сейчас она начинает дергаться, то смотрит в окно, то на меня. Теребит подол своего платья и вновь возвращает взгляд на меня.
Она напоминает бомбу замедленного действия, которая взорвется через три, два...
– Раз я ошибка, – восклицает Мила, нападая на меня, – Раз я тебе не нужна, то и Ольга не получит тебя!
Девчонка отцепляет ремень безопасности, встает на колени на пассажирское сиденье и наваливается на меня всем телом.
– Дура! – мой крик, наверное, слышат все соседние деревни.
Мила вцепилась как клещ. Она хватает меня за волосы и тянет на себя, лишая возможности следить за дорогой. Голову простреливает боль. Ее когти царапают мне лицо, нанося глубокие раны.
Сама девка продолжает визжать, испытывая… триумф. Да, триумф, как будто ей приносит удовольствие все происходящее в салоне. Как будто она победила, переиграла Ольгу, забрала меня себе как какой-то трофей.
Резко торможу машину, и в этот момент мы оказываемся не у обочины. Седан начинает опасно заносить на встречную полосу.
Визг колес, оглушающий звук гудка впереди идущего грузовика. Он такой сильный, что уши закладывает.
– Аааааа, – вопит Мила, – Пусть они выключат! Пусть это прекратится!
Но ничего не прекращается.
Раздается удар, а следом непринятие происходящего. В теле нет боли, потому что мозг еще не обработал информацию, поступающую от нейронов.
В голове ощущение, что ты под водой. Звуки становятся булькающими. Мила больше не вопит, она удивительно быстро притихла.
В машине стремительно распространяется сладковатый запах. Нашей крови?
Нет. Кровь пахнет по-другому, с металлическим привкусом.
А сладко пахнет смерть.
Вот он закономерный итог измены. В машине, с бывшей любовницей. Разбился при очередной попытке склеить свою жизнь и вернуть ее в нормальное русло.
Сознание покидает меня, но последняя мысль, которая успевает пронестись в голове, – хоть бы она была счастлива.
***
ДПС приезжает мгновенно. Словно они стояли за поворотом и ждали эту аварию.
Пока водитель грузовика чешет голову и в ужасе осматривает смятый седан, дпсник пытается расспросить его о случившемся. Второй сотрудник в форме осматривает машину и с не меньшим ужасом что-то записывает в отчет.
– Жива вроде! – кричит он своему напарнику, – Где там эта скорая? Кажется, баба дышит!
  
Глава 39
 
– Вот бланк, – обращается ко мне следователь, – Заявление пишите в свободной форме. Главное – не забудьте в конце поставить дату и подпись.
Я в полицейском участке, пишу это чертово заявление на Милу и ее брата, пока Кирилл, надеюсь, что-то предпринимает и спасает нашу дочь.
Это ж надо…
Хоть сериал по нам пиши. Я даже название могу подсказать – «Тупой и еще тупее».
Злость на мужа стремительно достигает пика. Такого, что при следующей встрече я обязательно проедусь по его лицу.
Давно пора было выплеснуть злость. Высказать все, что копилось и мучило меня.
А еще давно пора было избавиться от Милы. Сразу же прижать эту стерву и вырвать ее наращенные волосы, но я зачем-то играла в интеллигенцию.
С любовницами только так, иначе по-другому они не понимают. Особенно с такими наглыми и безбашенными.
Ну ничего. Не смог Кирилл, смогу я. Избавлю нас от этой Милы, потому что соплячка никогда не успокоится.
Если надо я ее и в психушку определю, не пожалею денег на адвоката.
От злости меня аж трясет. С трудом пишу текст от руки, в который раз поудобнее перехватывая ручку, скользящую во вспотевшей ладошке.
Я, Павловская Ольга Викторовна... и моя дочь, Павловская Ульяна Кирилловна…
стали жертвами нападения и похищения…
Прошу принять меры по факту моего обращения, заключить под стражу…
представляют опасность для общества…
Кажется, одного бланка мне мало, но я все же сдерживаю себя и заканчиваю строчить текст, подписываясь под каждым своим словом.
Да, где-то приукрасила, расписала драматичнее, но, надеюсь, это поможет поймать этих уродов и посадить.
А Кирилл пусть только попробует помогать «матери своего ребенка».
– Готово, – протягиваю листок следователю.
Мужчина, вроде мой ровесник, но выглядит гораздо старше. Уставший от работы и жизни. Ему бы сейчас на рыбалку или просто завалиться на диван перед телевизором, но приходится сидеть тут и вчитываться в мои каракули.
– А кем приходится вам нападавший и…, – следователь еще раз всматривается в текст, перечитывая его, – Людмила?
– Любовница мужа и ее брат, – отвечаю без тени смущения.
Мужчина передо мной тоже не смущается. Из его рта вырывается короткий смешок.
– Вот это страсти!
– Согласна, – сухо и совсем не весело бормочу ему.
Резко накатывает усталость, и я откидываюсь на спинку стула, задирая голову к потолку. Кофе бы выпить, но тут вряд ли мне предложат хотя бы воды. Да и сама не хочу задерживаться в участке.
Слишком тяжелое, давящее место. Все злые, мельтешащие и бегающие по коридорам. Даже через стены слышны постоянный топот и голоса.
Кроме того, мне надо позвонить Кириллу и узнать, как там дела. Прошло больше часа, а мой телефон молчит. И это нервирует меня все сильнее с каждой секундой.
  
– И как вас угораздило в такое вляпаться? – продолжает веселиться мужчина, – Я даже не знаю стоит ли принимать это заявление.
– В смысле? – реагирую слишком бурно, чем следовало бы в таком месте.
– На вид простой семейный конфликт, с которым вы сможете разобраться самостоятельно, не привлекая полицию. Вы что не можете поговорить с мужем и его любовницей?