Наследник звездного маркизата (СИ)

— Виконт Яр Корвар, командующий оборонительным фортом Цербер. — Мне не трудно.
Капитан отдал мне честь, как нижестоящий вышестоящему, но, тем не менее, продолжил давать указания:
— Следуйте по световому указателю. Ваш борт номер семнадцать. Счастливого полета.
Пришлось отсалютовать ему в ответ. Ну, и двинуться в указанном направлении, благо я один единственный в этом ангаре готовился к вылету, перепутать указатели при всем желании не получится.
Так и промаршировал через половину ангара, пока не увидел предназначенный для меня истребитель. «Ятаган — 5». Бог его знает, с каких пор, но практически все подобные маломерные боевые кораблики начали называть по названиям видов холодного оружия: «Кинжал», «Рапира», «Сюрикен», «Дага». На фоне многих мой кораблик еще очень даже неплох был, хотя, конечно, далеко не из последних новинок.
Достигнув борта своего корабля, вступил на плиту платформы транспортного лифта. Хоть тут и надо всего-то подняться на пару метров, чтобы попасть в кабину, но так точно гораздо удобнее, чем, например, по лестнице карабкаться. Встал посередине крохотной платформы, шлем по-походному на сгибе локтя, в мгновение ока вознесся до уровня кабины. Сделал с платформы один единственный шаг. Собственно, дальше шагать и некуда, кабина истребителя для танцев не предназначена, практически вся она занята пилотским ложементом. Закрепил на голове шлем, улегся на место, активировал искин этого кораблика.
— Экзаменуемый, примите полетное задание! — И тут же на включившемся передо мной экране возникла объемная голограмма объема космоса, в котором мне предстоит проходить испытание, а суховатый, безэмоциональный голос искина принялся озвучивать вводные.
Ну, что, одно из чертовой дюжины стандартных положений. Сопровождение и оборона гражданского судна. Разумеется, настоящего судна для меня выделять не стали, для выполнения экзаменационного задания вполне хватит и управляемого зонда-мишени. Условное поражение его противником, как и поражение самого моего кораблика автоматически приравнивается к несданному экзамену. На самом деле, все просто и понятно.
Итак, экзамен начался. Только в этот момент ощутил, насколько я внутренне напряжен. Вот это, кстати, если верить поучениям из мудрых учебников, тоже является одним из отрицательных рефлексов, проявляющихся у новичков. Я же, несмотря на полностью усвоенные мнемограммы выдающихся асов прошлого, именно новичком по восприятию происходящего и являюсь. Надо срочно расслабиться. Подобный экзамен до того момента, как произойдет реальное боестолкновение, не один час может продолжаться.
Однако спиртного для расслабления пилоту, выполняющего боевое задание точно не положено. Решил заняться аутогенной тренировкой, я ее когда-то еще в двадцать первом веке неплохо освоил. Только вместо «мне тепло, веки тяжелеют» и прочей установочной шелухи начал пытаться себя настроить, словно я внутри уже привычного тренажера нахожусь. Там, кстати, тоже имеются варианты подобной охранительной миссии, ничего с ноля выдумывать не придется.
И, знаете, помогло! Настолько насамовнушался, что при приближении к нескольким относительно мелким астероидам принялся командовать чуть ли не чисто автоматически, даже особо не вдумываясь в формулировку приказов:
— Транспорт, маневр уклонения, радиус одна десятая астрономической единицы от ближайшего астероида. Даже нисколько не удивился, когда в ответ мне пришло сообщение:
— Команда принята. Начат маневр уклонения.
Ага, значит, тут, как в том моем тренажере, охраняемый должен исполнять все команды охраняющего его боевого корабля. Ха, а вот и комитет по встрече! Из тени дальнего астероида вывалился охотник. Тоже истребитель, только не «Ятаган», как у меня, а «Секира». Скорее всего, третья, именно у нее маневровые двигатели так широко разнесены на пилонах, что она со стороны напоминает то самое холодное оружие, в честь которого названа.
