Поймать лаптем удачу (СИ)

— Из-за тебя Миша первый раз опоздал, — смеялась она, рассматривая золотое платье. — Он даже подобрел. Ух, ты! «Габана»!
Да уж, подобрел.
— А туфли, какие у тебя?
— Никаких нет туфлей, — честно, она мне уже надоела. Мне захотелось даже её вытолкнуть из кабинета. Но она не замечала моё состояние.
— Так это здорово! Викусик, собирайся. Сейчас пойдем в центр и подберем тебе туфли и украшения на больную руку. Кстати, про руку. Это вы в игры играли, да? — смеясь, шепнула она мне в ухо. — Осторожнее, Вика.
Если бы не ее обаяние, то я бы ее прибила папкой-регистратором.
По дороге в торговый центр выяснилось, что в три мы должны уже отъехать. Поэтому, пока обеденный перерыв, мы должны успеть купить туфли, накраситься и причесаться. Меня всю дорогу беспокоило, что придется тратить деньги Высоковского. Я не ведаю цен в крутых бутиках и понятия не имею, сколько стоит макияж в салоне, а также вечерняя прическа. Но Алина хитро сказала мне, когда я хотела расплатиться за туфли.
— Не смей, — остановила она меня. — Это за счёт фирмы. Ты идёшь туда по делам организации, так пусть она и расплачивается. — И Алина стала оформлять бумаги.
В итоге, всё равно за все заплатил Высоковский. На рабочее место я пришла в вечернем макияже и с красивой прической на голове. Руку мне перебинтовала Алина так, чтобы повязку закрывал широкий браслет. И помогла мне переодеться. Я тешила себя надеждой пробраться в кабинет Михаила, но видела, что на месте секретарши кто-то сидит. Мне казалось, что она на обед вовсе не ходит. Как она выглядела, я так и не поняла. Но любопытство меня раздирало. Просто я очень боялась, что попадусь в рабочее время Высоковскому на глаза, и он меня еще раз штрафанёт. А найти причину, чтобы заглянуть к нему в кабинет, я не могла. Не было ее. Она отсутствовала. Сказать, что я тебе Пашины банковские карточки принесла, я не хотела. Не хочу их отдавать. Не заслужил пока. Да и выговор он мог сделать, мол, принесла бы после рабочего дня. Почему вчера не отдала? Нет, не пойдёт. А больше причин нет.
Без десяти три в дверях появился Высоковский. Он уже был одет в шоколадный костюм. Он ненадолго остановил на мне взгляд и мягко сказал:
— Я рад, что ты готова, идём, — он пропустил меня.
Я взяла большую сумку и вышла. Вот про дамскую сумочку то я забыла! Придётся эту махину оставлять в машине.
— Я прав, ты в этом платье красавица, — сказал он мне у лифта. В его светлых глазах опять заблестели две искорки, и мне казалось, что он смеётся. Только не понятно, для меня или надо мной.
— Всего ничего: пять килограмм косметики, платье от «Дольче Габана», и на волосах литр лака. Любая будет красавицей.
Мы вошли в лифт вместе с усатым дядькой, который так шмыгал носом, что я все думала: «Да когда же он чихнёт!». Он вышел на пятом этаже, а мы поехали вниз. Я подошла ближе к Михаилу и сказала:
— Предупреждаю, я вести себя культурно не умею! Тебе краснеть.
Он беззвучно засмеялся.
— Что?!
— Я знаю, — ответил он.
Вот нахал!
В этот раз из здания мы пошли в гараж с охраной и сели не в красную машину, а в здоровый чёрный джип.
— Ты мне вчера не ответил. Что ты думаешь делать со мной, когда я отдам тебе документы?
— Ты меня вчера об этом спрашивала.
У Миши явно было хорошее настроение. Он так изумительно улыбался, что мне даже захотелось ему его испортить.
— Тогда — тем более… Ты же понял, о чём я говорила. Меня преследуют, в меня стреляют, мне звонят и угрожают. Пока документы у меня и ты со мной. А как я тебе их отдам…
— Пока мы не поймаем убийцу Паши, я буду рядом, — он медленно выруливал из гаража. Я даже подумала, как он после такого мелкого «байка» может вести такую махину? — Тебя ЭТО волновало? — продолжил он.
Даже не знаю, — подумала я, но сказала совсем другое:
— А потом?
— Не знаю. Предлагал же поехать к оракулу.
Он опять смеётся! Да что он за человек!
— Что, так трудно ответить? — меня он уже просто бесил. Вот что он такой довольный? — Я понимаю, что тебе чихать на все сплетни с высокой колокольни. И сейчас ты взял меня с собой только из-за того, что боишься, что они меня убьют раньше, чем я тебе всё отдам.
 
