Спасти СССР. Часть 7 (СИ)
Решили поговорить с тем пареньком, которого приложил и прилично приложил при задержании - одессит. Пацан как пацан, внешне ничего себе - щуплый, остренькое лицо типичного пионера-активиста. Положительное. Но за ним уже к его годам - столько всего, что еще десять лет назад не за каждым взрослым уголовником было. Драки с тяжкими телесными, многочисленные хулиганства, грабежи, разбойные нападения...
- Звать как? - спросил одессит, устроившись за столом
- Так же как и вчера - буркнул пацан, шмыгая разбитым носом
- А как вчера звали?
- Решат его зовут - сказал Торопов - Решат Гамалов, с Речпорта
Пацан бросил злобный взгляд - Торопова знали все.
- Родители где?
...
- Родители есть или детдомовский?
- Отец. Мать.
- Работают где?
- Отец в порту. Машинист крана. Мать бухгалтером, там же.
- Живешь где?
- Внизу.
Одессит показал на значок - "работник речного транспорта СССР"
- Отец дал? Гордишься родителями?
Пацан ехидно, несмотря на боль, усмехнулся, понимающе переглянулся с Тороповым
- Олег Иванович - сказал Торопов - это значок принадлежности к группировке. Его просто так не купить, да и негде. Если кто-то другой наденет такой значок - его жестоко изобьют как сегодня и отберут. Решат, за что пацана били?
- За дело - буркнул пацан
- На вашу территорию зашел? Это не ваша территория, вообще то. За что мстите?
- Не ваше дело.
- Ты в армию собираешься? - спросил одессит - тебя с таким послужным списком только в стройбат
Решат - в ответ грязно выругался матом.
Пацана увели - вниз, оформить и сдать под надзор родителей, которых звонком вызвали с работы. В качестве меры воздействия - еще применяли так называемые "сигналы". Сигнал на работу. Сигнал по месту жительства. Вроде как предполагалось, что воздействие коллектива как то заставит родителей принимать меры. Но - какие меры? Советским, глубоко патриархальным обществом предполагалось простое - выпороть. Но - что такое порка для пацана, который целыми днями дерется - на улицах, в школах. За опоздание на сбор, за то, что не принес положенный рубль или три в общак - старшаки, старшие возраста "пробивают фанеру" или заставляют молодняк драться друг с другом. И таких - испугаешь поркой?
- Будете?
Торопов покачал головой
- Не курю
Одесский полковник спрятал пачку - Мальборо кстати. И возможно, что не кишиневский
- Да... и много у вас таких?
- По оперативным данным, до двадцати тысяч человек. Только активных - сочувствующих и на разовых поручениях намного больше.
Полковник присвистнул
- И что делаете?
- Создали конный полк милиции, только у нас и в Москве такие есть. Лидеры возрастов на учете. Со временем познакомитесь с челнинским опытом - выявлять лидеров и сажать по любому основанию еще до совершеннолетия. Обезглавливать группировки, выбивать таким образом актив.
- Челны - это где КамАЗ?
- Да. Камазовские кстати - в последнее время шороха даже здесь наводят. А там, в Челнах - дерутся и взрослые...
Полковник покачал головой
- Ты по званию кто, напомни.
- Майор.
- Выйдем, покурим...
Вышли. Примета весны - развиднелось, пригревало солнышко. На асфальте - пленка льда превратилась в редкие лужицы...
- Держи.
- Не курю. Кстати... направо посмотрите... там, возле деревьев.
- Где двухэтажный дом?
- Да. Видите, малолетка стоит.
- Ты хочешь сказать... ничего что на ты?
- Какие церемонии? Да, все отделения, по крайней мере, в центре - под наблюдением. Постоянно, дают поручения малолеткам. Задерживать их не за что, если только доставить и родителям сдать - но через полчаса он будет на прежнем месте. Все что он должен сделать - добежать до телефонной будки и позвонить если что. На территориях - а у каждой группировки своя территория - тоже стоят на пиках. В крупных группировках существует своя система разведки и контрразведки. Сталкиваемся даже с попытками придумать шифры. Хотя они и так есть - например, тот же значок речфлота.
- А в райцентрах?
- По-разному. В Набережных челнах все еще хуже. Там тоже самое, плюс катастрофически не хватает людей. На весь город, считай, двенадцать разыскников
Полковник присвистнул
- Они что того?
- Камазовские жилые дома считаются одним районом, хотя там уже триста тысяч населения - как в иных областных центрах. Соответственно - раз район, то и штат районный. Ехали туда по комсомольскому набору, переженились, родились дети. Понимаете, примерно все - одного возраста и они как раз в самый подростковый возраст входят - от двенадцати лет. Родителям некогда они целыми днями на работе.
- Да...
- Вы не знали?
- Ну, нет, довели до меня, конечно. Но одно дело на словах, а другое - на месте...
- В Одессе по-другому?
- Ну, в Одессе испокон века криминал был. Порт как не крути. Районы босяцкие. Но в том то и дело, что взрослый криминал всегда держал мазу. Обучал молодежь. Понятно, что шли на воровство, еще по малолетке. Но и такого чтобы на улицах толпа на толпу дрались в мясо... нет, такого никогда не было....
- У нас только так. Железка друг человека.
...
- Вы кстати с этим... переборщили немного, товарищ полковник
- Он на меня с пикой! На мента! В Одессе за такое...
- Здесь железки у всех.
Полковник вдохнул, задержал дыхание. Выдохнул
- И как боретесь?
- Как можем.
- Ну вот что, майор. Я понимаю... доверять нельзя никому. И мне в том числе. Я в розыске с шестьдесят девятого. За результат - спрошу, но и прикрыть - прикрою. Прекрасно понимаю, что с несовершеннолетними многое нельзя, но работать - как то надо.
...
- Ваш генерал в Москву собирается. За ним?
- Да - не стал скрывать Торопов - если назначат
- Добро. Держать не буду. Только мне помоги в курс дел войти.
- Обязательно.
То, что ждет впереди - Торопов и понятия не имел...
- Да кто ты, кто?
- Ещё узнаешь!
- А чья ты, чья?
- Ещё увидишь!
Вадим Абдрашитов
Время Танцора
Игорь Эйдельман все больше тяготился своей жизнью - даже не двойной, а тройной.
В одной из них он был учеником школы, думал как выпускаться и куда потом поступать. Пользовался презрением и ненавистью одной части своих товарищей и опасливым уважением других. В другой - он наскоро постигал - с самых низов - законы черного рынка. На практике. На рынок везли мясо, с документами нормальными, левыми и совсем без. В этом перевернутом с ног на голову мире рубщик мяса зарабатывал больше чем конструктор ракет, ранее судимый, ругающийся матом Зайдулла - зарабатывал больше чем его отец, который учился годами своей профессии и гордился этим. Это даже не было воровством, скорее всего, большая часть мяса выращивалась в хозяйствах подпольно. Зайдулла ругался, что Горбачев разрешил частникам растить мясо на продажу и скоро у них не будет работы. Но работа была, потому что колхозный рынок держали не колхозники, а воры, а санитарный инспектор был с утра готовый и его штамп, который он должен был ставить на осмотренные туши, находился у бригадира рубщиков.