Роскошная изнанка

– Не скажите, просто так никогда не везет. Значит, проработали легенду, вжились. Аркадий Иванович не заметил слежки, а ведь опытный ворюга.
Пришла пора закруглять обмен любезностями, капитан протянул руку за бумагами, чтобы отметить командировку да выпроводить с миром. Однако позабытая потерпевшая вклинилась в разговор:
– Товарищи, я очень извиняюсь, товарищи.
Капитан спросил:
  
– Да, гражданка Джумайло? Деньги – вещи получили, заявление написали. Еще что-то?
Названная гражданка Джумайло, Наталья Кузьминична, восемнадцать лет, место прописки: Ставропольский край, город Георгиевск, улица Красных Партизан и прочая-прочая, выпалила:
– А вот еще.
– Излагайте.
– Еще заявление надо подать.
– О чем?
– Моя сестра у вас пропала.
– Где это – у нас? Поточнее, пожалуйста.
– Она к вам переехала и пропала.
– Рассказывайте все по порядку, а то пока непонятно.
Денискин снова сел на стул, справедливо полагая, что раз не приказали выметаться, то можно и посидеть. Тем более что интересно послушать, что стряслось, вот только спать ужас как хотелось. Он зевнул с закрытым ртом, товарищ Джумайло немедленно проворчала:
– И чего рожи корчить? Ничего ж смешного.
– Я не нарочно. Устал, – покаялся Денискин.
Яковлев распорядился:
– Не отвлекайтесь, гражданка. Слушаю.
Наталья Кузьминична принялась излагать свою беду. Оказывается, что она специально прибыла в Москву, взяв за свой счет две недели отпуска, искать старшую сестру. Та вот уже три года как жила в столице, трудилась сначала на стройке, потом «вроде бы» трудилась в Светловской библиотеке, что на Большой Садовой.
– То есть как это «вроде бы», что это означает? – спросил капитан.
Наталья объяснила:
– Потому что я была сегодня там, у заведующей. Говорят: будем увольнять за прогул.
– Неужели прогуливает?
– Не появляется на службе уже две недели.
Товарищ Джумайло смолкла, то ли не зная, что дальше говорить, то ли собираясь со скудными мыслями. Капитан позвал:
– Наталья Кузьминична.
Та очнулась.
– Да я просто пытаюсь ничего не пропустить, – заявила она, потом полезла в маленькую сумку, пошарив, достала какую-то открытку.
– Вот открытка пришла, я ей ко дню рождения отправляла.
– А когда у нее день рождения? – спросил капитан, рассматривая кусочек картона, на котором были изображены веселые заяц с белкой и проставлен штамп о возвращении открытки за истечением срока хранения.
– Двенадцатого марта. А вот потом еще и телеграмму отбила, – Наталья достала и показала квитанцию, – и тоже не вручили.
– Большая Грузинская, тринадцать, дробь два.
– Да, это ее адрес был.
– И вы там побывали?
– Побывала, знамо дело. Иначе как бы я сюда попала? Соседка и сказала, что нету Маргариты, давно переехала куда-то в Медведково. Я наведалась к участковому, тот сначала ни в какую, но когда расплакалась, дал адрес: проезд Шокальского, дом двадцать три, квартира восемь.
– Хорошо. И там вы были?
– Я как раз и ехала, а вот к вам попала.
– Тогда надо сходить, – Яковлев глянул на часы. – Только мне необходимо поприсутствовать тут. Ну ничего, сейчас отыщем вам участкового. То есть попробуем.
Дежурный на вопрос о том, где Заверин, сообщил:
– На поквартирном обходе.
– На поквартирном? – уточнил Яковлев, щелкнув себя по горлу.
– Обходе, – подтвердил дежурный.
– И уже с утра?
Дежурный развел руками: мол, что делать, раз служба такая.
Денискин, откашлявшись, сказал:
– Я, товарищ капитан, сходить могу.
– А между прочим, неплохая идея, – одобрил Яковлев, – я вас сейчас сориентирую, дам указания. Наталья Кузьминична, пока подождите на свежем воздухе, соберитесь с мыслями.
Он подождал, видя, что товарищ Джумайло никуда не идет, а переминается с ноги на ногу со своим баулом. Дежурный смекнул, пришел на помощь:
– Гражданочка, багаж можете сюда ко мне занести.
Та обрадовалась:
– Посторожите? Вот спасибочки.
Пристроила баул за конторку дежурного и наконец ушла. Яковлев, стерев с лица добрые улыбочки, быстро, привычно, по-военному чертил на клочке бумаги схему, говорил сухо, без тени заботливости и сопливостей:
– Нюни не распускать, слезы утирать, но никаких обещаний. Ваша задача: явиться на место, опросить соседей…
– А они будут дома? Рабочее ж время.
– Изыщите. Опросите. Выясните, как давно видели. Если видели больше недели назад, то звоните сюда, пришлем слесаря, при понятых и участковом вскроете дверь. При любом повороте… любом, вы меня поняли?
– Так точно.
– …Звонить только сюда.
– Есть.
– Выполнять.
Яковлев обратился к дежурному:
– На всякий случай сразу найдите слесаря, пусть будет готов явиться по адресу: Шокальского, двадцать три.
– Сейчас поищем, конечно, только они после майских, – засомневался дежурный, снимая трубку.
Денискин снова вызвался:
– Если инструмент имеется, то я и сам справлюсь.
Дежурный, все еще держа у уха трубку, уточнил:
– Инструмент изыщем, а что, умеешь?
– Я слесарь шестого разряда.
– На все руки дока, удачно. Выдайте, – распорядился Яковлев. – Но все равно нужен участковый.
– Заверин должен быть в тех краях, – доложил дежурный.
– Как бы им не разминуться.
Дежурный глянул на часы:
– Девять сорок, – он, выйдя из-за своей конторки, выставил под ноги Денискину ящик с инструментом, а в нагрудный карман тужурки сунул плоскую бутылочку из-под коньяка с налитой в нее коричневой жидкостью. Чуть отойдя, дежурный окинул опытным взглядом, одобрительно кивнул:
– С таким скарбом он их сам остановит.
– Изобретательно, – похвалил Яковлев, – отправляйтесь, сержант.
Денискин взял ящик, схему и вышел на улицу. Гражданка Джумайло неумело делала вид, что просто так прохаживается, хотя видно было, что пятки у нее пригорают.
 
