Морская ведьма
— Я проверю таблицу приливов и отливов. Ты, случайно, не смотрела на часы?
— У меня не было с собой часов, — ответила она истинную правду.
— В котором часу ты вышла из дома?
Маргред молчала.
— Мэгги?
Ей нечего было ответить на этот вопрос. Калеб вздохнул.
— Ладно, на сегодня достаточно. Как ты сюда попала?
— Не понимаю.
— Мы не обнаружили автомобиля. Ты шла пешком?
— Я… может быть.
— Итак, ты прошла сквозь рощицу… — Он выжидательно умолк.
— Я вышла из-за скалы, — пояснила она. — Откуда мы… откуда ты упал вчера.
— Отлично. Ты спустилась по тропинке?
— Нет.
— Так как же ты попала на пляж, Мэгги? Ты можешь доверять мне, — сказал он.
— Мне нужна правда, — сказал он.
Ну вот, она и сказала ее.
— Я приплыла.
Он с силой ударил ладонями по столу.
— Черт возьми, Мэгги, мы же договорились! Никаких игр, никакой лжи. Помнишь?
Негодование Маргред смешивалось с изрядной долей сожаления. Ну вот, называется, сказала правду. Если уж он не смог принять объяснение «я приплыла», то с таким же успехом не сможет поверить и следующим ее словам:
«Я — бессмертное создание, селки, запертая в смертном теле. Да, кстати, твоя мать тоже была ею».
Она откинулась на спинку стула, надменно приподняв высокие брови.
— Насколько мне помнится, заключенное нами соглашение предполагает никакой лжи, никаких игр… и никаких хитроумных домогательств. Или о последнем ты благополучно забыл?
— Я всего лишь пытаюсь помочь тебе, — возмущенно заявил Калеб.
— Тогда смирись с тем, что у меня могут быть причины — веские причины — говорить или не говорить что-то.
— Я не смогу защитить тебя, если ты ничего не станешь мне рассказывать.
«Ты не сможешь защитить меня в любом случае», — с болью в сердце подумала Маргред. Но она знала его уже достаточно хорошо, чтобы понимать, что с этим он не смирится никогда.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
— Это вам не лихой полицейский боевик «CSI: Augusta [15]», — заявил три дня спустя Сэм Рейнолдс Калебу. — Такие вещи требуют времени. И вам это прекрасно известно. Если вы ищете следы присутствия катализатора…
— Не ищу.
Калеб сидел за своим столом. Перед ним лежало раскрытое дело о нападении на Мэгги, и он разговаривал, прижимая трубку телефона плечом к уху. Ему нужна была помощь полиции штата. Он с полным уважением относился к опыту Рейнолдса. Но дело-то по-прежнему должен был раскрыть именно он. И женщина тоже была его.
— Вещественные доказательства были извлечены из костра. Мусор мог быть смочен какой-нибудь легко воспламеняющейся жидкостью, поэтому это ничего не скажет мне о нападавшем. Кроме того, что костры разводить он умеет. Мне нужен биохимический анализ всего, чем он мог воспользоваться в качестве оружия.
— То есть, грубо говоря, весь тот мусор, что вы вытащили из костра. А на это, как я уже говорил, потребуется время.
Донна Тома, к которой Калеб заглянул вчера, сказала ему то же самое: «На восстановление памяти требуется время».
Калеб пристально вглядывался в фотоснимок Мэгги: уродливый шрам на лбу; большой, экзотический рот; темные, бездонные, непроницаемые глаза. Как он может защитить ее, если даже не знает, кто она такая? Или от чего она убегает?
— Что показал анализ на изнасилование? — спросил он у Рейнолдса.
— Результаты ничем вам не помогут, потому что пока их не с чем сравнивать.
— Вы можете прогнать их по своим криминальным базам данных.
— При условии, что ваш нападавший числится в этих самых базах, — заметил Рейнолдс.
— Именно поэтому мне и нужны результаты исследования обломков и поленьев. Если мы сможем идентифицировать оружие…
— Или подозреваемого.
Калеб сорвался — все-таки отчаяние и разочарование давали о себе знать.
— У меня нет подозреваемого! У меня есть только от мертвого осла уши!
