Поймать лаптем удачу (СИ)

Павел сидел на полу и смеялся. Меня это еще больше взбесило. Какого черта он надо мной издевается? Сколько можно?! Я даже не запахнула халат и стала кидать его вещи в портфель. Потом, взяв его за руку, подняла и вытолкнула в подъезд.
— Проваливай!
Я захлопнула дверь и отдышалась. Было обидно за Машу и за себя. Ну какого же она себе козла нашла! Мозгов меньше, чем у школьника! А богатый и красивый… Готовит классно, но такая сволочь! Тут мой взгляд упал на кожаную барсетку. Я совсем забыла кинуть ее в портфель. Схватив ее, я побежала на кухню к окну. Синий автомобиль неизвестной мне марки отъезжал от подъезда. Пока я открывала окно, он скрылся за углом. Ну вот. Теперь придется с ним еще раз встречаться. Ладно, в Египте отдам. Я пошла в коридор, кинула барсетку в свою большую рабочую сумку и пошла спать. Для меня это было законом: если меня будили с суток на ужин, то я обычно после ужина сразу ложилась спать. Да и организм этого требовал. Я и так была как в тумане, а непрошеный гость меня совсем выбил из колеи.
  
Глава 2.1
 
После таких эмоциональных событий я долго крутилась с боку на бок. Ныла спина, но заставить себя встать и попить кофе или чаю у меня не хватило, ни сил, ни желания. Я мечтала заснуть и, видимо, часам к одиннадцати вечера все же покинула реальность. Во сне я явственно увидела плачущую Машу. Она бежала по моему саду, что в деревне, ко мне навстречу и, плача, умоляла:
— Вика, Викочка, помоги мне! Найди его, я тебя умоляю! Мне страшно, Вика…
Тут зазвенела сирена, и грохнул снаряд. Мне стало так страшно, что я проснулась. Я поняла, что звонит мой мобильник, а упавший снаряд — это тоже он, но свалившийся с тумбочки. Я хотела протянуть за ним руку, но она онемела. Похоже, я как уснула на правом боку, так и проспала всю ночь. И кому это я вдруг с утра пораньше понадобилась? Еле дотянулась до телефона, и тут у меня бешено забилось сердце: неужели я смену проспала и на работу не вышла?! На экране я увидела незнакомый номер. Пальцы меня еще не слушались, но я кое-как сняла трубку.
— Слушаю! — прокричала осипшим голосом я.
— Здравствуйте, с вами говорит следователь Раменского МВД, майор Петров Алексей Романович. Вы Вика, сестра Марии Александровны Кондратенко?
Я не сразу поняла. Нет, ясно, что Кондратенко — это Маша, но почему звонит следователь? И почему он называет меня Машиной сестрой?
— Я… — мне хватило сил только прошипеть это, больше ничего не смогла. И тут меня охватило страшное предчувствие.
— Тогда я вас жду через час у себя в кабинете. Вам удобно?
— Д-да…Но что случилось?!
— Не переживайте, приходите, я вам все объясню. Вам адрес сказать?
— Нет, я знаю, где это. Но…
— Тогда до встречи.
Он повесил трубку. Вот сволочь! Сначала напугал, а потом: «Не переживайте». Как не переживать? Маша должна быть в Испании! С этим уродом… Неужели влипла еще куда-нибудь? Она беременна, ей переживать нельзя. Я бегом рванула в ванную и встала под холодный душ, чтобы, наконец, проснуться.
После душа, выпив чашку кофе, я помчалась в старое здание МВД. По дороге я пыталась понять, почему Маша назвала меня своей сестрой, и как она оказалась в полиции, а не в Испании. Может, все-таки Павел ее обокрал? Хотя он на такой машине ездит, зачем ему это…
Так я, вся в своих мыслях, даже не постучавшись, вошла в кабинет. Передо мной сидел грузный мужчина лет тридцати пяти-сорока. Глядя на него, можно было предположить, что он редко стирал одежду, совсем ее не гладил, почти не мылся и не брился. Вид у него был совсем неухоженный. Холостяк, решила я. Он был очень полный, высокий, с большими выразительными глазами и большим ртом. Он широко мне улыбнулся.
— Ну, садитесь, что же вы стоите?
Я села. Как-то не ожидала я увидеть такого огромного майора. В телевизоре они все худощавые, невыспавшиеся, с помятым лицом, как у меня, например. А этот больше смахивал на торговца гамбургерами в подземном переходе Москвы. Пусть на таджика он не похож, но за приезжего хохла вполне сошел бы.
 
