Спасите меня, Кацураги-сан! Том 8 (СИ)

За фонтаном виднелся особняк из белого камня, который представлял из себя два крупных трёхэтажных здания, соединённых между собой крупным коридором, сообщающимся с главным двором.
Из восточных дверей тут же вышел сам Манипур Ягат Кирис, облачённый в светлую домашнюю одежду, которая, тем не менее, выглядела невероятно роскошно.
— Намасте, доктор Кацураги Тендо, — кивнул он.
— Намасте, господин Манипур Кирис, — повторил его жест я. — Пройдёмте, я готов приступить к осмотру.
— Вы не представляете, как я рад, что вы всё-таки смогли вырваться ко мне, — произнёс он, положив ладонь на моё плечо. — Скажу вам честно, доктор Кацураги. Я слукавил вчера вечером. Сказал, что возлагаю на вас большие надежды. Но если вдруг вы решите, что поставить диагноз не под силу даже вам — не лгите мне. Сообщите об этом прямо. Никто в обиде не будет, уверяю вас.
— Не беспокойтесь, господин Манипур Кирис, я не привык лгать, — признался я. — Но помочь вашему наследнику я постараюсь. Сделаю всё, что в моих силах, как мы и договаривались.
Брахман проводил меня на третий этаж своего особняка. Изнутри здание было не менее шикарным, чем снаружи. Множество дорогих ковров, мягкие диваны чуть ли не на каждом шагу. Изначально отель «Синий жемчуг» казался мне самым роскошным местом в Индии. Но этот особняк переплюнул его в десятки раз.
Иронично. У Манипура столько денег, но они не делают его счастливым. Ведь даже с ними он никак не может помочь своему сыну.
— Моего сына зовут Арджун Манипур Кирис, — сказал брахман, когда мы добрались до двери, что вела в комнату моего будущего пациента. — Не знаю, приходилось ли вам когда-либо сталкиваться с такой ситуацией, но… Надеюсь, вас не сильно шокирует его внешний вид.
— Не беспокойтесь, я многое успел повидать за время своей работы, — ответил я. — Ваш сын сам может разговаривать или вы пройдёте со мной, чтобы рассказать, что с ним случилось?
— К счастью, может, — кивнул Манипур. — Хоть он и сильно ослаб в последнее время. Но я хотел бы присутствовать при его осмотре.
— Как вам удобно, я не против, — кивнул я.
Мы вошли в покои Арджуна Кириса. В комнате воздух был спёртым. Я ощутил знакомый запах, свойственный тяжелобольному человеку. Как правило, он всегда говорил о нарушении гигиены или обмена веществ. Но если учесть, какой уход может организовать брахман своему сыну, скорее всего, этот запах взялся именно из-за нарушения метаболизма.
Кроме того, в комнате было темно — хоть глаз выколи. Я едва мог разглядеть свои собственные руки.
— Куда делось всё освещение? — спросил я у Манипура.
— Мой сын тяжело переносит солнечные лучи, — объяснил тот. — Поэтому, мы стараемся держать его в полумраке. Он сам этого захотел.
— Ваш сын говорит на английском? — поинтересовался я.
— Да, конечно, — ответил Манипур, а затем крикнул. — Арджун, ты не против, если мы включим свет. Тебя приехал осмотреть один иностранный врач.
— Конечно, отец, — послышался слабый голос из глубины комнаты.
За нашей спиной послышался щелчок. Слуги включили тусклый свет, и я обнаружил, что комната наследника куда больше, чем мне показалось изначально. И посреди всего этого роскошного убранства в углу комнаты стояла одна-единственная широкая кровать, на которой и находился больной.
Издалека я даже не понял, есть ли кто-то в этой постели или нет. Арджуна мне удалось разглядеть только тогда, когда я подошёл к нему вплотную.
«Анализ» ревел.
Мои магические каналы пришли в какое-то невероятное неистовство. Интуиция трубила, что пациент тяжело болен, но с ходу я не мог даже предположить, что с ним не так.
Арджун Манипур Кирис страшно исхудал. Казалось, что на кровати лежит скелет. Лишь его живот и лицо были вздуты от неправильно распределившийся жировой клетчатки. Конечности даже не оставляли следов в мягкой перине — настолько они были невесомы.
