Ком 6 (СИ)

— Не нашли? — Айко встретила меня у своей палаточки, прислонившись к берёзе и сплетя на груди руки. — Так я и думала!
Айко старательно делала вид, что ей совсем неважен мой ответ, но подрагивающие в возбуждении кончики хвостов выдавали её с головой.
И хотя она в последнее время здорово изменилась, удержаться от подозрений я не смог:
— Айко, по-хорошему скажи: это опять твои проделки?
  
— Нет! Ну почему если что-то случилось — все сразу винят меня? — Лиса притопнула ножкой.
Вот только почти всегда в последний месяц, «если что-то случится», виновата была именно она.
— Колись давай, рыжая! Чего опять учудила?
— И вовсе я не виновата! Просто все с утра его искали, потом из штаба особисты прибегали, тоже искали фон Ярроу. И тоже меня во всём обвиняли! А теперь ты смотришь по сторонам, словно потерял… А я знаю, где он! А у меня никто не спрашивает! Сразу — куда барона дела? А я никуда не дела!
— Так, стоп! Не трындычи! Спокойно и внятно объясни мне: где Хаген?
Лиса покрутилась и уверенно ткнула пальчиком.
— Он там!
Я не выдержал:
— Где «там»? Ты нормально-то можешь сказать?
— А я не знаю, что там! Он там! — опять ткнула пальцем она. — Я просто знаю!
— Ты чувствуешь направление? — дошло до меня. — Ты не знаешь где он, но можешь показать?
— Ага! — Айко аж запрыгала. — Могу-могу!
Саня с Антоном уже стояли рядом.
— А далеко? — нетерпеливо перебил Пушкин. — Отсюда далеко до него?
— Примерно ри. — Лиса наморщила лобик. — Э-э-э… По-вашему почти четыре километра.
— Ого! Давай-ка глянем на карте. — Швец уже расстилал её на столе, заготовив для измерения линейку. — Так, куда ты показывала?
Японка опять ткнула пальчиком.
— Ага. Так. В том направлении, на четыре километра только деревня Новониколаевка. Судя по карте, ничем не примечательная. Русская деревня-то, не маньчжурская! Почему там?
— Бандитов да прохиндеев во всяких народностях хватает. — Я кивнул своему экипажу: — Собирайтесь. Сгоняем и узнаем! На «Пантере» сбегаем, чего ноги бить? Опять же, на всякий пожарный случай, Айко, тебя с собой берём. Будешь вместо компаса!
Да и как боевая единица лиса — моща.
Мы быстро добежали до тех-двора.
— Регламент придётся потом делать, братишки. Срочно СБШ нужен!
— Ну нужон, так нужон, — развели руками техники.
Залезли. Я вывел шагоход с базы. Лиса сидела на крыше и, периодически просовывая личико в люк, корректировала курс. Хотя чего корректировать? Дорога до Новониколаевки одна, захочешь — не потеряешься. Но всё равно при деле, участвует!
Дошагали бодро. На взгорок аккуратно, на малых оборотах выкрались, за сосняком замерли — а вот в низинке и она, Новониколаевка.
Сама деревня была по местным меркам большая, аж на четыре улицы. Айко уверенно ткнула в крайнюю избу:
— Там барон! И с ним ещё семеро человек.
Всё-таки крутая животная — лиса! С такого расстояния я, даже если в медведя перекинусь, точное количество, да чтоб ещё в избе, вряд ли почуял бы.
— Точно?
— Ага! Я с тобой пойду! — Японка легко спрыгнула вниз.
— Антон, на рычаги сядь! Саня, если что — сравняй эту халупу с землёй! Но аккуратно!
— Есть!
Я вылез в боковой люк, попрыгал, чтоб не бренчать. Лиса посмотрела на меня критически:
— Илья, а не надёжнее ли сразу медведем?
— Огромный да белый посреди деревни? Незамеченным точно не дойду.
— А я на нас морок накину! Главное — дальше трёх шагов от меня не отходи.
Я прикинул. А что? Если тем же макаром, что мы «Кайдзю» штурмовали — на шею её посадить — так и не заметит нас никто. А когда в дом вломимся, поди, уже и неважна секретность будет.
Я перекинулся, махнул лисе:
— Лезь на шею!
Саня наблюдал сверху:
— О! Натурально, не видно вас!
— Ну и славно. Помчали! Посмотрим, что там и как.
В БАНДИТСКОЙ ИЗБЕ
Накинув щиты и прикрывшись невидимостью, мы понеслись по недавно скошенному лугу меж копёнками.
— Ну что? Пойдём как приличные, через уличные ворота?
