Демоны внутри (СИ)

— Вот только спор на этот раз вёлся не за пару приграничных деревень, а за промышленно развитые регионы. Пакт делает акцент на промышленность, а что требует промышленность?
— Ну, ресурсов, естественно, — вставила Хильда.
— Правильно. А ещё?
— Рынков сбыта, — произнесла более начитанная Вилли. — Товары мало произвести — их надо ещё и сбыть.
— Именно! — я поднял палец. — Поэтому экспансия Пакта будет иметь два направления. Первое — это богатые ресурсами территории, причём недалеко расположенные. Везти сырье с какой-нибудь Ост-Индии всё-таки дороговато и долго. А второе — это рынки сбыта, достаточно населённые территории, но без собственной промышленности. Складываем два и два — что получаем в итоге?
  
— Ты намекаешь на то, что экспансия Пакта пойдёт на восток — в сторону Конфедерации, — кивнула Анастасия. — Это разумное предположение. И весьма аргументированное, признаю. Но воевать с Русью не просто за пару пограничных княжеств, а, так сказать, на всю катушку? Выйдет себе дороже.
— Отнюдь, — я невесело усмехнулся. — Технический прогресс не стоит на месте, и обычные армии уже сравниваются по мощи с дружинами князей-магов. А в перспективе — станут сильнее. Но что важнее — они более дёшевы и массовы. Мага надо растить с детства, тренировать, обучать… Винтовку же можно сделать за несколько часов, за день будет готов бронеход, за три месяца можно подготовить обученного пехотинца. Если Пакт изрыгнёт армаду в пять-десять миллионов, то он просто сметёт Конфедерацию.
— Ты просто пугаешь, — улыбнулась староста. — Это просто-напросто невозможно. Магические семьи Алемании понесли тяжёлые потери во время междуусобицы — даже вы пример этого! А чего стоит пусть даже миллионная толпа без магов?
— Именно потому, что магия Пакта всё ещё в упадке — они ищут альтернативы. Артиллерия, бьющая на два десятка вёрст, более совершенные бронеходы — быстрые, бронированные, с мощными пушками. Оружие — не просто магазинная винтовка, а пулемёты, самозарядки и автоматы. Поголовно. Аэропланы — не просто игрушки из фанеры и перкаля, а скоростные машины, вооружённые тоннами бомб, пушками и пулемётами. А главное — тактика как всё это применять. Лотарингия стала полигоном для отработки управления сотнями тысяч солдат и формирования концепции позиционной обороны, а Богемия позволила понять, как эту самую оборону можно рвать. Воздушными десантами, штурмовыми группами и бронированными клиньями. А против всего этого — что? Грызущиеся между собой княжества Запада? Себе на уме Хазария, ищущий выгоду и стоящий в стороне Новгород? Разве что на Большой Стол есть надежды, да… Но вы думаете, что у вас — у нас всех — ещё есть время. А на самом деле, если не пробежать за десять лет полвека — Русь сомнут. Десять, ну край двадцать лет, и начнётся война — война, которой ещё не было. Мировая война.
Окончание моего монолога все встретили молчанием. Даже другие студенты в гостиной факультета невольно прислушались к моей речи, тем более что я и не думал скрываться или приглушать голос.
Наоборот — чем больше людей меня услышит, тем лучше.
— Что ж… — произнесла Анастасия. — Возможно, над твоими словами стоит поразмыслить…
  