Однако я и без сбора анамнеза заболевания убедился, что Арджун не всегда был таким. Похоже, вес он потерял очень быстро. Кожа обвисла, потеряв свою эластичность. А раздувшееся лицо, наоборот, неестественно растянуло, но, судя по форме черепа, молодой человек некогда был очень красив.
  
Да что же его так изувечило?
— Добрый день, господин Арджун Кирис, — поприветствовал пациента я. — Меня зовут Кацураги Тендо. Позвольте мне вас осмотреть.
— Конечно, доктор Кацураги, — просипел он. — Осматривайте. Только вряд ли вы, как и все остальные, сможете что-то понять.
— Арджун! — прикрикнул его отец. — Прекрати это сейчас же. Мы с тобой договорились, что ты не будешь сдаваться. Я всё ещё жду от тебя внуков!
— Запросто, если кому-то из женщин захочется делить ложе со скелетом, — хмуро усмехнулся молодой человек.
— Будете ссориться, когда я покину дом, — перебил их я. — Мне нужен пациент в спокойном состоянии.
— Прошу прощения, доктор Кацураги. Больше вас не отвлекаем, — кивнул брахман.
Я достал из сумки записную книжку, чтобы зафиксировать всю информацию, которую смогу собрать. Интуиция подсказывала, что мне предстоит хорошо проанализировать полученные данные.
— Для начала мне нужная общая информация, господин Арджун Кирис, — начал я. — Во-первых, сколько вам лет и когда начались первые симптомы заболевания?
— Мне двадцать семь, — ответил он.
— Понял, — кивнул я. — Выходит, мы с вами ровесники.
— Только вы определённо сохранились лучше, чем я, — усмехнулся он.
Арджун не язвил. Лишь защищался с помощью юмора. Это помогало ему справиться с психологической нагрузкой. А любая болезнь — это всегда рана для души, тем более столь тяжёлая.
Этой манерой общения Арджун напоминал мне моего онкологического пациента, на котором я проводил тесты секретного препарата «Онкокура». Бьякуя Шино. Он тоже держался на искусственном позитиве даже тогда, когда казалось, что смерти ему уже не избежать. Но мне удалось его вытащить. А значит, я смогу помочь и сыну брахмана.
— До двадцати лет я был полностью здоров, — начал рассказывать Арджун. — Никаких хронических заболеваний, никаких травм. Я спортом занимался.
— Без фанатизма? — уточнил я.
— Если вы говорите о нечеловеческих нагрузках и приёме стероидов — нет. Без фанатизма. Просто поддерживал себя в форме.
— Хорошо, продолжайте, — удовлетворённо кивнул я.
Приём стероидов мог нарушить обмен веществ, поэтому исключить этот момент было необходимо.
— А затем… Это состояние свалилось на меня, словно камень на голову. Будто меня прокляли! — заявил он. — Я начал стремительно худеть. Общее самочувствие портилось с каждым днём. Слабость, головокружение, жар в лице. Со временем я перестал ходить и попал в больницу «Дживан».
— Я изучу ваши выписки в ближайшие дни, — ответил я. — Не помните, какой диагноз вам там поставили?
— Окончательного так и не дали. Но предварительный — лейкоз, — сказал Арджун.
Вряд ли… Лейкозов, конечно, бывает очень и очень много. Разновидностей злокачественных образований костного мозга открыто уже прилично, но я не помню, чтобы хоть одно из них проявлялось таким образом. А самые тяжёлые формы вряд ли позволили бы пациенту прожить ещё семь лет после начала разгара болезни.
Здесь что-то другое.
— Но мы не верим, что это лейкоз, — встрял в разговор Манипур Кирис. — Вам может показаться, что я разбит из-за болезни своего сына, доктор Кацураги, но медицинскую логику могу понять даже я. Лейкоз бы уже давно убил моего сына.
— Согласен, это не лейкоз, хотя спешить с выводами не стоит. Я ещё не видел его анализов крови, — подметил я. — Тем более, это заболевание убивает далеко не всех. Многие живут ещё десятки лет, регулярно принимая специальные препараты.
— Но Арджун ничего не принимает, — помотал головой Манипур. — Только общеукрепляющие, витамины. Я нанял медсестру, чтобы она ставила ему капельницы.
— Да уж… Поначалу ей было нетрудно работать со мной, — произнёс Арджун. — Вены были на виду. А теперь и они куда-то исчезли. Бедная Гайатри порой по полчаса пытается вставить иглу в мою руку.