Ком 6 (СИ)
11. НАШЕГО ПОЛКУ ПРИБЫЛО
ТО ЛИ В СВИНАРИ, ТО ЛИ В КОНЮХИ…
Я заглянул в палатку. Принц и его принцесса сидели на своей кровати, как два оловянных солдатика — экие деревянные всё-таки, аж смотреть тяжко.
— Фридрих, пойдём-ка выйдем! И ты, Хаген, с нами давай, он же понимает хорошо если слово через три. Толмачом будешь.
— Яволь, Илья Алексеич.
Сели втроём за наш обеденный стол. Принц глазками так подозрительно: на меня, на Хагена. Почуял что-то. Ну, томить не будем.
— Переводи, Хаген. Я думаю, Фридрих, тебе не надо объяснять, что фронт и даже прифронтовая полоса — место для молодожёнов так себе.
Хаген принялся переводить (и переводил дальше туда-сюда, не буду писать об этом постоянно).
Принц осторожно кивнул.
— И перед нами встаёт вопрос: куда тебя девать? Откровенно сказать, мне ты и даром не сдался. В Новосибирске ты точно не нужен, жене морока, да и лишнюю суету вокруг Великой княжны создавать. Так что остаётся один вариант: отправить вас с Эльзой в моё, так сказать, родовое гнездо — на попечение моим родителям, в деревню Карлук Иркутской губернии.
Фридрих снова кивнул, и даже, кажется, с радостью.
— Только сразу предупрежу: житьё у нас простое, как в Новом завете написано: «кто не работает — тот и не ешь». С Эльзой твоей всё понятно. Женских забот по дому всегда полно. Опять же, травки мамане помогать собирать — занятие полезное. Остаётся вопрос с тобой. Папаша твой, германский кайзер, жалуя мне герцогство, потребовал, чтоб тебя пахать заставляли в хвост и в гриву. Откровенно говоря, он настаивал, чтоб тебя в свинопасы определили. Правда, свиней у нас не пасут. Но свинарник есть.
Фридрих вытаращил глаза:
— О, майн Готт! Так и сказал⁈
— Мне что, клятву чести принести?
— Нет-нет, этого не требуется… — принц до того растерялся, что начал судорожно теребить ворот рубашки. — Но… но я же ничего не понимаю в свиньях!
— И это всё, что тебя смущает?
— Но… — принц нахмурился, — э-э-э… свиньи — это же, определённым образом, ценный сельскохозяйственный ресурс? Я, своими неумелыми действиями, могу нанести имуществу урон, так?
Я подпёр щёку:
— И больше тебя ничего не останавливает, да? То есть, ты хотел бы научиться?
Фридрих открыл рот и снова закрыл. Открыл. Закрыл.
Долго он так, как рыбка, будет?
Посмотрим.
— Господин герцог, — ох ты ж! — а я мог бы причинять вам пользу каким-то более близким мне способом.
— Хм. Пользу, говоришь, причинять? А чему ты обучен?
Принц оживился и начал бодро перечислять.
— Принц говорит, что его основной специальностью была военная логистика, — перевёл Хаген.
— Это что ещё за зверь?
— Если развернуть, то обеспечение армии в мирное и военное время необходимыми материально-техническими ресурсами: обмундированием, военным снаряжением, боеприпасами, продуктами питания, медикаментами, лазаретами, полевой кухней. Это и планирование, и контроль перемещения и хранения всего вышеперечисленного.
— Работа службы тыла, получается?
— В целом — да. Комплексно. — Принц начал разливаться соловьём, оседлав явно любимого конька, и Хаген едва за ним успевал: — Подбор подходящего транспорта, маршрутов и складов, расчёт времени доставки и затрат, контроль за соблюдением сроков и условий хранения, ведение отчётов и транспортной документации…
— Так, стоп-стоп! Я понял! — я смотрел на приободрившегося Фридриха и думал, что новое предприятие во глубине Сибирских руд обязательно потребует привлечения подобного специалиста. А зачем искать, если вот он, передо мной сидит? — Я готов рассмотреть предоставления Фридриху должности… как бишь? Логиста? Ну вот. Компания у нас, конечно, не военная, а сугубо гражданская, но суть работы от этого мало изменится. НО! Десяти страниц словаря для этого очень и очень мало, Фридрих, ты согласен?
Принц отчаянно закивал:
— Я-я! Ихь бин больше учить! Больше болтать русскому язык!
