Помощница для инквизитора (СИ)

— Как тебе комната? Если что-то понадобится, сообщи Марте, она все подготовит, — я заметила зеленый отблеск в глазах инквизитора, как будто он снова прибегал к магии. Неловко переминаюсь с ноги на ногу, посматривая за его спину и просчитывая, как бы тактично выйти из ванной.
— Комната чудесная, ничего не нужно, — будто опомнившись, Герхард повернулся боком, выпуская меня.
Я в пару шагов достигла своей комнаты и с размаху плюхнулась на кровать. Видела бы нянечка, как задорно кровать подкинула мое тело вверх от этого падения, закатила бы глаза.
— Правильно ли я сделала, что согласилась остаться здесь? — размышляла вслух, рассматривая потолок. Мне не хотелось зажигать свечу, просто наслаждалась мягким матрасом и нежным покрывалом в вечернем мраке. Волнение от близкого присутствия Герхарда не утихало, я чувствовала себя в этой комнате так, будто находилась у него прямо перед глазами. Еще и глаза эти зеленые…
К ужину спускалась крадучись, пробегая по второму этажу на носочках и не выпуская из поля зрения дверь кабинета, по лестнице уже шла размеренно, возвращая себе хоть толику разумности. Вот вроде бы взрослая девушка, а в голове иной раз творится ерунда какая-то!
— Проходи, дорогая, — щебечет Марта, усаживая меня за стол рядом с Герхардом, который, к слову, успел переодеться в домашнюю свободную рубашку и штаны. Стол, как он и просил, больше не был подобием светского и элегантного, но аромат свежеприготовленных блюд стирал все преграды, заставляя глотать слюни, пока домоправительница заботливо накладывает на тарелку вареную картошку с подливкой из тушеного мяса. Наплевав на приличия, нетерпеливо пробую кусочек и… я в раю! С завистью метаю робкие взгляды в хлебницу возле левой руки инквизитора, где лежат еще дымящиеся булочки.
Уловив мой взгляд, мужчина протягивает мне корзинку и с довольной улыбкой наблюдает, как я с серьезным видом выбираю себе булочку. Все в этом ужине кажется мне неправильным: слишком спокойно на душе, слишком беззаботно. Внутри волнами разливается тепло от простой совместной трапезы, и все кажется таким правильным… Вот Герхард потянулся, чтобы положить мне добавки, а я с благодарной улыбкой наблюдаю за тем, как аккуратные мужские пальцы держат ложку.
После ужина мы не торопились разойтись по комнатам, расположившись у камина в креслах и лениво потягивая чай.
— Что будет с делом дальше? — обсуждали провальную попытку выудить воспоминания из отступника.
— Попробуем найти зацепки, — мужчина пожал плечами, как будто говоря: «Ничего другого нам не остается». Хотелось затронуть тему его связи с огромным змеем, но я не представляла, как к ней подступиться.
— Спрашивай, — словно прочитав мои мысли, он отсалютовал чашкой. — Я чувствую, что тебя что-то волнует.
— Твой оборот… — я опустила голос до шепота и наклонилась в сторону мужчины, чтобы Марта из своей комнаты точно не услышала наш разговор. — Как это случилось?
Герхард задумался, невидящим взглядом уставившись в камин. Я не торопила его. Спустя минуту инквизитор отставил чашку и заговорщицки вернул взгляд на меня со словами: «Не могу рассказать «как случилось», но могу показать, если интересно».
— Интересно! — не задумываясь согласилась, подскакивая с кресла. Герхард улыбнулся, провел рукой по шее и поднялся на ноги, направляясь на второй этаж. Я следовала за ним, перебирая в голове варианты трансформации. В голове роилась сотня вопросов: а больно ли это? Безопасно? Сохраняет ли инквизитор собственное сознание в этот момент и не запрещается ли оборачиваться без особой причины? Как ребенок, затаив дыхание, заходила в его кабинет, останавливаясь перед дверью.
— Не испугаешься? — вопрос, сказанный с напускным спокойствием, выдавал волнение.
— Нет, — внутри теплилась уверенность, что Герхард не причинит мне вреда, в каком бы виде он не был.
— Тогда закрой глаза и не подглядывай, — он обогнул мою фигуру и закрыл дверь. Я послушно закрыла глаза, ощущая кожей легкие движения возле меня. Воображение рисовало оборот как нечто громкое, сопровождающееся рвущейся тканью и хрустом костей, но на удивление ничего из этого я не слышала. В кабинете было тихо, слух уловил плавное, почти ленивое, ползание у меня перед ногами.