— Виктория, значит. Вы, однако, раньше пришли.
— Вы мне не объяснили, что случилось. Где Маша?
Майор засопел и сказал:
— Вы сейчас все поймете.
Он взял со стола пульт и направил куда-то позади меня. Я обернулась и увидела телевизор. Там включилась запись автомобильного видеорегистратора. Петров быстро промотал запись вперед и остановил. И я услышала:
— Надо за Викой обязательно вернуться. В Испании у нее будет больше шансов удачно выйти замуж.
Этот голос, несомненно, принадлежал Маше.
— Зачем тебе Вика? У нас скоро будет большая семья. Скучать тебе будет некогда, — ответил мужской голос.
— Паш, я не могу ее одну оставить. Она без меня даже вовремя не поест, вовремя на работу не встанет… И у нее ужасная работа. Она там быстро постареет, и так и останется старой девой. Паша, Вику мы возьмем с собой. Она мне и по хозяйству сможет помогать.
— Да, цыпленочек, и гулять по клубам вы будете вместе, и шопингом заниматься, — саркастично заметил Павел. — Маш, ну кто она тебе, что ты о ней так заботишься? Она же грубая, дикая…
— Это ее жизнь такой сделала, — хлюпнула носом подруга. — Она всего добивается сама. На отпуск откладывала, вещи не покупала, в клуб не ходила, копила… Она даже в салоне красоты ни разу не была.
— Ну да. Вот в этом ты не смогла ей помочь. А одежду она не покупала, потому что ты, поди, ей одалживала свою…
— Ты вредина! Нельзя таким быть!
В этом я была с подругой полностью согласна. Да, это так, я брала Машкину одежду, но чаще не бесплатно, а покупала за треть от полной стоимости. Хотя были вещи, которые мне Маша просто дарила. Но не покупала я себе новую одежду не столько из-за экономии, сколько из-за моего безразличия к ней.
— Я говорю что думаю, — продолжил Павел. — Вика — приживалка. Устроилась очень удобно. Ты ее кормишь, следишь за ее здоровьем и графиком…
— Замолчи, Паш! Вика мне настоящая сестра, и даже больше чем сестра! Она так же обо мне печется, как и я о ней. Помогает с Инночкой и даже тебя ездила со мной искать, хотя сутки не спала. Ой, что это?
— Это за мной, — нервно ответил Паша. — Сейчас попробуем оторваться.
На экране показался грузовой «Мерседес», который пытался подрезать автомобиль Павла.
— Это брат? Разве он хочет нас убить? Паша, давай остановимся, не станет же он стрелять в беременную женщину.
— Этот станет.
— Паш, мне он сегодня показался нормальным…
— Это только показалось.
— Паш…
— Да помолчи ты!
В машину бился «Мерседес».
— Паш, он нас убьет!
Это было последнее, что крикнула подруга. Машина перевернулась. Ее задел грузовик. Хлопнула дверь, и послышались чьи-то мужские голоса.
— У него в сумке надо искать. В портфеле. Он всегда там держит его.
Хлопок двери. Возня.
— Нет там.
— Проверяй.
— Да нет же.
— Бери портфель с собой. Я в багажнике проверю. Ты его карманы проверь, бардачок и сумку его телки.
От увиденного я похолодела. По телу побежали мурашки. Хоть и не было видно лиц Маши и Павла, но я отчетливо их представляла. Только слово «телки» заставило меня вернуться в реальность. Точнее, разозлило. Ну разве Маша похожа на телку?!
— Ничего нет, — разочарованно сказал один из мужчин.
— Уходим. Поехали. Надо машину эту спрятать.
Майор выключил запись.
— Теперь вы понимаете, почему я вас вызвал?
— Да, — выдавила я. — Маша…
— Она жива. — Это прозвучало как само собой разумеющееся. От неожиданности я встала. — Но я вас не отпускал. Присядьте. — Он дождался, пока я, вконец обессиленная, села. В голове было только одно: «Жива! Жива!».
 
— Из этой записи я понял, что вы для Марии являетесь самым близким человеком, которому она очень доверяет. Но я все-таки не понял: Маша имела в виду брата Павла Михаила или своего брата Виктора?