Демоны внутри (СИ)

  
Орден геноцида-4. Демоны внутри
   
Глава 1
 
— Что ж, — сказал я, непроизвольно кладя руку на револьвер в кобуре. — Я подозревал, что всё не может быть так замечательно…
Ну, а напрячься и правда было с чего.
Осмотр новопожалованных владений я в долгий ящик откладывать не стал, тем более, что князь Долгорукий любезно вызвался сам меня отвезти на неделе. Чего уж тут отказываться-то?
  
Правда, что сразу же насторожило — просил, чтобы для начала съездил я один. Не требовал — упаси Ормузд! Но — просил.
А когда власть имущие просят это, как правило, мало отличается от приказа. Так что…
Взял револьвер, обвешался амулетами и оберегами, выслушал причитания сестёр, какой я мерзкий, что их с собой не беру, ну и отправился.
Новополученные земли Винтеров располагались на западной окраине Москвы, в одной из излучин Москвы-реки же. Места, конечно, живописные — густой сосновый бор, река, даже дичь водилась, как понял…
Но, как всегда, существовало одно Но. Одно, но большое такое и очень неприятное…
Помимо сотни десятин князь великодушно пожаловал мне и усадьбу с содержанием. И вот в ней-то и была проблема…
— Зрелище, конечно, не самое вдохновляющее, — с энтузиазмом произнёс Фёдор Владимирович Долгорукий. — Но! Друг мой, думаю, вам это не доставит особых затруднений…
Я сей энтузиазм не разделял. Категорически. Почему? Ну, как бы сказать… Усадьба — да, и правда была хороша. Солидная — аж три этажа, два флигеля, сад… Живи да радуйся, как говорится. Тут не то что вчетвером — тут в четыре семьи можно жить и ещё место под пару рот солдат останется…
Одна беда — усадьба выглядела будто бы оплот нечисти из дешёвого романа ужасов.
Выбитые окна, черный камень облицовки и фундамента, острые башенки, будто зубы исполина… От дома за версту веяло мрачностью и чем-то нехорошим. И нет, это не было голословным утверждением — я отчётливо различал не самые хорошие эманации, исходящие от усадьбы.
— Ваше высочество, если честно, будь моя воля — я бы снёс это место воздушной бомбардировкой или бронеходами, — как на духу сказал я. — Нехорошее оно…
— Друг мой, ну что вы, право слово, как дремучий крестьянин… — укоризненно покачал головой князь. — Нехорошее… Ну что за мракобесие!
— Ваше высочество, я это вам как потомственный борец с монстрами и прочей дрянью говорю. Место — нехорошее. Тут не что жить — сюда заходить-то лишний раз не стоит, если жизнь дорога…
— Значит, не по нраву пришёлся мой дар? — печально произнёс Долгорукий. — Значит — отказываетесь, да?
Вот же… поросёнок. Знает же на что давить.
— Этого я не говорил… — я вздохнул. — Фёдор Владимирович, вы же сами прекрасно понимаете — ну кто в здравом уме откажется от земли, титула и денег? Но давайте тогда начистоту — мне нужна полная картина, чтобы… вступить во владение, так сказать.
— Чудесно! — немедленно просиял князь. — Ну, тогда слушайте, мой юный друг…
Что ж, рассказ Долгорукого немного прояснил ситуацию.
Собственно, история, в целом, была вполне банальная — усадьбу князь унаследовал со всем прочим состоянием и поначалу особого внимания не придал. Долгорукие в Москве сидели крепко, пустив корни во все стороны, если так можно сказать — сколько недвижимости им принадлежит в городе и княжестве не знал, наверное, и сам Фёдор Владимирович.
— Я на самом деле не большой поклонник отдыха на природе, — сообщил мне князь. — Ну, где я и где природа? Мне с детства ближе было вкусно отобедать да посидеть в кресле с хорошей книгой, чем куда-то за город ехать на охоту…
— Довольно неожиданное заявление от вас, — слегка иронично произнёс я. — Учитывая вашу военную карьеру я смел предполагать, что природа вашему высочеству будет как-то привычнее и роднее…
— Природа, знаешь ли, смердит, друг мой Конрад, — вздохнул Долгорукий. — И как раз потому, что я немало времени провёл, так сказать, в поле мне стал как-то ближе городской комфорт. А с возрастом — так особенно. Так что ко всем этим загородным усадьбам я относился с изрядной долей прохладцей… Но — однажды пришлось мне всё-таки посетить сие владение и только представьте себе моё удивление, когда я увидел сие строение!..
