Наши уже не придут 6 (СИ)

— Опять… — поморщился он, когда наткнулся на посиневшую руку. — О! Это же сам герр фельдфебель Бродбек! Позвольте мне выкопать вас, герр фельдфебель!
Диттмара эта сцена смутила. Ему стало немного не по себе. Он оглянулся, увидел Бадера и остальных, и немного успокоился.
— Думаешь, я чокнулся? — спросил заметивший его движения Маркус. — Не бойся, я в порядке! Просто немного юмора. Да и Бродбека я не особо уважал — думаешь, он здесь доблестно отбивался от красных до последнего патрона? Опа, а подсумки-то полные! А вот и автомат! Сколько мы отсюда русских вытащили? Правильно! Ни одного! Эта трусливая скотина лежала за этим ящиком на дне траншеи, где её и закопал русский танк. И поделом. На, возьми! Почистишь, маслом смажешь и рядом с собой положи. Когда красные будут близко, переходи на автомат.
  
— Спасибо, — поблагодарил его Тристан, принимая MP35/38 и подсумки с магазинами.
— Перед офицерами не свети, — посоветовал ему Эггер. — Отберут.
— Понял, — кивнул ему Тристан.
Следующие часы они отчаянно рыли, вытаскивали тела, собирали оружие и оборудовали огневые точки. Где-то через час после начала «раскопок» прибыла батарея ПТО в составе одного взвода 7,5 cm PaK 40 и двух взводов 5 cm PaK 38 — всего шесть орудий, по-настоящему эффективны из которых только два.
Помимо ПТО, прибыл взвод StuG III, которые отбуксировали подбитую технику — одного «собрата» и двоих красных Т-14.
У подбитого StuG III оказалась разрушена трансмиссия, но боевое отделение не пострадало — он просто по инерции воткнулся в траншею, пропахав стволом землю. Его отбуксировали на новую позицию, почистили, выбрали оптимальный сектор обстрела и оснастили двумя членами экипажа. Ещё поработает.
Всю технику и ПТО тщательно замаскировали маскировочными сетями и завесили нарубленным кустарником, чтобы затруднить их обнаружение с воздуха.
— Нахрен не нужна эта маскировка… — пробурчал Эггер. — Русские и так знают, что мы здесь… Им просто надо пропахать этот участок кассетными бомбами и ракетами…
— А почему мы тогда не отошли? — недоуменно спросил Бадер.
— Отошли⁈ — деланно поражённо выпучил глаза Маркус. — А разве ты не слышал приказ фюрера? Ни пяди этой обосранной тифозной коровой земли врагу! Ни шагу назад — три шага вперёд! А⁈
— Всё-всё, спокойно… — поднял руки Карл. — Ты чего так…
Эггер, как резко вспыхнул, так же резко и успокоился.
— Нельзя отходить — расстреляют, — устало вздохнул он. — Да и куда отходить? За нами нет обороны — вы что, не заметили, пока ехали?
Диттмар вспомнил, что, действительно, не видел даже признаков строительства новой линии. Лишь какие-то местечковые опорные пункты на важных участках — это было всё.
— Тьфу! — сплюнул Эггер. — Мы все здесь сдохнем. Но я себя продам очень дорого.
Примечания:
1 — Шютце — в эфире рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» — от нем. Schütze — «стрелок» — это низшее звание в СС и Вермахте, а в других родах войск Германии имело аналоги в виде матрос (Кригсмарине), канонир (артиллерия) и пионер (сапёры). К слову, шютце, до 1942 года, называли даже мотострелков, служащих в моторизованных и танковых подразделениях, но в 1942 году Гитлер решил, что так дело не пойдёт и переименовал их в панцергренадеров. А пехотные подразделения он переименовал в гренадерские — он увидел в этом возможность укрепить историческую связь с прусской военной традицией. Вот что-что, а в пиар и маркетинг Адик и Геббельс умели…
2 — Толкушка — солдаты Вермахта и СС называли так свои наступательные Stielhandgranate 24. Более точное название: «Kartoffelstampfer» — толкушка для картофеля.
