Демоны внутри (СИ)

Ну, точнее его попросили «уйти» под благовидным предлогом, потому что, как говорится — прогнило что-то в королевстве данов… Сначала формально пока ещё не «мантикоры», но самому тупому пню понятно, что именно «пока ещё» — устраивают безобразную потасовку в стенах общежития. И что самое досадное — люто огребают при этом, обладая подавляющим численным перевесом. Затем любовные дрязги, вылившиеся в принародный скандал и череду дуэлей, в ходе одной из которых были нарушены правила Академии и всей Конфедерации — тот придурок Саган ведь пустил в ход фактически заклинание призыва демона. Пусть и низшего, но всё равно демона.
  
По одиночке всё это декан смог бы пережить, дела бы замяли, но всё вместе и за такой короткий срок… Тут уже без вариантов. Отставка и хорошо ещё, если почётная, а не с позором. А то и чего похуже — с Конгрегацией мне побеседовать уже довелось, они-то сразу заинтересовались фактом применения запрещённого волшебства и теперь рыли носом землю в поисках того, кто же надоумил полудурка Сагана на все эти безобразия. Что это он не всё сам — это было ясно и последнему дураку.
И ведь в чём же самое интересное — Саган применил разные, но по-своему «интересные» заклинания.
Банальные и очевидные чары — зачерпнул силы в Той Стороне, сформировав канал подпитки. Это позволяет бить много, долго и больно. Чуть менее очевидные — призыв демонической многоножки.
Точнее, Саган-то наверняка думал, что просто придал своей новоприобретённой силе более-менее понятную разуму форму… Но на самом деле, это была, так сказать, первая ласточка — правда, хищная и многоногая, но всё равно — первая ласточка Железной Мукадэ, одной из герцогинь Той Стороны.
Сначала тупой малефик призывает одну сколопендру, потом несколько, считая их чем-то своих ручных зверушек… Но чем чаще он их призывает, тем шире и стабильнее становится проход между измерениями, по которому затем прорываются не только нимфы и разведчики, но и воины, преторианцы… А может и сама Мукадэ пожаловать. Последний раз она прорвалась на Японских островах семь сотен лет назад и выкосила половину главного острова архипелага, прежде чем её изгнали обратно.
А чего ещё ожидать от демонической сколопендры в полсотни саженей длинной и покрытой металлическим панцирем?
Ну, а другое заклинание было даже интереснее, ведь оно фактически взломало комплекс чар на дуэльной площадке. И что же это означало?
А то, что Сагану его передал тот, кто был хорошо знаком с магическими конструктами в Академии…
Иными словами — кто-то из сотрудников Академии.
Бывших или действующих. Причём, не какой-нибудь уборщик, повар или конюх, а довольно сильный и умелый маг.
И это не только объясняло, как всё произошло, но и проливало свет на атаку Лосиного острова. Что эти два события связаны лично для меня было ясно, как белый день. И не думаю, что так считал только я один.
…Ещё в кабинете господина ректора присутствовал, разумеется, я сам, а также Вилли и Хильда, которые сегодня играли нехарактерную для себя роль — молчаливых и покорных младших членов клана при официальном наследнике Дома. Сёстры с мрачно-торжественным видом стояли за моей спиной, являясь не только участниками сегодняшнего… мероприятия, но и, можно сказать, моей свитой.
Также слева от меня в кресле сидел мрачного вида головорез лет тридцати в чёрном одеянии Конгрегации — его преосвященство епископ Марк. Высокий — на голову выше меня — раза в два шире в плечах, лысый, смуглокожий и весь в шрамах. Колоритный господин, в общем.
Ну и завершали картину ещё двое студентов — мелкие тощие парни-первокурсники с факультета Мантикоры. Близнецы. Правда, теперь их различить было несложно — у одного кривовато сросся нос, после того как я его сломал ударом двери. А второй имел нездорового цвета сероватую кожу и здоровенные тёмные круги под красными глазами. И красными — от недосыпа, а не от природы или магии. Нет, первый тоже демонстрировал все признаки бессонницы, но у него они хотя бы не так бросались в глаза.