Глава 21
 
Математика у нас ожидалась спаренная с первым курсом «грифонов», так что ожидать неприятностей не стоило — южане были себе на уме, могли моментально вспылить, но в целом больше варились в собственном котле. Плюс, конфликты гасили доминирующие среди Южного факультета двое братьев из клана Касар, то есть правящей семьи Хазарии. Правда, мне они больше напоминали каких-нибудь шведов или финнов — высокие, широкоплечие, белокожие, светловолосые и довольно флегматичные. Впрочем, вполне типичная картина для белых хазар, которые являлись правящей элитой Каганата. Так-то ещё непонятно, кто они больше — Касар или Рюриковичи. Даже по Дарам — у старшего Святополка типичный Дар Отмены, а у младшего Вирхора — Тамга, Клеймо верности. Ничего удивительного, учитывая, сколько раз за последнюю тысячу лет Хазария заключала браков с Рюриковичами. А официально к Большому столу не хотят присоединяться только из-за южного гонора — та же история, что и с Новгородом, в принципе. И там, и там правит седьмая вода на киселе, но ближе всех именно к Рюриковичам, но к Большому столу присоединяться нельзя. Тут Вече не поймёт, там — Дуван, а всё почему? А всё потому что гонор южный, гонор северный…
— … А мне всё-таки интересно, какой у меня может быть второй Дар, — болтала на ходу Хильда, пока мы подходили к аудитории. — И что, едрить его в качель, мне надо сделать, чтобы он пробудился.
— Общеизвестно, что Дар пробуждается в стрессовых и критических ситуациях, — заметила Эйла, поправляя очки.
— Слушай, у меня в этом году столько стрессовых ситуаций было, и вот что-то ни хрена… Хотелось бы поскорее его заполучить.
— А закатать губу тебе не хочется, сестрица? — ехидно вставила Вилли. — А то она у тебя аж до самой Саксонии раскаталась — как бы теперь не запнуться.
— Я тебе сейчас сама губу закатаю так, что неделю сидеть не сможешь.
— А почему ты вообще уверена, что он у тебя будет? — спросила Ольга.
— Ну, у Конрада же есть второй Дар.
— Так то Конрад, — улыбнулась принцесса.
— А я чем хуже⁈
— Насколько я знаю, и у тебя, и у Вилли Дар пробудился только этим летом, — сказала Валконен. — А обычно перерыв между пробуждением Большого и Малого Дара составляет несколько лет. Так что рано ждать пока что, на мой взгляд.
— Ну, у Конрада же уже есть второй Дар!
— Так то Конрад, — хмыкнула Югай. — Чего ты распереживалась? Это не вы такие отстающие, это просто ваш братец несётся вперёд.
— Если для такого прорыва надо было покуковать на десятом ранге несколько лет, то надо было покуковать, — проворчала Хильда.
— Слушай, ну не я же сам решил на нём посидеть, — сказал я. — А ещё я, между прочим, очень страдал, пока сидел на десятом.
— Ну дааа, конееечно…
— Что за сарказм, я не пойму? Ни Дара, ни способностей, так что первым кандидатом в Наследники была ты.
— Больно надо, — фыркнула блондинка. — Я, если что, никогда не желала ни Наследницей становиться, ни вообще какую-то власть в руки брать. Мне и так нормально, а всё в таком духе — просто лишняя головная боль. И на кой оно мне, а? Я бы отказалась в пользу Вилли.
— Да, Вилли — хороший вариант, — согласился я.
— Данке, — вежливо раскланялась младшая сестра.
— Какая семейная идиллия, — хмыкнула кумихо.
— Опять зубоскалишь? — поинтересовалась Ольга.
— Наверное, не поверишь, но нет. Завидую вообще-то.
— Серьёзно?
— Вообще без шуток, — Югай вздохнула. — Вот как в Когурё, например? У предыдущего императора было двадцать три сына. Двадцать три! И это не считая дочерей. По итогу выжило только двое — нынешний император и его полнокровный младший брат. Остальные успешно перебили друг друга или померли от несчастных случаев.
— Зато в Когурё императоры стабильно правят лет по пятьдесят — стабильность, однако, — философски вставил Генрих. — А всё банально: выживает сильнейший.
— Угу, полвека стабильности после очередной кровавой бойни.
— Ты, кстати, никогда не рассказываешь о своём прошлом, — заметила Вилли.
— А что там рассказывать? — пожала плечами Анна. — Ничего интересного. Папаша, да не оставят его прах в покое все дэвы, подался на службу к новгородцам, сколотил состояние, настрогал кучу детишек, которые после его скоропостижной кончины принялись делить наследство. Ну, не сами, конечно, а их матери. Моя же мать получила свою долю и быстро свалила из этого змеиного кубла куда подальше.
  
Ага, только вот это «ничего интересного» как-то слабо вяжется с тем, что внутри нашей кумихо заточена некая очень и очень древняя сущность…
— Неплохая доля, если хватило на учёбу в Московской академии, — заметила Валконен.
— Мать умерла, а я всё продала и рванула с рекомендацией от таймырского князя сюда. Так что вся моя доля нынче — это трофейный «мадсен».