Глава 3
 
До дома двадцать три по проезду Шокальского оказалось недалеко, если знать, куда идти. Чужому было бы тут непросто сориентироваться, поскольку все дома одинаковые – пятиэтажки и одноподъездные девятиэтажки, и не на всех номера.
Миновали полтора квартала, перешли сквер, и гражданка Джумайло успела порядком утомить Денискина. То вновь и вновь спрашивала, точно ли он слесарь, и приходилось заверять, что пусть оставит всякие сомнения, мол, так и есть. То снова заводила шарманку:
– На вас глядя, не подумаешь, что вы милиционер. Вылитый пьянчуга.
– На то и расчет.
– Милиционеры, получается, не всегда в форме ходят. А у нас всегда.
«Это у нее нервное», – сказал себе сержант и терпеливо объяснял:
– Если на задании, то надо без формы. И не только в Москве, у нас тоже не всегда ходят, как надо.
– А вы что, не из Москвы?
– Я с неподалеку.
– Вот это жалко.
– Чего так жалко? Фамилию поменять, или московская прописка нужна?
Наталья Кузьминична огрызнулась:
– Больно надо! – но оказалась из отходчивых и тотчас принялась спрашивать: – Слушайте, а ведь часто так бывает, что люди из Москвы в другое место съезжают? Да?
– Да.
– У нас не так, у нас всю жизнь на одном месте сидят.
– Ну а тут так. Что-то не устраивает – нашел другое место, и очень просто.
– Но ведь сестра не увольнялась.
– Она могла в отпуск податься.
– Тогда бы заведующая сказала.
– А она за свой счет, – импровизировал на ходу Денискин, – библиотекари, им часто за свой счет дают путевки разного рода от профкомов, они и ездят по морям, продышаться от пыли. Вот подвернулась возможность – она и поехала… Вдруг…
Он понятия не имел, так это или нет, просто болтал, что на ум приходило, надеясь, что при постоянной беседе не заснет на ходу. Все-таки сегодня он поднялся около трех утра, и все время на ногах, в сидячем положении провел от силы минут тридцать и весьма утомился.
  
– Но на работе-то все равно должны знать, что она в отпуске! – приставала Наталья Кузьминична.