Честная игра

Теперь она суетилась в комнате Тедди, пока он плескался в ванной, то и дело обращаясь к старушке с какой-нибудь шуткой. Вдруг при уборке столика ей бросился в глаза серый конверт. Она уверила себя, что раз он уже вскрыт, она, старая няня Тедди, имеет право его прочесть.
Нанни легко разобрала размашистый почерк, которым было написано письмо.
«Мой милый, вы должны оставить все ваши дела и придти сегодня вечером, в половине девятого, в Берклей. Д. куда-то вызван. Это значит, что нам будет легко ускользнуть. Мой милый, мой дорогой мальчик, почему вы не исполнили вашего обещания и не написали? Разве вы забыли так скоро? Я жду вас.
  
 Леонора».
— Гм, эту я не знаю, — задумчиво пробормотала Нанни, кладя письмо совершенно так, как оно лежало. — Ну и бегают же они за ним!
Ее взгляд остановился на фотографии Филиппы. Здесь были три ее фотографии в различных позах, это были единственные портреты в комнате. Нанни вздохнула. Она все знала о Филиппе. Недаром за последние полгода она почти ни о чем другом не слышала. Но Леонора?
«И, кроме того, кто этот „Д."? — забеспокоилась Нанни, практический ум которой не мог не понять всю важность этого момента. — Муж? Хорошенькое дело, нечего сказать. Теперь ее ягненка замешают еще, чего доброго, безвинно в какой-нибудь грязный скандал».
Подавая Тедди носки, она спросила его:
— Куда вы идете, родной?
— В Берклей, — ответил Тедди. — Некая миссис Ланчестер устраивает вечер.
— Только не приходите поздно, — заметила Нанни. — Эти носки чуточку поредели как раз на пятке, лучше возьмите вот эту пару… Не так поздно, как в последний раз, хорошо? Это вам вредно. У вас уже и так заострилось лицо.
Тедди рассмеялся.
— Смейтесь, смейтесь! Но только вспомните, как вы простудились в прошлом году, и как раз в это же время. Что ж, там будет весело, мистер Тедди?
— О, они всегда очень шикарно все устраивают, эти Ланчестеры, — не задумываясь, ответил Тедди. — Он маклер, а она замечательно красива и много моложе его.
Нанни кончила вставлять пуговки из одного жилета в другой.
— А мисс Кардон, которая вам так нравится, тоже там будет?
Она заметила, как Тедди густо покраснел; затем краска отлила от его лица, и он стал бледен.
— Нет, не думаю. Кстати, в субботу была объявлена помолвка мисс Кардон с лордом Вильмотом. Я служил под его начальством во Франции, помните?
— Мне кажется, эта рубашка сидит превосходно, — некстати сказала Нанни, разглаживая складки на спине Тедди. — Так вот почему вы похудели за последнее время: это вас немного расстроило…
— Понятно, — ответил Тедди, — потому что, как вы могли догадаться, я сам немного увлекался ею… Но только я так чертовски беден… а у Вильмота денег куры не клюют. Очень просто!
— Я, кажется, не знаю его сиятельства? — спросила Нанни, завязывая галстук Тедди, который ему потом приходилось тайком, за закрытой дверью, развязывать и несколько раз перевязывать, пока не получалась модная линия. — Это не тот ли красивый прихрамывающий молодой человек, койка которого была рядом с вашей в тот март, когда вас послали домой и я навещала вас в этом ужасном мрачном лазарете, где-то подле площади Сент-Джемса?
— Боже мой, конечно, нет! Лорд Вильмот был моим полковником, тем самым, который ездил перед строем, когда вы приходили смотреть на парад. Такой высокий, худощавый мужчина.
— Так это она за него выходит?
— Да, за него, — с горечью ответил Тедди.
— Но ведь он достаточно стар, чтобы быть отцом мисс Кардон.
— Что ж, вместо этого он будет ее мужем, — прохрипел Тедди.
— Хорошо, нечего сказать! — пробормотала Нанни. — Вы бы лучше опять начали пить ваш сироп, мой мальчик; вам, право же, необходимо укрепляющее средство. И вот еще что: может быть, вы немного раздражены и огорчены случившимся, но все-таки не надо со злости флиртовать с замужними женщинами. Нет ничего легче для молодого человека, как попасть в сети замужней женщины, и ничего труднее — как из них выбраться.