— Предлагаю пренебречь вежливостью! — фыркнула Айко, и я перемахнул забор со стороны огорода, инстинктивно опасаясь потоптать посадки. Однако если здесь когда-то и были грядки, то их давно уж забросили. Бурьяны в человеческий рост — всё, что выращивали местные хозяева. Вот и славно! Прём напролом! Айко, кажись, не только морок накинула, но и звуки глушила.
Вообще, я уже начинаю потихоньку привыкать к таким лисьим возможностям! Здорово же!
Сарайки, сеновал, в конюшне лошадки всхрапывают…
— Тут! — Айко уверенно показала на дом.
Я приник к двери. А внутри кого-то бьют, да хлёстко так! Хагена⁈ Я повернулся задницей к двери и лягнул её обеими задними. С развороту влетел в комнату, но, кажись, немного не вписался — полкосяка вынес.
А внутри такая диспозиция: у стены, привязанный к стулу, сидит Хаген. На лице повязка, глаза завязали. С двух сторон от него стоят две рожи бандитские. Вот прям печать морального уродства на лице. И на полу двое стонут, видимо дверью да обломками косяка пришибленные. У окна ещё два урода. Решил так их для себя называть, уж больно хари страшные. А у другой стены, на лавке, сидит какой-то европеец. Весь из себя джентльмен. Не знаю, почему так решил — может, слишком лицо на лошадиное смахиват?
Бандиты, конечно, все уж револьвертами в меня тычут. Ну и кто им доктор? Как вы щит мажеский пробивать собрались?
Я синезубо улыбнулся:
— Какая встреча, господа! Я так рад, что зашёл на огонёк! Айко, как ты думаешь, кто из них тут самый большой мерзавец? — спросил я лису, тенью просочившуюся мимо меня.
— Вот этот, — ткнула она лапкой в джентльмена.
— Ну ты что? Невежливо тыкать в людей пальцем.
— А я и не пальцем! Я когтями! — Она шевельнула лапой, и в тусклом свете комнаты металлически блеснуло. — Он здесь самый противный. Эти, — она повела носом на остальных, — просто бандиты. А тот, гляди, умным себя считает. Поэтому и не нравится… Илья, можно я их убью?
— Только по-быстрому. И это… не уляпайся опять, а? А умного не трогай!
— Хорошо! — хищно улыбнулась она. Пасть сверкнула белейшими зубами.
Словно вихрь пронёсся по комнате. По-моему, она их за полторы секунды разметала. А джентльмен даже не пошевелился.
Я подошёл к Хагену, когтем зацепил повязку. Ага. Взгляд размытый, словно дурманом накачали.
— Айко, посмотри фон Ярроу. Подлечи его, а мы с господином… — Я повернулся к сидящему у стены: — Как вас там?..
Лошадинномордый дядька выставил вперёд подбородок:
— Смит. Эдвард Смит, эсквайр.
— Ух ты! Настоящий эсквайр? В наших чигирях? — Я приблизил морду к его лицу. К чести сказать, он не отшатнулся. Только губы тонкие в ниточку сжались.
— Самый настоящий. Будьте добры снять облик. Это… несколько нервирует.
Прям красавец! Их, говорят, в этих самых Оксфордах да Кембриджах первому, чему учат — морду держать кирпичом при любом раскладе. Но всё равно впечатляет!
— А почему нет? — Я поддел лапой ближайшую лавку, отпихнул труп валяющегося бандита и сел, сняв облик. Щиты снимать не стал, а то кто его знает, вдруг этот дядя резкий, как касторка. — Поговорим? Вот, кстати, вопрос: почему как англ, так Смит?
— А почему как рус, так Иванов или Кузнецов?
Я коротко хохотнул.
— Экие у вас, милейший, превратные представления! Я вот — Коршунов. В экипаже у меня один — Пушкин, второй — вообще Швец. С бароном фон Ярроу, вы, судя по всему, уже почти познакомились. Но сейчас не об этом. Вопрос-то о другом — как умирать будете? Долго и мучительно или быстро и качественно?
Он, на удивление, как будто слегка расслабился. Спиной о бревенчатую стену избы опёрся, ногу на ногу закинул:
  
— А моя смерть обязательна?
— Ну, милейший! А как иначе-то? Похитили моего вассала… Да хрен с ним, с вассалитетом — моего друга. А такого в наших краях не прощают.
— Перед смертью могу я задать вам несколько вопросов и сделать одно предложение?