Герцогиня на службе у Короны (СИ)

Я опустилась на колени.
От костра доносилось тихое потрескивание; угольки прыгали, рассыпаясь по полу пещеры, а воздух вокруг вибрировал от тепла. Металл расширялся, и его лёгкий скрип сливался с гулом в моих ушах.
Черпак был готов — металл дрожал от жара.
Я зажала в зубах приготовленную палку, сняла черпак с огня и закрыла глаза, собираясь с силами. Всё моё тело напряглось — каждая мышца, каждый нерв готовы были принять удар.
  
Я развернула черпак дном вверх, зажмурила глаза, подняла руки, и приготовилась завести их за спину…
И в тот миг, я уже ждала прикосновения раскалённого металла к коже…
Но боль так и не последовала за страхом.
Черпак словно повис в воздухе, встретив неожиданное сопротивление.
Передо мной стоял герцог — и я сразу увидела черпак в его руке, ожог, красный, страшный, будто адское пламя оставило на коже свой след.
В следующую секунду раздался мужской крик — резкий, полный боли и ярости. Деревянная рукоять выскользнула из моих пальцев, и черпак с оглушительным звоном ударился о каменную стену, отскакивая в сторону. Звук был настолько резким, что вырвал меня из оцепенения, вернув в реальность.
Феликс опустился на колени рядом со мной. Пот блестел на его лбу, дыхание было сбивчивым, лицо — искажено болью.
Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.
Он отряхнул пальцы, затем — не говоря ни слова — притянул меня к себе, обхватил руками и прижал к груди.
Когда Феликс разжал свои объятья, я смогла рассмотреть его как следует. Он был не в парадном одеянии, каким являлся мне в видениях, а в дорожных доспехах, покрытых пылью и грязью. Лицо его побледнело, пот струился по вискам, волосы прилипли ко лбу, дыхание было хриплым и тяжёлым — будто каждый вдох сопровождался болью. Время от времени тело его сотрясала лёгкая дрожь.
Мой взгляд остановился на его руке — левой. Кожа на пальцах вздулась, покраснела, местами лопнула; ожог тянулся вверх к запястью, и вокруг него кожа блестела, словно оплавленный воск. От этого зрелища меня передёрнуло — так страшно было смотреть, что я чувствовала, как тошнота подступает к горлу.
И только тогда я поняла: он реален.
Не видение, не сон, не наваждение метки.
Феликс действительно здесь.
Я не смогла сдержать слёз — радость захлестнула меня так внезапно, что я сама потянулась к нему, обняла, прижалась, будто боялась, что он исчезнет, стоит мне моргнуть. Слёзы текли по щекам, а тело само искало тепла.
— Оливия… тише, — прошептал он.
И только тогда я заметила, каких усилий ему стоит удерживать равновесие, как он пытается отодвинуть от меня обожжённую руку. Я сразу отпустила его, чувствуя, как стыд и тревога перемешались с благодарностью.
Огляделась — всё, что я приготовила для себя: чистая ткань, мазь, бинты — теперь должно было послужить спасением ему.
Он сел, а я опустилась рядом, осторожно взяла его руку. Кожа ладони была горячей, неровной, и каждое моё касание, каждое движение отзывалось болью на его лице.
Сдерживая дрожь, я начала перевязывать рану.
Феликс сидел, облокотившись спиной о холодную стену, закрыл глаза и тяжело дышал, позволяя мне заботиться о нём.
— Как твоя рука? — задала я тихо этот нелепый вопрос, не поднимая глаз.
Он усмехнулся — коротко, с хрипотцой, будто даже разговор давался ему с трудом:
— Не волнуйся. Я правша. Эта рука — запасная.
В его голосе звучала усталость, но и странное спокойствие. Я на мгновение встретилась с ним взглядом и, не найдя слов, просто кивнула.
Я вернулась к костру. Мне было страшно. Металл черпака уже остыл, и я снова поставила его на огонь — почти машинально, не желая признавать, что внутри всё дрожит. Герцог следил за каждым моим движением, не отводя взгляда.
— Если это какой-то ритуал, — тихо произнёс он, — думаю, одной жертвы достаточно.
— Феликс, у меня метка на спине, — сказала я спокойно, будто констатируя очевидный факт. Я внимательно уставилась на его лицо, и с опаской ожидала его реакцию, старалась не упустить ни единой детали.