— Я запомню ваши слова, дорогая, и постараюсь быть пай-мальчиком, — улыбнулся Тедди, к которому вернулось на минутку его прежнее хорошее настроение. — Я постараюсь вернуться рано и буду осторожен, чтобы со мной ничего не случилось. Я надену галоши на случай дождя и наушники, чтобы не просквозило! До свиданья, моя старушка! И если вы не можете не сердиться на меня, то, по крайней мере, скажите отцу, что я его дело уже устроил, так что ему нечего беспокоиться!
Он легко сбежал с лестницы на улицу. Минутное веселье сразу покинуло его… Ведь ничто не изменилось: Филь помолвлена, а ему ни холодно, ни жарко, идти ли в Берклей или нет.
Тем не менее, он приехал рано. Его автобус быстро мчался по Кенсингтон-Род. Тедди сидел мрачный, немного сгорбившись и представляя великолепный образец современного молодого человека в состоянии полного уныния.
Леонора уже ждала его. После двух коктейлей, один из которых она сама велела подать, он почувствовал себя менее мрачно и тогда только заметил, что его спутница выглядела очень красивой. Он это и сказал ей, а она улыбнулась, прямо смотря в его молодые синие глаза.
— Вы должны сидеть возле меня, — ваша юность молодит меня.
Он рассмеялся. Разве когда-нибудь существовали времена, когда человек в тридцать три года считался старым?
— Мне кажется, — сказал он, — что красота, подобная вашей, никогда не может поблекнуть. Клеопатра и Прекрасная Елена не могли оставаться вечно девятнадцатилетними, но никто не может представить их себе старыми. По крайней мере, я не могу себе представить. А вы, — прибавил он, — напоминаете мне их обеих… так вы очаровательны.
Леонора с мимолетной лаской дотронулась до его колена.
— Послушайте, Тедди, я хочу, чтобы вы приехали к Стентон-Слэдсам двадцатого. Дикки уезжает в Брюссель, и я буду принадлежать только себе самой. Вы поедете со мной?
— Я их почти не знаю, — сказал Тедди. — Хотя, возможно где-нибудь встречал. Что, Слэдс — это брат Сесиль или муж? Мы с ним не в особенно хороших отношениях.
— О, не беспокойтесь, я получу для вас приглашение.
— Прекрасно, — беспечно согласился Тедди. — Если вы уверены, что все будет хорошо…
Несмотря на свои вполне современные взгляды на дозволенное и недозволенное, Тедди никогда не относился к числу тех, кто, казалось, существует только с целью эксплуатации своих родных, друзей или друзей своих друзей. Он не был из таких, которые не считаются с обычными правилами вежливости, не обращают внимания на то, имеется ли у них приглашение или нет и знает ли их хозяйка, и которым чуждо чувство благодарности за какое бы то ни было гостеприимство. До сих пор Тедди ходил в гости только по личному приглашению хозяев. Нельзя сказать, чтобы он сознательно осуждал молодежь, поступавшую иначе, он со многими был в очень дружеских отношениях, если можно считать дружбой обращение по имени и фамильярные отношения в каком-нибудь спортивном клубе, прекращающиеся, как только партнер окликнет такси или войдет в танцевальный зал. Но он хорошо сознавал, что посещение дома, с хозяевами которого вы не знакомы, немного неприлично!
Но на сей раз он не задумывался, как распределить свое время, а этот «балаган», как он мысленно назвал готовившийся вечер у Слэдсов, будет, вероятно, не лучше и не хуже всякого другого. Быть может, он почувствовал в очень, очень слабой степени губительную властность, составлявшую основную черту характера Леоноры.
Но даже если он и почувствовал это, он не стал анализировать свое чувство. У Тедди никогда не было склонности к глубоким размышлениям, а тем более — к сложному анализу своих чувств. Он понимал, что Леоноре немного «ударили в голову» отношения с ним. Он также понимал, что на самом деле он ею не заинтересован, и поэтому старался по возможности избегать ее. Просто в это тяжелое для него время она помогала ему забыться, и, кроме того, он был в том состоянии, которое какой-то мудрец образно охарактеризовал как «состояние отверженности». Таким образом, он неизбежно попадал в сети Леоноры.