Ну, а дальше закрутилась карусель схватки. Сказал бы быстрая, но в космосе это совсем не так. У нас, чуть ли не как у древних парусников, час на сближение, еще полстолька на маневр, а огневой контакт уже в конце. Если все правильно с маневрами угадал — минутное дело. Если не угадал, быть может, тоже, минутное, но конечный результат маневров может сильно не понравиться.
 
В этот раз я маневрировал убедительнее: когда условный враг еще на пологой траектории был, воспользовавшись близостью первого из цепочки астероидов, закрутил вокруг него петлю, оказался под выгодным углом к «вражескому» истребителю и произвел серию точных выстрелов. Противник так ни одного раза и не выстрелил. Сначала я для него далеко был, потом двигался со слишком быстрым угловым смещением, дополнительно прикрываясь астероидом, а потом хоп, и все. Три импульса и все пришлись в область одного из четверки двигателей. Верное пробитие брони. В реальности пилот в своей бронекапсуле бы еще был жив, но вот бой бы уже не потянул. Таким вот макаром со своими противниками расправлялся Ху Ван, герой пары сражений, которые флот империи выиграл у конфедератов Золотого треугольника.
После небольшой задержки получил сообщение:
— Экзамен завершен, возвращайтесь на базу. — И все! Мой побежденный противник, обойдясь без лишних церемоний, молча туда смызнул еще раньше. У него же не было необходимости дожидаться вполне очевидной команды.
Я уже на полпути к Церберу был, когда совсем неподалеку от меня начал формироваться субпространственный переход. Сердце сразу куда-то в область желудка ухнуло. Несмотря на усвоенные мнемограммы боевого пилота, морально я пока так и оставался еще полностью гражданским шпаком.
— Семнадцатый, привести орудия в боевую готовность! — отдал я распоряжение искину своего истребителя, убедившись, что повисший в пространстве громадный переход закрываться так и не собирается. Хотя… если там, в самом деле, что-то серьезное в наше пространство ломится, мои пушчонки ему на уровне комариного укуса покажутся, ракет же, по причине участия в формализованном экзамене, в списке доступного для меня вооружения не значилось.
Однако махина, перешедшая через сформированный канал субпространственного перехода, оказалась не боевым линкором, а самым обычным шахтерским кораблем-маткой. «Утренняя звезда». Почему-то так и в прошлой моей жизни выходило, что чем непрезентабельней конструкция, тем более красиво и выспренно пытаются его называть.
Едва оказавшись в нашем участке космоса, «Утренняя звезда» разразилась просто паническим потоком сообщений:
— Внимание, внимание! Всем, кто меня слышит! Имею сведения о поражении боевого флота Корвара у Скара-3….
М-да, сведения, это, конечно, штука важная, но зачем же орать о них на аварийной волне? Как бы теперь из-за этих воплей у нас на планете паника не началась!
И тут вдруг вновь ожил мой бортовой комп:
— Из квадрата 43−11–07 фиксирую торпедную атаку. Цель атаки транспорт «Утренняя звезда». Время до поражения цели три минуты семнадцать секунд.
Сразу же все мысли о возможной панике среди гражданских испарилась из моего сознания. Не до них теперь стало. Очень похоже, что у меня тут учебное задание этак плавно и незаметно вдруг превратилось во вполне себе боевое. И самое главное, вражеского корабля, выпустившего данную торпеду, я на своих экранах, что называется, в упор не наблюдаю. И таки да, именно «в упор». Еще чуть-чуть и мне, чтобы дострелить до того квадрата, будет достаточно моих слабых лучевых пушчонок.
Кстати, к вопросу о пушчонках: не сказать, чтобы торпеда являлась легкой целью, но вот как раз ее, в отличие от разведывательного корабля-невидимки, я могу попытаться поразить из своих орудий. Надо только отдать своему искину команду изменить их накачку с уменьшено-тренировочного варианта на обычный, боевой. А ведь запись боя у Скара-3 сама по себе для нашего маркизата может оказаться просто-таки жизненно важной! Потому, полностью отрешившись от возможно подкрадывающегося ко мне вражеского корабля-невидимки, я принялся закладывать маневр, пытаясь выцеливать ту самую зафиксированную автоматикой моего «Ятагана» торпеду.