Ком 6 (СИ)

— А куда мы летим? — тревожно спросила Эльза часов через пять. — Мы, случайно, не возвращаемся в Европу?
— Эва, куда ты хватила! — усмехнулся я. — В Европу! Нам бы к следующему утру хоть до Байкала добраться. Но это вряд ли. Сколько ещё в Чите грузиться будем — неизвестно.
Фридрих тревожно прислушивался, и она ему всё время переводила. И вопросы — обратно.
— А далеко ль до Читы?
  
— Часов пятнадцать ещё. Смело можно поспать.
— Пятнадцать! — воскликнули поражённые немцы. — Но за пятнадцать часов военный дирижабль пересекает всю Европу от Лиссабона до Стамбула!
— Ну вы дали! То военный пассажирский, а у нас — транспортник, спасибо ещё, что не гражданский, тот вдвое медленнее ползёт.
— А можно ли это увидеть на карте?
— Сейчас узнаем. Любезный! — окликнул я одного из матросов. — А что, братец, нет ли у вас на борту карты полётов? Гости немецкие интересуются.
— Извольте обождать, узнаю, — и спустя пять минут мы уже держали в руках большую складную карту с отмеченными на ней пунктирами транспортных трасс.
— Мы с вами примерно вот здесь, — ткнул в точку я.
— Но это же не Российская империя?
— Нет, Монголия. Дружественные территории. Если чисто над русской землёй идти, крюк в сторону пришлось бы делать. Ещё часа на три дольше.
— А где же Байкал? — полюбопытствовали немцы.
— Это надо чуть развернуть, — я расправил карту шире, показал: — Вот он, Байкал. А вот тут, за Байкалом, Иркутск.
— А где есть Москва? — со странным напряжением уточнил Фридрих. — Москва я бывать! Э-э-э… курьер. Быстро. Фир штунден.
— Четыре часа, — перевела Эльза.
— О-о, Москву увидеть — надо дальше разворачивать, — теперь нам с Фридрихом пришлось держать карту вдвоём. — А если Вену хочешь или Берлин — так там с краю ещё отогни, на том отвороте Европа.
Немцы некоторое время смотрели на развёрнутое на бумаге пространство, переводили взгляды с Российской империи на Европу и обратно. Кажется, на них русские масштабы произвели несколько гнетущее впечатление.
— Ладно, вы можете предаваться созерцанию, а я спать!
Пока есть возможность, отчего не выспаться?
Прогнозы мои относительно погрузки-разгрузки сбылись, вылетели мы из Читы поздним утром, а в Иркутск прибыли уж вечером, часам ближе к шести.
— Ваша светлость, герцог Топплерский? — спросили меня на выходе из дирижабля, у пассажирского трапа. Чуть не вздрогнул опять от неожиданности. Герцогство это дурацкое, будь оно неладно!
— Он самый! — сердито обернулся я. Сам подумал, что резковато и сам же себя одёрнул: — Это я, что вы хотели?
— Для вас заказана машина! Пожалте вот сюда, под навес, сейчас подгонят.
Интересно, кто сподобился? По-любому, Петя, он в таких делах ловок да находчив, всё знает, всё помнит.
Чёрная «Победа» остановилась возле нас, поблёскивая мокрыми стёклами. Надо будет Петю поблагодарить. Дождь в Иркутске, хоть и летом — не самая приятная погода, а ведь пришлось бы по лужам шлёпать, экипаж ловить.
— Желаете в гостиницу? — предупредительно уточнил распахивающий дверцу шофёр.
— Желаю в деревню Карлук. Ближе подъезжать будем, покажу.
СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ
Двор наш, несмотря на дождь и вечер буднего дня, оказался весь заставлен машинами и экипажами. Три узнал, а вон та машинка чья — понятия не имею…
— Осторожно, дерево от дождя скользкое, — предупредил я дойчей насчёт покрытия двора, вымощенного по обычаю листвяком, и вперёд них направился к крыльцу.
Начал подниматься — как раз женщина, что я родителям по хозяйству нанял помогать, навстречу выглядывает:
— Ой, Илья Алексеич! А я думаю: кто ещё подъехал⁈
— А у нас кто?
— Да все собрались! И сёстры ваши все с мужьями, и дядья пришли, и даже Серафимы Александровны папенька! Экие новости, волнуются ж все!
— Какие-такие новости? — слегка встревожился я.
— Так письма! Серафима Александровна всем прислала, а маменька ваша испугалась, не случился ли с ней нервный срыв, от чрезмерных-то нагрузок. Вот…
Так-так, похоже, маман спешно собрала семейный совет. И тесть здесь. Тем лучше!
