Поймать лаптем удачу (СИ)

— Кричи им, что я здесь.
Он помолчал и спросил:
— Чего они хотят от тебя? — Он, взяв чашку, не сводил с меня глаз. — Бриллианты? Их они искали у тебя в квартире?
Ясно, значит, все-таки не он ищет бриллианты. И не он послал этих людей сюда. А зачем же он тогда стрелял в меня и хотел убить Машу?
— У меня ничего нет, я ничего не знаю, — быстро выпалила я. — Я думала, это ты их послал. Но теперь понимаю: щепетильные дела ты никому не доверяешь.
Он сделал еще глоток и поставил чашку на стол.
— Пойдем, — сказал он и, схватив меня за руку, быстро потащил по коридору ресторана. Чашка с недопитым кофе выпала у меня из рук и разбилась. К счастью?.. У меня за эту минуту в голове пронеслась целая вереница мыслей, как новостные титры.
Вдруг он решил от меня избавиться с помощью этой братвы? Сейчас сдаст меня им, и решит свою проблему. Они меня грохнут, а Миша будет в шоколаде. А что если эти парни меня пытать начнут? Ведь им нужны бриллианты, а с собой у меня их нет.
Но Миша свернул к гардеробной и кинул в меня моей курткой. Я еле успела сунуть руки в рукава, как он потащил меня к выходу. На крыльце кто-то спросил, куда он идет. Миша ответил, что по делу, и мы почти бегом побежали по переулкам. Вскоре мы заметили, что за нами гонятся. Миша свернул за угол, потом еще, рванул меня к себе и прижал своим телом к стене. Мы стояли за аркой. Что я пережила за этот маленький промежуток времени!
Сначала удивление, потом злость на его наглость, затем злость на себя. Но при всем этом меня к нему тянуло со страшной силой. Сердце стучало так громко, что я боялась, что его услышат эти уроды, что гнались за нами. Мне было так стыдно, что я не могла дышать. Я чувствовала от Миши еле уловимый запах свежести и мяты. Он был почти одного со мной роста, может быть, на пару сантиметров выше, хотя я не уверена, я ведь была на каблуках. Его лицо было на одном уровне с моим, он слегка касался своей щекой моей. Блин, да он даже гладко брился — как я люблю!
От прикосновения его щеки меня бросало в жар и, одновременно, в дрожь. Вот поэтому я не могла дышать, мучаясь от стыда. Я боялась выдать себя. И так мое сердечко всегда меня подводит, то стучит слишком быстро, то щемит, а теперь громкость включило. Я почти не понимала, что вокруг делается. Мозг вырубило. Я услышала топот, кто-то закричал. Я же стояла как дура и боялась дышать.
Включилась я, когда Высоковский резко потянул меня за руку, и мы опять побежали проулками, потом свернули к гаражам. Михаил отпустил меня, открыл гараж и зашел туда. Я не могла отдышаться. Ноги болели, я никогда еще не бегала на каблуках. Себя и его я ненавидела, хотелось пристрелить его на месте. Руки так и чесались вытащить пистолет и пустить в него пулю. Кто позволил ему так фамильярно себя со мной вести? У брата научился? И еще меня бесило его хладнокровие. Зажал девушку в переулке — и спокойный как танк! А меня ужасно колбасило. И у кого, спрашивается, гормоны в мозг бьют? Правильно, он же гей! Нет, если от Гущина мне надо держаться на расстоянии двухсот метров, то от Высоковского — на все пятьсот, а лучше — за километр обходить. И все же я достала пистолет и вошла в гараж. Может, меня разозлила мысль, что Миша гей?..
  
Глава 4.5
 
В гараже был идеальный порядок. Меня это сильно удивило. Хотя говорят ведь, что все голубые — хозяйственные.
Тут стояли: черный огромный джип и рядом «байк» «Харлей», который я уже видела. Миша стал возиться с мотоциклом. Я не выдержала и направила на него оружие.
— Зачем ты меня сюда притащил?
Он поднял на меня слегка удивленный взгляд, но ответил без эмоций.
— Поговорить надо. В ресторане нам бы не дали, верно?
Он смеется?!
— Говори, я слушаю, — еле сдерживаясь, ответила я.
В голове у меня стучал вопрос: что я делаю?! Он ведь вроде спас меня!
Миша присел на мотоцикл и спокойно спросил:
— Когда влезли в твою квартиру?
— В тот день, когда меня допрашивал несуществующий Петров.
 