Вот фото эталонной толкушки:
А вот Stielhandgranate 24:
3 — Об организации отделения Вермахта — Вермахт — это «пулемётоцентричная» армия. В отделении, в пехотном, гренадерском или панцергренадерском, всё крутится вокруг пулемёта, как правило, MG 34, а позднее и MG 42. Всё отделение работает на этот пулемёт, исходя из чего у него и были такие тактико-технические характеристики, казалось бы, избыточные для пехотного пулемёта — 800–900 выстрелов в минуту у MG 34 и 1200–1500 выстрелов в минуту у MG 42. В каких-то других армиях тактика обороны и наступления отделения строилась вокруг стрелков с винтовками, а пулемёт выступал в качестве поддержки. Красная Армия, например, была «винтовкоцентричной», как и Армия США, например, поэтому можно считать закономерным то, что в СССР к началу войны разработали автоматическую винтовку АВС-36, а также самозарядную винтовку СВТ-38, позднее модернизированную в СВТ-40, а в США разработали М1 Гаранд. Это потому что ядро огневой мощи требовало усиления, что и решалось самозарядными винтовками. А немцы сделали ставку на пулемёт, поэтому просто по определению не могли разработать до войны самозарядную винтовку, не потому, что они тупые какие-то и не способны на такое, а потому что она никак не влезала в их тактику. Потом, конечно, оказалось, что тактика пулемётоцентризма чего-то не работает, когда противник знает, что ты поставил на это всё, поэтому эти немецкие контрафакторы нагло украли у Фёдора Васильевича Токарева систему отвода газов и впендюрили её в свою Gewehr 41, не особо удачный продукт. Им потребовалось целых два года, чтобы выработать Gewehr 43, более или менее удобоваримый продукт. Но главное, что усвоили из этого немцы — нужно что-то принципиально новое. Нужна штука, которая находится между винтовкой и пулемётом. Им повезло, что ещё в 1938 году были люди, разрабатывавшие промежуточный патрон 7,92×33 Kurz, который был готов к 1941 году — и тут наложилось, что «пулемётоцентризм» неожиданно дал сбой, нужно было новое решение, а тут оно, считай, уже готово. В итоге всё это привело к кульминационному изобретению геймченджера Второй мировой войны — StG 44. Красная Армия в это время получила СКС, но затем поступило техзадание на нечто новое и уникальное. Собственно, в конкурсе победил Михаил Калашников со своим АК.
 Глава двадцатая 
 Безжалостно, словно приливными волнами 
*17 октября 1940 года*
Борис Михайлович Шапошников вошёл в зал для совещаний. Сразу же установилась тишина — никто не знает, как прошла беседа с генералом Немировым.
Ранее была допущена серия ошибок, приведших к существенным потерям на раннем этапе операции «Фрунзе» — офицеры штаба не досмотрели и не учли, а противник был готов к таким ошибкам и контратаковал.
Например, в гоминьдановском Китае никто не предвидел, что противник займётся демонтажем железнодорожного полотна и заменой его на полноразмерные макеты из дерева. Аэрофотосъёмка показала полноценную железную дорогу, а в реальности это были рельсы из покрашенной в чёрное древесины. Поезда по такому ходить не могут, поэтому план наступления был практически сорван.
Решением послужила разборка некритических железнодорожных ветвей в Китайской ССР и переброска материала для налаживания коммуникаций на освобождённых территориях.
Но в остальном наступление на Востоке проходит в рамках разработанного плана: Национальная армия Китайской Республики оказалась неспособна сдержать натиск Красной Армии и почти сразу же посыпалась.
Против Гоминьдана применена далеко не самая новая техника: Т-14АМ-2, И-3М и И-4, а также Ту-2.
Помимо общевойскового наступления, широко применены силы группы «Нанкин-88». Диверсии начались за два дня до начала вторжения, поэтому, когда посыпались первые бомбы, войска противника уже были частично дезорганизованы.
Одновременно с этим, были инициированы восстания организованных рабочих и крестьян в западных провинциях Китайской Республики: они охватили провинции Цзянси, Шэньси, Шаньси, Хэбэй и Шаньдун.