— Вот! Иди русский учи, не то придётся со свинюшками общаться. Им всё равно. Как подходящая оказия будет — переправим вас под Иркутск.
* * *Следующая неделька у меня выдалась — просто цирк с конями! Для начала Святогор оказался исключительно прав. Айко, даже если клялась всеми богами, что «больше так не будет», через полчаса напрочь забывала все свои намерения и начинала сочинять новую каверзу. Впрочем, ей и сочинять-то особо не приходилось, из неё прям пёр этот шкодливый фонтан.
Третьего дня, к примеру, она решила подстраховаться и спрятала заранее все ремни. Просыпаемся — ремней нет. Ни у кого! Растолкала их где только могла, как белочка орехи. Но тут, как специально, появился папа и на эти самые орехи ей отсыпал. Ещё щедрее, чем в первый раз.
Пушкин, слушая доносящиеся звуки экзекуции, аж поёжился:
— Не слишком он люто с ней, а? Девчонка всё-таки…
Но Святогор услышал. И усаживаясь с нами чай пить, сказал:
— Вы, ребятки, девку мою с собой не равняйте. Она ж лиса! Волшебная! Регенерация у них такая — вам и не снилось! Её, чтоб как следует обидеть, саблей поперёк рубануть надо.
— Так она, получается, и хвосты — того? Отрастит? — осознал вдруг я.
— Отрастит, — кивнул Святогор, — только не так быстро. Там, всё-таки, не столько физическое воздействие, сколько магический поединок был. И повреждения в основном её волшебной природе нанесены. Так что в уровнях она просела, — из-за кустов появилась Айко, губёшки надутые, глаза мокрые, подошла, положила перед нами на стол пучок наших ремней и юркнула в палатку. Святогор проводил её суровым взглядом: — Но лет за пять — отрастит.
— Ого! За пять лет! — присвистнул Пушкин.
— Для четвёртого-пятого хвоста — это игрушки! У них иногда на второй времени больше уходит.
Грех было не воспользоваться случаем, и я поспешил проверить свою догадку:
— Верно я полагаю, что на каждый следующий хвост лисе нужно больше времени и усилий?
— Коне-ечно! Спасибо, — Святогор принял у Эльзы чашку с чаем. — Первый появляется, когда дар пробивается, как у нас же, лет в двенадцать-тринадцать. Лисичка тогда совсем малосильная. А дальше — как пойдёт. Кто быстрее, кто медленнее. Айко вот до пяти хвостов за полторы сотни лет добралась. Талантливая девочка. Балованная только…
Конечно, Айко этот разговор слушала — немудрящее дело, сквозь стенку палатки подслушать. Мотала на ус или нет — неизвестно, но шкодить не перестала. Получала за это она и от папаши, и от меня. Самое забавное, могла ведь сопротивляться, но принимала наказание, словно так и надо. Всё-таки, есть у неё какой-то внутренний табель о рангах, и я в нем занимаю не последнее место…
ВОПРОСЫ ТЕХНИЧЕСКИЕ
О чём я за всей суетой рассказать забыл, так это о «Кайзере». Понятное дело, сдали мы его. Аккурат после того, как государь наш Андрей Фёдорович заявил, что такового шагохода у него в наличии нет, на следующий день и сдали. Потому что — ну зачем нам, в самом деле, этакая громадина? Пусть лучше наши Кулибины его под микроскопами рассмотрят, новинки германские выудят. Зато всем хорошая денежка перепала, даже Хаген остался доволен, хотя, по-моему, до сих пор о «Кайзере» жалел.
Пантеру нашу потихоньку восстанавливали. Сильно быстро не выходило никак, несмотря даже на то, что Швец и Пушкин пропадали на ремонтной базе с утра до вечера. Конечно, проставиться техникам пришлось, не без этого. Да я и не собирался жмотиться! Они прям молодцы. Привести к порядку настолько повреждённый шагоход — это дорогого стоит.
Самое забавное, что теперь «Пантера» стала полосатой, прям как настоящая кошка. Те дыры рубленые от огненных мечей технари заварили — вот и стал СБШ полосатым. Только вот пушки Рябушинского восстановить не удалось. Погибло оружие смертью храбрых. Вместо них мне с разбитого «Ратника» гранатомёт с ленточным питанием присобачили. Тоже неплохо, особенно по лёгким шагоходам да по пехоте.