Ком 6 (СИ)
— Умереть — не встать, — обалдел я. — Сколько ж таких герцогствов… герцогств?.. А — островков на моём куске земли в моей деревне-то поместится? Несколько сотен, чай! Щедрое за принцами в Германиях приданое дают!
05. КАК СНЕГ НА ГОЛОВУ
И ЭТО ЕЩЁ НЕ ВСЁ
Германцы разом поджали губы — не такой, видать, реакции от меня ожидали. Развернулись кругом, как на плацу, и ушагали в свою дверь.
— Господа, вы готовы? — из портала явился ещё один государев помощник, увидел, какие мы на фоне стресса-то славные, и осуждающе покачал головой. Ничего, впрочем, кроме: — Пожалуйте, ваша светлость — не сказал.
Я опять не понял, что это про меня, и несколько сконфузился, когда тот уточнил:
— Илья Алексеевич, государь ждёт.
Ядрёна колупайка, как неловко-то вышло!
Я зашарил по карманам… А «запаски»-то моей нет!
— Это ищете? — помощник протянул мне протрезвинку. Обычную, аптечную, но всё же это — лучше, чем ничего.
— Премного благодарен! — я махом закинул микстурку в рот и оправил мундир. — Я готов.
* * *Государь ожидал меня, прохаживаясь по кабинету. Его, кажется, развлекала вся эта ситуация.
— Ну что там, Коршун, дай-ка глянуть…
Я протянул ему грамоты.
Андрей Фёдорович прочитал и громогласно захохотал:
— Ну дойчи! Ну жлобы! Нашли-таки кому это недоразумение впарить!
— За него, поди, ещё и налог платить придётся, — вслух подумал я.
— А как же! Там твои казачьи вольности рояля не играют! Но не дать не могли. Очень уж сильное впечатление твоя синезубая улыбка на Вильгельма произвела! — Государь отсмеялся и вернул мне бумаги. — А если серьёзно, Илья Алексеич, то Российская империя поддерживает межгосударственное соглашение о взаимном признании титулов. Так что и на территории нашего государства ты теперь тоже герцог. Поздравляю, ваша светлость!
— Спасибо, ваше величество, — ответил я растерянно. По-честности, чувствовал я себя самым глупым образом. Мне до сих пор казалось, что вся эта сцена с кайзером — розыгрыш какой-то. Ну, помог я своему государю германского до белого каления довести — но герцогство?..
— Что? — снова засмеялся император. — Не ожидал?
— Как на духу — вообще не ожидал, государь! Чего мне теперь с этим герцогством делать-то?
— Ну как же! На приёмы ходить, балы устраивать… — Андрей Фёдорович полюбовался на мою перекошенную физиономию и хлопнул меня по плечу: — Да шучу я, шучу! Нет, можешь устраивать, если таковое желание образуется. Но не обязан. Служи как служил, верой и правдой, очень это у тебя занимательно получается. А чтоб германцев ещё раз по носу щёлкнуть, мы тебе тоже наследный надел определим. — Он протянул руку, и из воздуха образовалась аккуратная папочка. — И чего тут?
Государь спросил явно не меня, и… тут я медвежьим слухом различил, что некто очень тихо, буквально за гранью шёпота, делает ему доклад:
— Три варианта подобрали, Ваше величество. Все, как вы просили, единично заселённые или вовсе пустынные. На Дальнем Востоке, с выходом к морю, перспектива морского промысла, обширный лесной массив. Горный Алтай. Тут скотоводство подойдёт, зимой, как ныне модно становится, простор для туристического направления, популярное развлечение — лыжные спуски, да и летом исключительно красивые места. И третий — Иркутская губерния, от городка Братска чуть в сторону. Глухая тайга, населения нет. Однако же Кириллом Фёдоровичем обнаружено весьма перспективное железорудное месторождение.
Интересно-интересно! Если Великий князь обнаружил залежи руды… Не ногами же он там ходил, верно? Скорее всего, при пролёте. А, значит, с большого расстояния! А раз с большого — по-любому, немалых размеров месторождение будет!
Государь раскрыл папку на столе, перебрал немногие листы и спросил меня хитро:
— Слышал?
— Слышал, Ваше величество! Как медведю не слыхать.
— А раз слышал, — он усмехнулся, — говори, который кусок выбираешь?