 
Немного приподняла правую кисть, которую тут же нежно обвило чешуйчатое кольцо.
— Можно открывать? — легонько поглаживаю большим пальцем чешую, прикидывая в голове, что именно глажу: хвостик? Такой нежный…
— Да. — в голосе уже меньше человеческого, но слова разобрать все еще можно. Медленно открываю сначала один глаз, потом второй, и, кажется, некрасиво приоткрываю рот от восхищения. Огромная черная змеиная морда сверху-вниз гипнотизирует меня взглядом, наклоняясь в ту же сторону, куда и моя голова, словно тень. Мощное тело обвило место, где я стою, кольцами, но не сжимало их, не касаясь меня, лишь хвостик, помещающийся мне в руку, продолжал гладить ладонь, как будто заигрывая.
Змей, казалось, полностью заполонил собой кабинет, отрезая меня от внешнего мира. Я перевела взгляд на кольца, с удивлением обнаруживая их в постоянном движении, осторожно протянула левую руку, желая ощутить под пальцами необычную черно-зеленую чешую, прохладную, но одновременно с этим обжигающую пальцы. Рука застыла в нескольких сантиметрах.
— Можно? — прошептала в нерешительности, будто опасаясь, что змею не понравится моя вольность, но змей кивнул, разрешая. Как я и думала, крупные чешуйки были потрясающи на ощупь! Я выпустила из правой руки хвостик и принялась двумя руками гладить одно из колец змея, которое было ко мне ближе всего. Из головы вмиг вылетело, что передо мной инквизитор, как помешанная я рассматривала замысловатый узор и проводила по нему пальчиками.
Осознав, что мне не страшно, Герхард предупреждающе шикнул на меня, высунув змеиный язык, и позволил кольцам не туго обхватить мои ноги и бедра.
— Удивительно! — шептала я себе под нос, — Ты такой нежный! — прекратить поглаживать тактильно приятную чешую оказалось выше моих сил. Видимо, инквизитору надоело, что я, не поднимая головы, сосредоточилась на теле, поэтому он вальяжно положил голову на кольцо, которое я не выпускала из рук, заставляя меня снова встретиться с гипнотизирующим взглядом зеленых змеиных глаз.
— Нрав-витс-ся? — прошипела мне морда, касаясь языком сгиба на локте. От мимолетного касания и взгляда в упор щеки залились краской.
— Нравится… — змей довольно ухмыльнулся, если, конечно, змеиная морда умеет ухмыляться. Мне нестерпимо захотелось провести рукой по змеиной голове, она такая гладкая…
Ощущение, что чей-то хвост залез под штанину и обвил мне коленку выдернуло из мыслей. Кажется, я потеряла бдительность, потому что помимо хитрого хвоста этот змей успел своими постоянно двигающимися кольцами выправить мне из штанов угол рубашки, и теперь я чувствовала, как по оголенной коже моего живота скользят прохладные чешуйки.
— Герхард! — я дернулась, возвращая себе самообладание. Змей встрепенулся, понимая, что его поползновения были замечены. Он поднял морду и зевнул, а я обратила внимание, что сейчас клыков у него не было. Змеиная морда вновь приблизилась к моему лицу и медленно моргнула, как бы намекая снова закрыть глаза, что я поспешила выполнить. Несколько мгновений ожидания, пока змеиные кольца разомкнутся и снова отступят от меня, несколько почти бесшумных шагов…
— Можешь открывать, — полуголый Герхард вальяжно сидел за письменным столом, с интересом отмечая мою реакцию. Его домашняя рубашка валялась на спинке дивана, но мужчину, кажется, ничего не смущало. — Удовлетворена? — с усмешкой в голосе инквизитор скрестил руки на груди, играя мышцами на крепких плечах, как будто специально издеваясь над моей выдержкой.
— Нет, — отвечаю честно. Спохватившись, поправляю край рубашки, прикрывая кожу, и одергиваю штанину. — Пойду, пожалуй.
— Доброй ночи, Крис, — прилетает мне в спину, когда я уже выхожу из кабинета. Нет, не выхожу, а выбегаю! Почему в груди ощущение, что безобидная «демонстрация змея» превратилась в таинственный ритуал обольщения?