— Могу представить…
— Мне, знаете ли, сразу на ум пришли родовые поместья Данешти, — Долгорукий поморщился. — А я бы их, ну право слово — сколько лет не видел, да и слава пресветлому Ормузду, и дальше бы не видеть.
— Приходилось сталкиваться?
— Семиградье, 1907 год, если вам это о чём-то говорит.
— Да, вполне, — кивнул я.
Трансильванское крестьянское восстание, перекинувшееся в том числе и на конфедеративную Валахию, захватившее Нитру и Аварский каганат. Сам я, естественно, к этому никакого отношения не имел, потому как в то время ещё пешком под стол ходил, но историю знал.
Ситуация была абсолютная типичная — местная аристократия настолько замордовала крестьян, что те решили поднял господарей на вилы. Довольно удачно, нужно сказать. Дружины частично разбежались, частично перешли на сторону восставших, а маги против толпы долго не продержались.
— Господарь Кароль нанял наш отряд, когда крестьянское войско перешло границу Валахии, — продолжил князь. — Сам он со своей дружиной в это время был на Ближнем Востоке, гарнизонные части княжества ушли в Болгарию, а то Византия что-то опасно зашевелилась… Ну, мы мятежников выбили за границу — не самое сложное мероприятие, я скажу. Да, крестьян было больше, зато у нас были пулемёты. Ну, а потом на плечах отступающих и по Трансильвании прошлись немного…
Долгорукий поморщился.
— Скажу честно, друг мой — будь я семиградским крестьянином, сам бы восстал. У меня в княжестве тоже, чай, не молочные реки в кисельных берегах текут, но там… Совсем уж всё плохо было. Да и сейчас вряд ли лучше. Да и господари Семиградья — это я скажу…
— Данешти, — кивнул я. — Маги крови.
— Кровопийцы, — скривился князь. — Давайте уже скажем как есть — кровопийцы и демонопоклонники. И вот сия усадьба как раз в духе их родовых гнёзд — всё какое-то тёмное, злое и какое-то… острое, что ли. Неприятное.
Да, про трансильванских Данешти я кое-что помнил ещё из той — будущей жизни. Их родовой Дар — Магия Крови. Ну, точнее — один из, потому как самые известные из них довольно-таки различаются. Как по силе, так и по некоторым другим… особенностям.
Ротерморген, Алое Утро — это как у меня, самое простое. Я могу создавать из крови оружие — до короткого меча включительно. Ничего сложного, разумеется — револьвер или винтовку не сделать. Точнее, нет — сделать можно. Но по они будут просто цельными болванками. Создавать можно только сплошные поверхности — колющее и режущее оружие, например.
Ещё — что-то вроде собачьего чутья, если можно так выразиться. Могу идти по следу, могу почуять человека без заклинания поиска, могу многое определить по крови. Могу даже воспроизвести, что делали люди какое-то время назад, если на этом месте пролилась их кровь.
Скромненько, в принципе. Но зато очень даже полезно, если ты охотник и в первую очередь — охотник на людей. И кровь здесь — всего лишь предмет, с которым возможно взаимодействовать, но не более того.
Следующая стадия — Ротертаг, Алый День соответственно. Это, например — Батори, это — те же Данешти. Кровь становится первоэлементом, как в случае со стихийными магами — там, где кровь, там и сила. Такие маги крови могут обходиться без Праха, если кругом льётся кровь — и неважно, своя ли, чужая. Но свою они проливать не любят, конечно.
  
Такие маги крови становятся быстрее, сильнее, кровь становится их оружием. Их сложнее убить, они дольше живут, они могут черпать силы в чужих смертях и страданиях, и…
Очевидно, что владеющие таким Даром аристократы частенько становятся извергами и жестокими убийцами. Прожить чуть подольше, просто запытав до смерти десяток-другой крестьян? Да запросто!
И если Батори после пары случаев в своей истории выработали своеобразный кодекс мучительства, то вот Данешти никто не ограничивал. И они в своём познании запретного настолько преисполнились, что решили обратиться к Той Стороне в поисках ещё большей силы и могущества. Потому как это в средние века они себя прекрасно чувствовали на поле боя, но молниеносная реакция и способность порвать противника голыми руками не сильно помогают против артиллерии и пулемётов.