Морская ведьма

Она выглядела здесь совершенно не к месту. Синее платье Люси безобразно окутывало ее прекрасное тело, но матово-бледная красота девушки светилась в этом неряшливом магазинчике подобно луне, свет которой пробивается сквозь облака.
— Ее зовут Мэгги, — пояснил Калеб.
— Бедняжка! — откликнулась Джейн. — Она ведь нездешняя, не так ли?
Мэгги остановилась перед витриной с дешевыми коралловыми ожерельями — из тех, что подростки покупают себе на каникулах. Глаза у нее были потерянными и мертвыми.
Сердце Калеба едва не разорвалось от жалости.
— Я возьму его, — сказал он. — Ожерелье.
— Какое именно?
— Не имеет значения. — Любое, которое сумеет изгнать печаль из ее прекрасных глаз и унять боль у него в груди. — Какое она захочет. Включите его в счет.
Он заплатил за одежду, презервативы, ожерелье и направился к Мэгги, которая на этот раз замерла перед проволочной клеткой с крабами-отшельниками, ютившимися в безвкусно-аляповатых раковинах.
Калеб легонько коснулся ее руки.
— Увидела еще что-нибудь, что тебе нравится?
Она обернулась к нему. Лицо ее побледнело еще больше, губы дрожали.
— Нет. Почему они здесь? Почему их держат здесь, как в ловушке?
— Их держат для продажи. Туристам.
— Они не едят их?
— Нет. Крабы являются… чем-то вроде домашних любимцев, наверное, так будет точнее всего. Сувенирами.
— Это ужасно. Их среда обитания слишком суха.
Судя по голосу, Мэгги действительно была очень расстроена.
— Э-э… это же сухопутные крабы, — напомнил ей Калеб.
— Я знаю, кто они такие. — Голос у нее окреп и стал громче. Джейн бросила в их сторону любопытный взгляд. — Но они же умирают. Ты должен остановить это.
Проклятье!
— Дело в том, что магазин не нарушает законов.
— Их нужно отпустить на волю.
Если на то пошло, он был целиком и полностью согласен с ней. Особенно когда глядел на беспорядочно перебирающих ножками крошечных созданий с глазками-бусинками. Но…
— Даже если я куплю их всех, они все равно умрут. Климат здесь слишком холодный для них.
Мэгги встретилась с ним убитым горем взглядом. Она закусила нижнюю губу.
— Да. Да, ты прав. Я не подумала об этом.
— Мне очень жаль, — сказал он, не очень при этом, правда, понимая, за что извиняется. — Что я могу сделать?
— Будет… Было бы хорошо дать им воды. Губку. Это ты можешь сделать? Ты можешь дать им воды в губке?
— Да, конечно.
Чувствуя себя полным идиотом, он вновь отправился к Джейн, чтобы убедить ее в том, что она должна дать крабам воду.
* * *
Маргред смотрела, как он уходит, широкоплечий и такой рассудительный.
Он был прав. Она знала, что он прав.
Но это не имело значения. Запах разложения и гниения, долетавший от клетки с сухопутными крабами, душил ее. Они попались в ловушку. Они умирают.
И она попала в ловушку и тоже умирает.
У нее больше не было сил оставаться здесь. И, пока Калеб разговаривал с женщиной за прилавком, она бросилась вон из магазинчика. Ей нужно было как можно быстрее оказаться снаружи, на улице, глотнуть свежего воздуха, ощутить дуновение легкого бриза на лице.
Вода. Ей не хватало воды.
Небо у Маргред над головой расцветилось полосами розового цвета. У подножия холма, вдалеке, за беспорядочным скоплением рыбацких лодок в гавани, катил серо-стальные воды ее родной океан.
В легких у девушки нарастало жжение. Она стояла на тротуаре, пытаясь вдохнуть хотя бы глоток воздуха.
— Мэгги!
Позади нее появился Калеб. В его глубоком голосе звучали терпение и доброта.
Но помочь ей он мог не больше, чем тем беднягам, обреченным крабам.
Она повернулась и взглянула ему в лицо.
Его зеленые глаза внимательно вглядывались в нее.
— Готова ехать домой?
