Смута 2 (СИ)

Да, попы и священники порой подают не самые лучшие примеры для подражания, но это жизнь как она есть. В ней не бывает всё только хорошо и благостно, порой вместо пряника приходиться есть в лучшем случае хлеб с лебедой. Правильно я говорю, отец Николай? - обратился я к присутствующему при этом разговоре священнику.
- Истину глаголешь, Фёдорыч.
- Так что стройте больше храмов и церквей, крестите индейцев, открывайте новые приходы. И пора подумать о самостоятельности, Соловецкий монастырь и церковные иерархи далеко, а дела тут не терпят промедления.
  
- Я понял, Фёдорыч, и доведу твою мысль до настоятеля. Как я думаю, это уже затрагивает интересы всей страны, а не одного монастыря, отправившего меня сюда.
- Вот и хорошо, что ты меня понял, отец Николай. Я тебя поддержу.
- Но самое главное, Никита, совсем не то, что я тебе сейчас рассказал. Это всё следствия, причём далеко не факт, что получится именно так. Нам надо просто жить. Что бы там ни говорили отдельные умники, наша задача - построить для своих детей и внуков новый дом. И чтобы в нём было удобно жить, чтобы вокруг всё было спокойно, и никто не пытался распоряжаться твоей жизнью. Так что вот она та стратегическая цель, которая стоит перед нами.
Новоустюжннск, сентябрь 1616 г., Иван Романов
Эти пять лет с момента нашего переселения можно признать успешными. Таково моё мнение, и оспорить его вряд ли кому удастся, факты упрямая вещь. Мне по роду своей деятельности приходится мотаться по всей нашей территории, и я сам вижу происходящие изменения. Говорить о какой-то смене мировоззрения индейцев и привычного им образа жизни преждевременно, но во всяком случае, они уже не воспринимают нас как угрозу своему существованию или добычу.
Практически по всем важным, с нашей точки зрения, местам, таким как устья крупных рек или месторождения полезных ископаемых, участков, удобных для проживания и сельского хозяйства, стоят острожки. Обычно в них располагается небольшой, но хорошо вооружённый гарнизон, но не более взвода. Как правило, этого достаточно для отражения почти любого нападения.
Судите сами - у каждого бойца на вооружении скорострельные казнозарядные винтовки и по паре револьверов. В качестве усиления имеются по две, как их называют на Руси, затинные пищали с дальностью прицельной стрельбы не менее километра. Ну и само собой, гранаты и мины. Так что, располагаясь за стенами с таким оружием, можно справиться с любым противником.
Обычно, если местность позволяет, вместе с военными проживает пара семейств колхозников. Ну, по привычке я так называю работников полей и ферм, наследие, так сказать, прошлой жизни. На самом деле такие острожки следует рассматривать как военизированные поселения. Думаю, впоследствии их число должно значительно возрасти. А что, всем такие поселения удобны - местность под контролем, увеличивается общая территория, и кроме того, осваивается земля. Да и проживающие в таких местах находятся частично на самообеспечении за счёт имеющегося хозяйства.
И кроме всего прочего, острожки являются своеобразными центрами распространения нашей культуры и торговли для индейцев. В такие поселения по несколько раз в год приходят наши караваны, снабжая их всем необходимым и доставляя разнообразные товары. Жизнь там, конечно, не самая тихая и спокойная, но для освободившихся рабов, индейцев, осваивающих воинскую службу, и некоторых пиратов, решивших оставить прежнее ремесло, она кажется как раз мирной.
А вообще подготовка воинов из состава индейцев по большей части сводится к обучению их дисциплине. Ну нет у них её вообще, каждый из них прирождённый воин и диверсант, но одиночка. Выполнять чьи-то команды для него является, если так можно сказать, потерей лица. В первую очередь это касается молодых воинов, которым необходимо самоутвердиться и добиться признания со стороны старших воинов.