— Петров существует, — подумав, Миша продолжил: — Кто за тобой охотится, знаешь?
— Ты и эти, что гнались за нами. Ну, им, понятно, нужны бриллианты, а вот тебе что?
— Документы. Все ищут концы от пропавших денег. Я думаю, что Паша все знал. Есть еще Маша, но ее пока невозможно расспросить, остаешься ты. К тому же ты последняя, кто видел Павла живым, и можешь что-нибудь знать.
Он замолчал и сделался вдруг очень хмурым. Я тоже молчала, но не спускала с него мушки.
— Паша поставил тебя и Машей под удар, — заметил он.
— И так знаю. Зачем было дверь ломать? У тебя ключи были, и вообще, пришел бы и спросил, что надо. Зачем сразу бардак устраивать, стрелять? Тебя основам этикета учили?
— Я не лазил в твою квартиру. И у меня нет ключей от нее.
Опять врет! Я нахмурилась, и чуть было не нажала на курок.
— Каким образом запись регистратора осталась у тебя, а сумка Маши — нет?
— В среду у нас пропали деньги. До Паши было невозможно дозвониться, а у меня был плановый выходной. Тут вы с Машей приехали. Я тогда не знал ничего. Видел, что девушка на грани помешательства. Позвонил по городскому и чудом, как понял позже, дозвонился. Вы уехали, мне позвонил наш юрист и рассказал о финансовых проблемах. Позже, я через друга узнал, где находится брат, и поехал к нему. В отеле мне сказали, что Павел с девушкой собрался в Испанию, но они забыли документы у девушки дома. Я смутно помнил, где Маша живет, но надеялся догнать брата. Догнал. Они тогда уже разбились. Я вызвал скорую и полицию. Нашел отлетевший в кусты регистратор. Сумки и портфеля не было.
Почему я ему верила? А если он врет, как и Павел?
— Как же так случилось, что у телевидения и у стройфирмы деньги увели, а у тебя из пиар-агентства — нет?
Миша кисло улыбнулся.
— Пиар-агентство не мне принадлежит, а маме. Мне принадлежит телевидение, но под руководством брата. Главная подпись оставалась за ним, пока я не женюсь. Так родители решили. Дети остаются детьми, пока не женятся. Глупость, да?
Я не ответила и медленно опустила руку с пистолетом. Только потом я поняла, что рука просто сильно устала.
— Ты мечтал о стройфирме? — вдруг спросила я. Может, я хотела услышать, что скажет на слова Павла его брат?
— Да, — Миша улыбнулся. — Когда в институте учился. Мы с Пашкой сильно спорили по этому поводу. Мама, как всегда, все решила в его пользу.
— Мама?
— Да. Папа мне ее хотел оставить. Я специальное образование получал. Но мама сделала все по-своему.
Вдруг сзади нас раздался крик.
— Вот они!
Меня передернуло.
— Зови всех! — снова крикнул кто-то.
Я стояла с опущенным пистолетом и оцепенело смотрела на высокого мужчину, который входил в гараж. Миша сориентировался сразу. В этот момент я его увидела в другом свете. Миша быстро разобрался с этим верзилой: ударил под дых, тот съежился и застонал. Затем Михаил быстро вывез свой «байк», и закрыл ворота. Но отъехать мы не успели — у гаража появились еще пять человек. Пять! И это за девушкой! Я подняла свой «Иж».
— Еще шаг — и стреляю в каждого!
И чтобы мне поверили, что метко стреляю, я выстрелила одному из ребят в коленную чашечку. Тот резко согнулся.
— Блин! Она что, снайпер? — крикнул кто-то.
Я не снайпер, а дочь военного летчика и охотника. Конечно, меня папа научил стрелять. Сына у него не было, а дочь была. Вот он все свои знания и интересы и передавал любимой дочурке. В ГПТУ я даже кубки по биатлону брала, и первые места занимала по стрельбе. Ребята замешкались, а один из них крикнул.
 
— Мих, хватит в догонялки играть! Надоело уже. Делом займись.
Это был парень с интересной внешностью. Длинные волосы забраны в хвост, одежда была как у рокера или байкера. Пока я разглядывала его, держа на мушке, мимо моего уха пролетела пуля. Я резко обернулась. Миша держал пистолет, направленный на меня. Ребята тут же разошлись.