— Так, Фрося, проводите-ка господ Фридриха и Эльзу в гостевые комнаты, чаю горячего подайте с какой ни есть выпечкой да покажите, где у нас удобства, а я к родителям пойду. Они где?
— А где и все ж! В большой гостиной!
— Спасибо!
Я ещё раз тщательно протёр сапоги и побежал вверх по лестнице.
Дверь в гостиную стояла приоткрыта.
— Я, дамы и господа, на самом деле очень переживаю, — говорил Серафимин отец. — Она ведь у меня как цветочек в теплице росла. Ни забот, ни тревог не знала. А тут — лейбфрейлина, виданное ли дело! Это же такая ответственность! А трое малолетних детей! И двух месяцев не проходит с последних родов — муж уходит на фронт. Вы читали сводки? Жестокость японских войск — это же ужас, что такое! Немудрено, что у неё могли сдать нервы.
Я прям представил, как он скорбно качает головой.
— Нервы нервами, — озабоченно вступила матушка, — а вот это вот что? — зашуршала бумага, и маман попросила: — Читай, Алёша, у меня руки трясутся.
— Мама, выпейте чайку успокоительного, — расстроенно попросила Лиза.
— Да погоди-и! — отмахнулась маман, а батя размеренно зачитал:
— «Сообщаю вам новость, в которую я и сама не сразу могла поверить. Кайзер Германской империи даровал Илюше герцогский титул и землю. Правда, замок маленький, раза в три меньше нашего дома в Карлуке, но настоящий. И Маша (то есть Великая княгиня Мария) сказала, что мне отныне не по чину быть её лейбфрейлиной, раз уж я стала герцогиней Топплерской, но мы всё равно останемся подругами…»
— Вот что это? — не выдержала маман. — Может, её из лейбфрейлин попросили, так она с расстройства такого себе навыдумывала?
Всё! Пожалуй, хватит слушать.
— И ничего она не навыдумывала! — объявил я, входя в гостиную.
— Ой, Ильюша! — обрадовалась маменька и кинулась мне на шею.
Некоторое время было очень шумно, я всех приветствовал, обнимал, жал руки. Наконец все снова расселись.
— Так, Илья, — отец улыбался, но всё ещё немного тревожно, — что за история с Топлерами этими? Рассказывай!
— Да не с Топлерами! Это владение так называется — замок Топплер, на клочочке земли посреди озера. А я — по нему — герцог Топплерский. И жаловал титул действительно германский император, но наш государь, Андрей Фёдорович, титул признал и даже земельки отсыпал.
Ну и страшный поднялся же гвалт, я вам скажу! Покуда батя не прикрикнул:
— А ну, цыть! — наступила тишина, и он велел: — Так, давай-ка сначала.
Рассказал я всю историю от начала до конца, со всеми вывертами, и даже как в Новосибирск меня государь отправил супругу порадовать, и как я назад вернулся, и как снова сюда сегодня прибыл.
Тут до мамани дошло:
— Как⁈ В моём доме — и прямо германский принц⁈ — поразилась она.
— А что такого? Чего вы в ажитацию впадаете? Русского Великого князя вы уже изволили принимать и чаем с плюшками его поили. Так германский не важнее нашего будет.
Этот смешной аргумент неожиданно успокоил матушку.
— Действительно! Наш-то русский поважнее! Да и на свадьбе друга твоего, Серёженьки, с родителями его за столом сиживала. А они такие князья важные, не немецким чета. Чай, не лыком мы шитые.
— А чего они к нам-то не вышли? — с любопытством спросила Катерина.
— Так — семейный совет, — развёл руками я.
— А всё, нет совета! — радостно всплеснула руками маман. — Всё разъяснилось! Девки, помогайте-ка мне, сейчас ужинать будем. Вот и посмотрим на ентого Фридриха!
ЧУДНЫЙ НЕМЕЦ
За такое радостное событие на столе появились и наливочки. Фридриху усердно подливали, все хотели с ним чокнуться и хоть маленько поговорить — и, что удивительно, разомлевший принц о чём-то довольно уверенно толковал с батей, дядьями и зятьями.
  
Между делом я отвёл в сторонку Афоню и переговорил с ним и о разработке железнорудного месторождения, и о приобретении пары, а то и тройки транспортных дирижаблей конкретно под это предприятие, и о своём видении Фридриха в этой системе. Афоня страшно озадачился, сказал, что думать будет, искать варианты поинтереснее.