Он фыркнул и устало махнул рукой:
— Я уже понял. Первый вариант — что моя жена сошла с ума и общается с духами — я отбросил. Осталось лишь догадаться о втором… немного поздно, но всё же я догадался сам.
Он подошёл ближе, и прежде чем я успела возразить, осторожно повернул меня к себе спиной. Его здоровая ладонь — тёплая, живая — легла мне на спину, словно пытаясь успокоить боль, что давно поселилась где-то глубоко под кожей. Пальцы осторожно скользнули по шнуровке платья, и я почувствовала, как он ловко затягивает её, возвращая моему платью приличный вид.
— Твоя спина абсолютно чистая, — прошептал он тихо, почти с облегчением.
Я замерла. Сердце всё ещё билось быстро, в висках пульсировали страх, отчаяние и растерянность. Я так и не узнала, не спросила, как он оказался здесь, и почему отговаривает от единственно верного решения.
Я резко обернулась и отступила на шаг, глядя на него настороженно.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, и голос предательски дрогнул, стал тише, чем я хотела. — Ты пришёл один? Как ты нашел меня?
Он не ответил сразу. Провёл ладонью по лицу, будто хотел смыть усталость, и только потом произнёс, тщательно выбирая слова:
— Я последовал за предателями, ехал за вами прямо из замка. Рад, что непогода застала вас в пути. Вы остановились на привал, а нам не привыкать, и в таких условиях легче затеряться.
Он говорил спокойно.
— Мои люди ждут у подножья горы, — продолжил он, — там начинается ровная дорога. Мы добрались сюда быстрее, чем я ожидал.
— Предатели… Это леди Лиззи и лорд Дербиш, — поспешно добавила я. — Они идут на Дикие Земли. Я… я шла целый день по тропе, я думала, что выйду к стене, найду там дозорных и смогу добраться до замка.
Феликс лишь кивнул — коротко, без удивления. Его спокойствие было обманчивым, в нём чувствовалось напряжение. Я всё ещё медленно отступала к стене, не отрывая взгляда от его лица. Я не могла понять, что в его поведении не так.
— Мы были у сарая, — сказал он, — оттуда по ровной дороге до этой пещеры — чуть больше часа верхом.
Я моргнула, не сразу осознавая смысл.
— Я… не думала, что сюда вообще ведёт дорога, — прошептала я, забывая о своих подозрениях.
— У сарая я увидел, что телега ушла по широкой дороге — туда, к стене, — объяснил он. — А наши следопыты нашли следы… лёгкие, одинокие, уходящие в горы. Мы с двумя рыцарями поехали за тобой.
Он чуть помедлил и добавил уже тише:
— В пещеру я вошёл один.
— А остальные?
Он сделал шаг, приблизился ко мне, глядя прямо в глаза.
— Сэр Артур со следопытами пошёл по колее, ведущей к стене, — произнёс он ровно, будто докладывал самому себе. — Он постарается догнать их, прежде чем они пересекут границу земель.
Я молчала, всматриваясь в его лицо. Мокрые волосы прилипли к вискам, на щеке — след копоти, глаза усталые, но живые. Такие живые, что хотелось поверить: он действительно здесь. Что всё позади.
Он подошёл ещё ближе, и голос его стал мягче, тише, почти шёпотом о сказал:
— Оливия, тебе не о чем волноваться. Они не причинят тебе вреда, даже если скроются. Ни Дербиш, ни Сарз не посмеют вернуться на эти земли.
Он наклонился чуть ближе, и я ощутила тепло его дыхания на своей щеке.
— А мне… мне ты можешь доверять.
Он улыбнулся — устало, но с тем знакомым лукавством, от которого всегда хотелось либо рассмеяться, либо спрятаться.
— Я тебя от всего прикрою — добавил он, подняв обожжённую ладонь.
— Даже несмотря на эту руку, — ответила я, стараясь говорить твёрдо, — тебе всё равно придётся прижечь мне спину.
  
Он нахмурился.
— Я не буду этого делать.
— Феликс, будь серьёзен, — почти взмолилась я. — Даже если метка ещё не проступила полностью, я чувствую её под кожей. Её можно остановить, пока она не проявилась. Я должна… я должна её убрать. — а перед моим взором предстал Истат с его рукой.