Особенно трудно было с самыми первыми индейцами, решившими освоить воинскую науку. Своё право отдавать приказы приходилось доказывать по несколько раз в день, избивая в спаррингах неподчинившихся. Но после того, как первые индейцы прошли КМБ, а также вести о методике, да и самой учёбе разошлись по окрестным племенам, стало немного легче.
Сейчас можно сказать, что процесс пошёл. Не всё гладко, и так, как хотелось бы, но уже можно говорить, что появилась какая-то традиция, некий обычай заключающийся в том, что настоящий воин для освоения в полной мере воинского мастерства должен пройти обучение у русских, приняв их правила, в первую очередь научившись немедленно выполнять приказы и подчиняться такому страшному существу, как сержант.
А после того, как удаётся вбить через спину и прочий ливер дисциплину в голову индейца, начинается само обучение. И тут опять главной трудностью является не владение оружием, а действия в составе подразделения. Но здесь помогает имеющийся опыт, во многих племенах индейцы внутри него создают небольшие сообщества, что-то вроде отдельных отрядов со своими правилами и обычаями.
Поэтому действия в составе подразделения они зачастую воспринимают как поведение в подобном сообществе, а всех остальных - как его членов. Мне, во всяком случае, порой трудно понять, что творится в голове у отдельного бойца, но наша непобедимая и легендарная способна подготовить нужного ей воина даже из чухонцев и сынов диких степей. Это я точно знаю, сам этим занимался.
Так что медленно, но верно процесс обучения идёт вперёд, и можно говорить о появлении первых подразделений, в какой-то мере готовых действовать по правилам нашего времени. Не спецназ, конечно, и не ВДВ, но уже и это хорошо. А самое главное - тем, кто служит в армии - почёт и уважение со стороны всех остальных жителей. Да и семьи их ни в чём не нуждаются. Не изобилие, конечно, но живут порой гораздо лучше других.
Теперь несколько слов стоит сказать о самой армии. Она хоть и не очень большая, но мобильная и хорошо обученная. Вся подготовка строится не на проведении битв и сражений, как принято в Европейской армии, а скорее направлена на организацию диверсионной и партизанской войны. Внезапные нападения, атаки из засады, удары по тылам, в крайнем случае - ведение боевых действий на заранее подготовленных укреплённых позициях с возможностью своевременного отхода.
У нас, как и у индейцев, жизнь воина ценится очень высоко, и вполне понятен сложившийся у них подход - если нельзя победить врага сейчас, то надо подождать, выбрать подходящий момент и снова атаковать противника. Подобная тактика имеет определённые ограничения, давно известно, что войны выигрывают не шпионы и диверсанты, а обыкновенная пехота, занимая освобождённую территорию и контролируя установленный там порядок.
Но нам ещё предстоит, по мере роста нашего государства, формировать линейные части, а пока приходится обходиться тем, что есть. Радует, что подготовленные подразделения хоть как-то обучены и обеспечены оружием, не имеющим в настоящее время аналогов у противника.
Наверное, стоит упомянуть ещё о нескольких особенностях нашей армии. Она по большей части конная, правда лошадей постоянно не хватает, их требуют везде, и потребное количество только растёт, но пока приоритет в их использовании принадлежит армии. Надо только отметить, что лошади чаще применяются как транспортное средство, и не подразумевается организации лихих конных атак и отчаянных сшибок.
Конечно это не значит, что на вооружении конницы нет сабель, но они - оружие последнего шанса, когда закончились патроны или нет возможности перезарядиться. А нормальные боевые действия должны происходить в режиме ударил-отскочил. Хотя ведь говорят, что самое лучшее сражение то, которого не было.
  
Молчановск, сентябрь 1616 г., Семён Головин
Не знаю, как остальные, но я пока доволен происходящим, всё идёт в соответствии с утверждённым планом. Говорю об этом со знанием дела, я тут вроде бы стал кем-то вроде премьер-министра, или по-другому - ответственным за всё. Можно даже сказать, что официально назначен крайним, то есть тем, с кого спрашивают в первую очередь.