— Не так, — он быстро посмотрел на меня и повернулся к дороге.
— А как?
— Подумай.
— Да я и так уже думаю о тебе день и ночь!
Я заметила, как он сдерживает смех, но улыбается, и только сейчас я поняла, ЧТО сказала!
— Не смешно.
— Кому — как…
Фуршет, оказывается, был в большом ресторане господина Бонцева. Там даже сделали выставку фотографий какого-то владимирского фотохудожника. И зала было два. Народа было много, и все такие красивые, как в кино или на кинофестивале. К дверям ресторана мы с Высоковским шли под руку. В этот момент я действительно почувствовала себя его девушкой. За двадцать четыре года своего существования, к своему стыду, я не ходила ни с одним парнем под руку! В дверных стеклах я увидела наше отражение. Бог мой! Мы и, правда, как герои из киноромана. А я такая красивая! Лжец он! Мне платье его матери безумно идёт, хотя оно и великовато на размер. Но это к лучшему. В обтяжку мне было бы намного хуже, я очень худая. Золотое платье в пол, впереди большой разрез. Форма платья под греческий стиль, на спине вырез. Прическа аккуратно уложена. Несколько тонких локонов свисало, придавая естественный вид волосам. Я выглядела на сто процентов может быть впервые в моей жизни, не хуже Маши, или кого-либо из звёзд.
В холле нас встретила его мама в компании мне совсем незнакомых людей, которые с любопытством нас разглядывали. Мы поздоровались.
— Это Виктория, — представил меня Миша. Всего-то Виктория! Я же так и думала, для него я — всего Виктория! Как он только не сказал — коллега!
— Милая девушка, — осматривала меня его мама, которая была одета шикарно и выглядела лет на тридцать с маленьким хвостиком. На поминках она старше смотрелась.
— Марина Рубинова, моя мама. — Представил мне её Высоковский. — Вадим Жильцов, Светлана Зайцева, Олег Баринов…
Он мне перечислял всех людей, окружающих его мать, но я их вряд ли всех запомнила. И даже не пыталась, ведь это моя первая и последняя вечеринка с Высоковским.
— Я оставлю вас.
И Миша, бросив меня на произвол новой компании, преспокойно ушел к неизвестным мне мужчинам.
— А нам говорили, что у Миши любовница — малолетка, — съязвила Света. — Не слышала разве? — увидев мое глупое выражения лица, спросила она.
Опять новая сплетня!
— Что ты, Светочка, Миша не станет встречаться с ребёнком.
— Марина, ты идеализируешь его. — Света показала приторно-белые зубки и, сказав мне, — не завидую я тебе, — ушла в толпу.
— Не обращай внимания, — сказал мне Игорь и побежал за девушкой.
— Я привыкла, — сказала я.
— У тебя хороший вкус, — заметила Марина Рубинова. — Очень нарядное платье.
Вот не знаю, то ли она хотела сменить тему и так неудачно перевела разговор, то ли специально хотела показать, что поняла, из какого гардеробчика я одолжила этот наряд… Но настроение она мне подпортила. Если бы не грим, то я, наверное, покраснела бы до корней волос. По крайней мере, я себя так чувствовала.
— Я посмотрю выставку, — сказала я, пытаясь скорее вырваться из их компании.
Нет, его маманя — та ещё штучка! Паша своей мимикой был на неё очень похож. Уверена, останься я там ещё хоть на минуту, она бы сказала что-нибудь в этом роде: «Моё платье безупречно будет смотреться даже на лягушке!». Впечатление у меня о ней такое сложилось. Хотя возможно — это всё мои страхи и комплексы. Всё это из-за того, что почти неделю я ношу чужую одежду и живу двойной жизнью. Своей, и придуманной Вики. Точнее, Вики-агента, которая внедрился в компанию Высоковских.
   
Глава 7.3
 
Я стояла и смотрела на фотографии природы России. Мой взгляд остановился на заросшем садике, в котором едва было видно крышу заброшенного дома. Мне эта фотография живо напомнила дом моей умершей бабушки.