Она не могла отправиться домой. Без своей шкуры, во всяком случае. Она встала на мертвый якорь посреди чужой, враждебной территории, и необходимость все время быть начеку сказывалась на ее нервах почти так же сильно, как постоянное хождение по суше отражалось на ее ногах.
  
У нее перехватило горло. Она едва смогла кивнуть в знак согласия.
— Тогда нам сюда.
И Калеб двинулся по тротуару, одной рукой придерживая ее за талию, — мощный, властный и надежный, как молодой котик рядом со своей самочкой. Ей следовало бы изумиться. Разозлиться. Но легкое прикосновение внушало спокойствие, а в том, как он открыл для нее дверцу и сложил ее пакеты на заднее сиденье, ощущалась неколебимая уверенность.
Он устроился на сиденье рядом с ней, и его крупное квадратное колено вторглось на ее территорию. Его руки с длинными пальцами сильно и аккуратно легли на рулевое колесо.
Кончиков нервов коснулось зарождающееся желание, и Мэгги поняла, что жжение в груди немножко утихло.
К его дому они подъехали в полном молчании.
Калеб жил на восточной — океанской — стороне острова в солидной хижине, спрятавшейся под деревьями, что создавало впечатление уединения и полного слияния с окружающей природой. Сосновые иголки у них под ногами издавали дурманящий аромат, когда он вел Маргред к передней двери.
Внутри большой стул и еще более огромный диван стояли лицом к широкой черной ширме. Подушек не было. Растений тоже. Одни только темные теплые брызги цвета на светлом гладком дереве да стопка журналов на полу рядом со стулом.
Он провел ее в спальню, маленькую и скудно обставленную. Маргред остановилась посреди комнаты, переводя взгляд с аккуратно застеленной кровати на окно. Сквозь деревянные жалюзи, над кронами деревьев, она увидела полоску моря, сверкавшего в последних лучах заходящего солнца подобно захороненному сокровищу.
От жуткой тоски и одиночества спазмы стиснули ее горло с такой силой, что она едва могла дышать.
— Ты можешь лежать в постели и смотреть, как над океаном встает солнце, — негромко заговорил позади нее Калеб. — После Ирака я…
Его молчание заставило ее спросить:
— Что после Ирака?
— Ничего. — Он сложил ее пакеты на кровать и кивнул в сторону открытой двери. — Ванная вон там. Можешь принять душ, переодеться, словом, делай, что угодно. Если понадоблюсь, я буду в гостиной.
Маргред поняла, что Калеб дает ей время отдохнуть и прийти в себя перед тем, как присоединится к ней. И оценила его внимательность и тактичность.
— Ладно. — Он сунул большие пальцы рук в карманы джинсов. — Располагайся.
И ушел.
Она обвела взглядом чисто прибранное и разумно устроенное помещение, начищенные до блеска ботинки, выстроившиеся в ряд под стулом, монетки, рассортированные по достоинству и сложенные столбиком на комоде с зеркалом. Какое убожество по сравнению с величественной и небрежной роскошью Кэйр Субая!
Она опустилась на матрас, на мгновение ошеломленная и раздавленная. Что она здесь делает? Что она вообще делает?
 Располагайся и будь как дома… 
Взгляд ее упал на покупки. Ну что же, приступим. А что ей еще остается? Открыв ближайший пакет, она принялась рыться в нем в поисках шампуня и лосьонов.
И тут на самом дне его что-то блеснуло. Она протянула руку и коснулась этого пальцами.
Ожерелье.
Она быстренько извлекла вещичку на свет, и у нее радостно забилось сердце. Простая черная ленточка с крошечными обломками кораллов и морского хрусталя, разместившихся меж двух круглых серебряных бусинок, похожих на жемчуг. Это им она так восхищалась в магазине. А посередине, подобно кулону, покачивалась раковина. Настоящая шотландская шапочка.
Она бережно погладила раковину пальцами.
Должно быть, Калеб заметил… Или, скорее всего, просто знал… Ведь это он купил ей его.
Она долго сидела, держа на ладошке ожерелье и глядя на море за окнами. У нее вдруг стало легко-легко на сердце. И радостно.
Я… тронута, решила Маргред. Это он тронул ее своим подарком.
 — Это значит, что ты будешь со мной, правильно?