Тут я слегка набрался наглости:
— Ваше величество, а можно на карте посмотреть?
Любопытно, всё же. Нет, туристическими горками я вряд ли буду заниматься, но поглазеть интересно.
— Смотри, — государь сделал приглашающий жест.
Три сопроводительных бумаги, в которых было прописано практически то же, что невидимый помощник обсказал, только более подробно. Несколько фотографий. И три карты.
— Что скажешь? — спросил Андрей Фёдорович.
— Скажу, что русский государь куда щедрее германского! — обалдело выдохнул я.
— Все нравятся?
— Все хороши, чего уж тут лукавить. И места красивы!
— Красивы да дики, — возразил император. — И землю я тебе даровать хочу прежде всего, чтоб на ней люди появились, чтоб забурлила жизнь. И чтобы пользу они начали приносить государству Российскому. Отчего-то я думаю, что у тебя получится. — Он прошёлся по кабинету. — Вложений поначалу земелька потребует, это дело ясное. На ссуду двадцатилетнюю можешь рассчитывать, это дам. Но чтоб за двадцать лет всё развернулось и заиграло! — Теперь он смотрел на меня требовательно. — Ну, что думаешь?
— Что сказать… Со скотиной особых проблем не предвижу. Да и рыбкой дальневосточной людей кормить — дело хорошее. Однако, как человек военный, полагаю, что изрядно наша армия чувствует потребность в железе. Поэтому выберу я третий вариант.
— А справишься? Он ведь и самый сложный.
— Сам я, конечно, с усам, да по другой части. Но знаю, к кому за помощью обратиться. Думаю, сдюжу.
— Вот не сомневался я в тебе, Коршун! — из воздуха появился новый гербовый лист и письменный прибор. Государь поставил размашистую роспись и приложил печать. — Владей! И благодарю тебя за службу!
— Служу царю и отечеству! — гаркнул я. Насколько это было возможно тихо гаркнул.
— Вижу, работаешь над собой, — похвалил Андрей Фёдорович, лично собрал со стола папки и вручил мне. — Супругу не хочешь обрадовать? Насколько я слышал, двое суток отдыха ещё у тебя.
— А можно?
— Отчего ж нет? Для хорошего человека. Только назад — не обессудь — утром скорый курьер через Новосибирск следует. На нём помчишь.
— В десять часов, — тихо сказали над ухом. И…
НЕОЖИДАННАЯ ПОБЫВКА
Воздух вокруг меня как будто загустел, а в следующий момент я выпал на лужайку рядом с нашим домиком в университетском преподавательском городке. Стоял летний солнечный день, и все наши барышни совершали послеобеденный моцион, прогуливаясь в сопровождении нянь и детишек. Первой меня увидела Дарья, что-то живо рассказывающая остальным. Осеклась на полуслове да так и замерла с раскрытым ртом. Её реакцию мгновенно заметили и первым делом подумали о чём? Об опасности, конечно! Вокруг засияла сдвоенная ледяная защита Маши с Соней, замелькали кружащиеся сосульки. Момент всё длился и длился, девчонки оборачивались и всё никак не могли довернуться, время как будто загустело.
И тут она увидела меня! И как побежала!
Всё разом ускорилось, маленький (и очень мягкий) вихрь врезался в меня, я подхватил её на руки и начал целовать-целовать! А уж потом, слегка отстранившись, сказал:
— Ну, здравствуй, ваша светлость!
— Это что ещё за галантности? — хихикнула Серафима.
— Это, дорогая супруга, теперь официальное к тебе обращение.
— Как это? — не поняла она.
Зато Дарья, уже получавшая с Серго подобные папочки по поводу выделения в новый род, сразу всё поняла. И запищала пронзительно, как это умеют делать только девчонки:
— Серафима-а-а! Илюшка-а-а-а! Поздравляю-ю-ю-ю!
Маша с Соней захлопали в ладоши и принялись нас обнимать, Марта тоже, правда лицо у неё было с таким выражением: 'я пока ничего не понимаю, но своевременно нам всё объяснят.
— А с чем поздравляемся? Скажите уже мне! — потребовала Серафима
— «Ваша светлость» — это же светлейшая княгиня? — Соня вдруг остановилась. — Но так же не бывает? Это наследный титул. Его могут даровать, но только князю, да? — она вопросительно посмотрела на сестру.