— Итак, господа Спанек, — начал Долгорукий, обращаясь к близнецам. — Вы знаете, зачем мы здесь собрались.
Парни закивали. Причём красноглазый я бы сказал сделал это практически лихорадочно… Впрочем, неудивительно, в его-то ситуации, хех.
— Ещё раз отмечу — это делается для вашей же пользы, — продолжил маг. — Если дело получит огласку, то самое меньшее, что вам может грозить — это отчисление из Академии. А с учётом того, что за последнее время случилось много чего загадочного и… нехорошего — вами могут заинтересоваться. Серьёзно заинтересоваться.
Боевой экзорцист посмотрел на Спанеков и нехорошо усмехнулся. В исполнении здоровенного громилы с изукрашенным шрамами лицом это и правда смотрелось довольно внушительно. Тем более, что это были не пустые угрозы — если Конгрегация действительно посчитает этих двоих потенциально опасными, то они быстро исчезнут. Нет, насколько я знал, гончие псы Демавенда не имели привычки убивать подозреваемых направо и налево… Но также я знал, что Тетраграмматон пусть и был самой зловещей, но далеко не единственной церковной тюрьмой.
Да, ты будешь жить, но для всего остального мира всё равно что умрёшь, да и остаток своей жизни проведёшь в тяжёлом труде и постоянным молитвах… Так себе участь, прямо скажем.
Братья шумного сглотнули.
— Против Конгрегацио Малеус не рискнут пойти даже владетельные князья, не говоря уже о прочих семьях, — заметил ректор. — Тем более, что вы, господа — не первые наследники в своём Доме. И, разумеется, о развитии вашего Дара можете забыть раз и навсегда — онейроманты и так привлекают много ненужного внимания, так что можете получить в наказание, например, «рыбацкую сеть»…
И это тоже не было пустыми угрозами — лишение магии было довольно-таки распространённым наказанием магов, которым посчитали возможным оставить жизнь. И да, «рыбацкая сеть» — штука страшная. Одна из самых страшных вещей для чародея вообще в принципе — всё равно что для обычного человека потерять правую руку или обе ноги. Была магия, а потом — раз! И её у тебя больше нет. Или того хуже — оставляют самые крохи. И сначала волшебник думает, что здорово, оставили хоть что-то… А спустя время понимает, что от этого только горше.
Приходилось сталкиваться и с теми, кого полностью лишили магии, и с теми, кого наказали только лишь отчасти. В будущем Пакт иногда и сам такое практиковал, когда жалкий побеждённый враг не мог помешать планам и был полезен в качестве наглядного пособия. А кого-то наоборот — избавлял от участи инвалида от колдовства. До Великой Войны это считалось невозможным, но Пакт вообще много чего невозможного делал… Теперь я даже знаю почему и благодаря кому. Той же Ольге Кровавой магию вернули. Не всю, не в полном мере, но какая разница, если боевые артефакты Пакта способны компенсировать утрату?
— Однако, в своём великодушии барон Винтер решил забыть о вашем конфликте и, с нашим посредничеством, раз и навсегда решить этот вопрос, дабы в будущем не возникло каких-либо проблем, — очень обтекаемо продолжил Долгорукий.
— Да, да, да, — раздражённо процедил один из близнецов, которого я про себя прозвал Невыспавшимся. — Господин ректор, мы всё знаем и на всё согласны. Клятва верности? Пусть так будет клятва, только… только избавьте меня…
— А это уже предмет, интересующий меня и мою организацию, — а вот голос у брата Марка подкачал. Ну, в комплекте с его внешностью. Потому как у него оказался довольно приятный и мягкий баритон. — Брат Конрад, чем именно вы защитили свой разум? Поверьте, мой интерес вовсе не праздный — я уже говорил, что сам являюсь сноходцем… И для меня эта ситуация в высшей степени необычна.
  
— Что ж, — я слегка откинулся в кресле и переплёл пальцы. — Давайте по порядку. Но скажу сразу — Ваше Преосвященство, можете быть спокойным, ничего запрещённого я не применял. Клянусь Светлым Ормуздом.
Быстро осенил себя священным символом, хотя мне было прекрасно известно, что одержимые и прочие малефики без проблем могут клясться божьим именем и никакая кара их не настигает. Но — так сделать было всё равно необходимо. Своеобразный этикет, можно сказать.