— Не везет вам, приятель, — посочувствовал Рейнолдс. — Послушайте, для вас, конечно, это дело может казаться важным и срочным, но здесь им никто не станет заниматься вне очереди, пока…
— Пока у меня не появится труп, — мрачно закончил Калеб. — Понятно. Благодарю.
— По крайней мере, жертва еще жива.
Причем намного больше любого, кого он знал. Жизнь просто сжигала ее, как лихорадка. Даже температура тела, и та у Мэгги была повышенной.
Калеб откашлялся.
— Это точно.
— Она что-нибудь говорит?
— Нет.
— Она ведь не скрывается от правосудия? И не эмигрант-беженка, а?
Хороший и закономерный вопрос. Калеб сам неоднократно задавал его себе.
— Если верить НЦКИ, нет. Ее отпечатки не зарегистрированы в их базах данных.
— Ясненько. Значит, криминальное прошлое отсутствует. Вы проверяли базу данных пропавших без вести?
— Послушайте, я проверил все, что можно, — ее нет ни в одной базе данных. Есть одно упоминание о шестнадцатилетней девчонке, пропавшей в нашем штате двадцать лет назад, но в деле отсутствуют ее отпечатки пальцев. Да и описание не совпадает — не тот возраст и цвет глаз.
— В таком случае, можно выпустить пресс-релиз, — предложил Рейнолдс. — Обращение к общественности. Ну, вы понимаете, о чем я: «Полиции нужна помощь в опознании прекрасной обнаженной женщины…» и далее в том же духе. Вы наверняка получите массу откликов.
— От всех одержимых и полоумных придурков в радиусе пяти сотен миль. Нет уж, благодарю покорно.
— Откуда вам знать, что она и в самом деле не чокнутая?
В затылке у Калеба поселилась тупая боль. Одной рукой держа трубку телефона, другой он принялся массировать шею.
— Она нормальная.
— Просто забывчивая, — сухо согласился Рейнолдс.
— У нее сотрясение мозга.
— Она ударилась головой. А это не значит, что она говорит вам правду.
Подозрительный, гад!
Но коллега был прав. Калеб не знал, что беспокоило его больше: то, что Мэгги могла лгать ему, или то, что он так отчаянно хотел ей верить.
— Я попытаюсь уговорить ее показаться неврологу на материке. Сделать компьютерную томографию мозга и попробовать какие-нибудь методики восстановления памяти, — сказал он.
— Правильно, — согласился Рейнолдс. — Накачайте ее амобарбиталом, может, тогда она расслабится и ответит на несколько вопросов.
— Я подумывал о гипнозе.
— Конечно, конечно. Особенно если вы хотите, чтобы помощник прокурора опозорился с ее показаниями в суде.
Калеб гневно стиснул зубы.
— У вас есть предложение получше?
— К сожалению. Хотя, а вы не думали о том, что эта Джейн Доу… [16]
— Ее зовут Мэгги.
— Отлично. Словом, вам не приходило в голову, что, быть может, она вовсе не хочет, чтобы ее опознали?
— Скрывается от кого-то?
— Тоже вариант. Или она встретилась там с кем-то и теперь покрывает его.
Естественно, Калеб думал об этом. Мэгги жила с ним. Спала с ним. Он знал теперь, что кофе она любит сладкий, а секс — быстрый и грубый. Но насколько в действительности он знал ее саму?
Внезапно перед его мысленным взором возник яркий образ Мэгги, играющей с котом под столом.
Мне больно прикасаться к нему, ласкать его, но ведь кот не принадлежит этим людям. Не больше, чем я буду принадлежать тебе, если решу остаться с тобой.
— Ладно, посмотрите, что еще можно сделать, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, — попросил он Рейнолдса.
«А мне придется заняться здесь тем же самым», — подумал Калеб, вешая трубку.
Быть может, Мэгги на самом деле не хочет ничего вспоминать. И разве не этот случай и называется в медицине амнезией? Мозг оберегает себя от воспоминаний о слишком страшных вещах.
Например, сам он старался отогнать от себя память об Ираке, о ботинке Джексона, о лице Дэнни…
Проклятье, да иногда ему хочется забыть самого себя!