Ком 6 (СИ)

Сокол поглядел на меня, аж рот приоткрыл, а потом как завопит:
— А ведь есть! Есть «Клопики»! Целый гараж!
— Да не ори так, труба иерихонская!
— «Труба»! Обидно мне, вот что. Я ведь специально под контролем держал, чтобы к началу учебного года шагоходики для тебя были. И не подумал, что их так вот можно использовать! Сегодня же велю для них резиновые «калоши» выписать и буду на «Клопике» гонять. Там педалей нет, рычаги одни! Ха! И шофёр не нужен. Голова, Илюха! Поворачивай вон к тому ангару.
  
В ангаре как раз стояли мелкие шагоходы. Мы завели парочку и помчали по территории.
Что сказать. Объявление о том, что новое училище открывается — оно не то что бы было неправдой, а… слишком оптимистичным заявлением, что ли. Полностью были готовы казармы — просторное трёхэтажное помещение для будущих курсантов. Ещё один корпус — первый учебный — ещё щеголял лесами и судорожно докрашивался. По этим помещениям мы прошлись — всё вполне достойно, выглядит не хуже, чем в Новосибирском университете.
Всё остальное строительство только разворачивалось, в лучшем случае можно было угадать примерные габариты будущих сооружений. Мы остановились у главного входа в готовый корпус:
— А где ж будет гимнастика, физическая подготовка и прочее? Ты пойми, Вань, меня впечатляет размах идеи…
— Но?
— Вот и «но». Заниматься-то где? Посередь стройплощадок?
— Пока начнём на вашем ипподроме. Ты ж школу Харитоновскую окончил, верно?
— Так точно!
— Вот там и будем. Я тебе ещё сюрприз подготовил…
— Ой, не люблю я сюрпризы!
— Брось! Этот хороший. Тут недалеко. Поехали!
К моему удивлению, пришлось выехать за намеченную кольями ограду училища, пробежаться до её угла… А дальше тоже шла какая-то стройка.
— Ну? — рожа у Ивана была страшно довольная.
— Это, похоже дом? — и тут до меня допёрло: — Ты строишься⁈
— И не я один! Смотри, вон тот участок — твой! А напротив — Пети и Серго. Все рядом будем!
— Ну ты даешь… Это ж сколько я тебе должен?
— Обижаешь! — набычился Иван. — Я, в конце концов, великий князь. Могу себе позволить, а? — и тут же сменил тон: — Да и окраина тут. Совсем дёшево попросили.
Я прикинул, что, прознав о строительстве неподалёку от ипподрома трёх княжеских и одной герцогской усадеб, народ бросится скупать участки вокруг, и цены взметнутся до небес.
Посоветовать сеструхам, что ли, застолбить себе земельки? Да я и сам бы ещё купил. И даже не для усадьбы — не король я, в конце концов, дворцы городить. А чтобы рядом с моим домом разбили бы красивый парк, с дорожками, скамеечками, качелями и фонтанами. Дети мои подрастут, гулять там будут.
А что? Я хоть не великий князь, а герцог. Могу себе позволить!
  
25. ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ХЛОПОТЫ
 
ЕЩЁ ВСТРЕЧА
Никакого ленивого отдыха, как вы могли бы себе представить, у нас не получилось. Не-ет, Иван со своей стороны сделал всё, что мог. До начала учебного года оставалась неделя (а первое сентября нынче приходилось на пятницу). Так вот на пять дней — по двадцать девятое августа включительно — мой новый начальник щедрой рукой предоставил мне пятидневный отпуск. В себя прийти после фронта, так сказать. Но все эти дни я пробегал как савраска.
Итак — сначала, как оно вышло.
После того как мы с Соколом прокатились по территории строящегося училища, я подвёз его обратно к зданию управления и решил к Виталию заглянуть. Подумал: поди, у главного почтмейстера тоже неплохая связь междугородняя есть, попытаюсь-ка ещё раз Серафиме позвонить. Не успел войти в вестибюль, а навстречу — кто бы мог подумать! — Денис Панкратов! И кричит, главное:
— О! На ловца и зверь бежит! — а за ним ещё человек восемь толпой валят и все плотоядно так на меня улыбаются, чисто каннибалы. Ну мне почему-то так показалось. Может, потому что у них рожи были больно загорелые у всех? Одни глаза и зубы сверкают, почти как у нигров!
Панкратову я, конечно, руку с радостью пожал, остальных оглядел внимательно:
— Слушаю, господа.
— Так мы же тебя ищем! — воскликнул Денис. — Специально заходили к господину Чернову, он же твой зять, в курсе всех твоих перемещений.
— Ну да.
— И хорошо, что зашли, поскольку первоначально имели намерение дать телеграмму князьям Багратионам-Уральским и двинуть с докладом на Дальний Восток. А тут новость! Илья Алексеевич вернулся! И даже из усадьбы в город приехал. Какая удача, что мы не разминулись!
Привлечённый нашими громкими воплями, подошёл дежурный по почтамту, узнал меня, тотчас по внутреннему телефону позвонил Виталию. И тот, конечно же, незамедлительно пригласил нас в кабинет для совещаний, радушно встретив всю компанию при входе на второй этаж:
— Добрый день, господа! Илья Алексеич, ваша светлость, — после присвоения титула при чужих он ко мне стал подчёркнуто вежливо обращаться. — мне сказали, вам необходимо провести беседу. Так что ж вы в вестибюле? Там посторонние глазеть будут. Проходите в наш кабинет, располагайтесь!
Господа геологические изыскатели (а это были представители экспедиции, направленной на обследование железнорудного месторождения) обрадовались, что в кабинете есть обширный стол, на котором тут же начали раскладывать свои бумаги и разворачивать карты. И от чая-кофея не отказались. А я слегка оттеснил зятя в сторонку и попросил:
— А мне бы, пока господа готовятся, в Новосибирск позвонить?
— Пошли ко мне! — закивал он. — В тишине позвонишь.
Как я номер набирал — сердце в груди бу́хало. Дома? Не дома? Получится ли поговорить? Однако не успело прозвучать и трёх гудков, как в трубке послышался взволнованный голос Серафимы:
— Я слушаю!
— Симочка… — у меня что-то аж в горле перехватило.
— Илюша! Илюшенька! — она вдруг заплакала. — А я как вчера узнала, что ты звонил, так расстроилась… С утра боюсь от телефона отойти!
Мне безумно хотелось слышать её голос, и всё казалось, что я сейчас дотянусь через пространство, обниму! И столько всего нужно было сказать друг другу!
— Лапочка моя, не плачь, всё хорошо! Скоро вместе будем.
— Да как же скоро, Илюша, когда дом Ване с Машей только строить начали?
— И что с того? Они рядом друг с другом хотят быть или хоромы им нужны? У нас с тобой большой дом, у Хагена тоже уже достроен, у родителей сколько места — неужели мы друзей не примем? В тесноте да не в обиде.
— Правда, Илюша! Я сегодня же предложу! Маша рада будет!
И Серафима с новым воодушевлением принялась рассказывать мне всякие новости — о детях, о домашних мелочах, о друзьях… Разговор у нас выходил сумбурный, перескакивающий с пятого на десятое, и мы были безумно рады, что ещё несколько дней — и мы будем рядом.
Несчастен в этой ситуации оказывался разве что ректор, у которого уходило сразу два преподавателя.
— Да и то он поначалу только расстроился, — рассказывала Серафима. — И весьма быстро утешился, когда узнал, что музыкально-техническое отделение также будет переведено в Иркутское специальное училище. Зачем мы ему, если учеников не будет?
Из рассказов выходило, что девчонки дружно готовились к переезду и мысленно уже сидели на чемоданах. Все, кроме Сонечки, которую чуть не силком отправили на какой-то Черноморский курорт. Вот тут мне стало тревожно:
— Погоди, то есть Петя…
— Петя в госпитале, — Серафима горько вздохнула. — Илюша, Петя очень плох. Сонечка дважды была у него, и…
— Ну⁈
— Ей стало так дурно, так что она… — Серафима помялась, — едва не потеряла ребёнка. Еле спасли. Вот Соню и отослали к морю, иначе она всё пойдёт прогуляться — а ноги сами к госпиталю несут. Матушка Гуриели с ней лично поехала, а то Соня всё порывалась сбежать.
  
Эх, Петя… Вот уж горе горькое…
— Обещают, что прогноз благоприятен. Но терапия долгая. Нужно набраться терпения.
— Съездить бы к нему.
— Не выйдет. После того случая его перевели куда-то и никому не сообщают адрес. Да и вызнаешь — не пустят.