Герцогиня на службе у Короны (СИ)

Уже на следующий день после пира я узнала всё — из разных уст, в разных комнатах: от сплетников, мнимых доброжелателей и просто тех, кто готов разносить любую новость, лишь бы услышали их голос.
Говорили, что на прошедшем балу герцог Терранс пил много — слишком много для человека его положения. И не без помощи товарищей и гостей из делегации: кто-то подбадривал, кто-то хвалил, кто-то просто не давал возможности увильнуть. Герцогу, мол, было неловко отказывать, и он пил с достоинством, как подобает мужчине чести.
  
А потом — как всегда бывает в таких историях — нашлась причина для новых пересудов. В миг скуки и лёгкой тоски по женскому вниманию к нему подошла леди Бриджит.
Её осиная талия и тщательно уложенные волосы, лёгкий невинный румянец, придававший лицу свежесть, и декольте, держащееся, казалось, лишь на честном слове — всё это, по словам очевидцев, не могло остаться без мужского внимания.
Говорили, что бывшая пара долго беседовала «мило», как уточняли особенно ехидные наблюдатели, а затем они закружились в медленном танце. Танце, где границы приличия таяли быстрее, чем свечи догорали в зале.
И всё же даже этим вечер не закончился. Леди Бриджит, как сообщали наблюдатели с особым наслаждением, подвернула ногу, а благородный герцог, разумеется, вызвался проводить её к месту отдыха.
Сплетники были довольны. Им хватило пищи для разговоров на неделю вперёд.
И, казалось бы, для всех разумных людей должно было быть очевидно — подобные слухи лучше скрывать от жены, «во благо бедняжки». Но за этот день меня навестило больше десятка особ. Едва я успела допить утренний чай, как двери начали открываться одна за другой — одни приходили с участием, другие с любопытством, третьи просто из любви к сплетням.
Кто-то, с видом прожившей жизнь и видавшей всё наставницы, говорил с сочувствием:
— Не переживай, дорогая. Все мужчины изменяют. Любовница — она, а ты жена, и в этом твоё преимущество.
Другие, напротив, пытались с особым рвением помочь — обещали объединиться, чтобы «вырвать с корнем» леди Бриджит из дворца. Судя по рассказам, за утро бедная дама трижды не смогла донести свой бокал до стола, неизменно натыкаясь на плечо какой-нибудь решительной супруги, спешащей защитить мою честь и всех благовоспитанных жен.
Некоторые приходили «пожалеть» меня, но уже через минуту говорили о собственных несчастьях: о мужьях, любовницах, предательствах. Я слушала и понимала: в этом замке верный супруг — редкость, почти миф, а чужое горе — лучший повод для дружбы.
И вот, кто бы мог подумать, что именно слухи о неверности мужа сблизят меня с женщинами двора куда больше, чем любые вышивки, чайные посиделки и учтивые разговоры о погоде.
 * * * 
Всю неделю я избегала мужа в общественных залах. Ходила тихая, поникшая, а образ оскорблённой, но благородной жены удавался мне слишком хорошо.
Подколы недоброжелательниц уже изрядно мне надоели — как и шепот по углам, который тянулся за мной. Я сдерживалась из последних сил, чтобы не начать отвечать тем же.
Одну из этих дам я могла бы легко приструнить — намёком на свой статус. Другую — запугать парой жарких, но правдивых фактов о самой даме, фактов, добытых мною ещё в прошлой жизни. На третью можно было прикрикнуть без опасений. А четвёртую, будь у меня хоть немного меньше самообладания, я бы просто выслала из дворца под благовидным предлогом.
Но я терпела. Я лишь опускала глаза, смотрела на носки своих туфель и молчала.
Молчала и ждала.
Как же я устала ждать.
Герцог предлагал всё прекратить — просто появиться со мной на ужине, и одним этим жестом уничтожить слухи. Но я не хотела сдаваться. Я верила, что мой план сработает, что всё это не зря.
И теперь, спустя несколько дней, я начинала сомневаться.
Может быть, я действительно ошиблась.
Может, пора признаться Феликсу, что мой замысел не так остроумен и успешен.
Тем более мне не нравилось, что за герцогом всё сильнее закреплялся статус дамского угодника и изменщика. И этот последний факт, раздражал меня всё сильнее, пробуждая во мне желание защитить своё.
 * * * 
Однажды в парке ко мне подсела леди Эльна Дюран.
Я сжала пальцы в кулаки, ногтями впиваясь в ладони — лишь бы радостной улыбкой не выдать себя. Что-то мне подсказывало, что это не просто жалость и дружеское участие.
— Мы не часто общались, — начала она со скромной любезностью, — но вы всегда были так вежливы и милы со мной.
— О, только не говорите, что вы тоже пришли пожалеть меня из-за поступков моего мужа, — ответила я, опуская глаза, изображая грусть и усталость.
— Нет-нет, что вы, — мягко перебила она, чуть склонив голову. — Мы просто решили… поделиться и с вами.
Молодая девушка присела рядом осторожно, будто она боялась запачкать платье, на самый край лавочки.
— Мы? — переспросила я, не сдержав любопытства.
А в голове пронеслось:
«Давайте же, леди Эльна, назовите имена.» — я была уверенна, что она просто жертва этой ситуации, и в её участии я сомневалась, но вот другие участники.
— Дамы двора, знатные леди… — улыбнулась она чуть шире, чем следовало. — Мы все поддерживаем друг друга. Мы женщины должны помогать друг другу в этом не простом мире.
Леди Эльна ловко уклонилась от моего вопроса.
— Спасибо, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Я и правда получила много поддержки от женщин в последние дни.
— Знаете, — начала леди Эльна, слегка понизив голос, — у стены в конце городского парка есть одно особое место.
— Стена плача? — уточнила я.
— Нет, — покачала она головой. — Это неправильное название. Место называют стеной женских слёз. Говорят, если прийти туда в определённый час, рассказать о своих невзгодах и оставить дар… то колдунья, если сочтёт подношение достойным, — она сделала ударение на последнем слове, — решит вашу проблему.
— Но стена длинная, — заметила я, стараясь звучать естественно, хотя сердце уже билось быстрее. — Там много ниш и участков, посвящённых павшим воинам и потерянным возлюбленным. Как понять, что именно меня услышат?
Леди Эльна наклонилась ко мне ближе, так что край её платья коснулся моей руки.
— Вам нужен тот участок, где стоит статуя влюблённой девы, — прошептала она. — В самой стене есть фальшивый кирпич. Туда вы должны положить письмо и дар. После — обратитесь к богине. Помолитесь и поделитесь с ней своей болью. Просить лучше днем, забирать поздно вечером.
Я чувствовала, как тон её голоса будто меняется, из дружелюбного в чуть торжественный, возбужденный и нервный.
Леди Эльна резко поднялась. Её ладонь легонько коснулась моего плеча, словно благословляя или предупреждая.
— Мне помогло, — сказала она тихо, но уверенно. — Все говорят, что муж теперь смотрит на меня с нежностью.
Графиня Дюран взглянула на меня сверху вниз, глаза блестели нежностью и заботой.
— Я правда хочу вам помочь… но больше ничего сказать не могу, герцогиня.
Леди Эльна изящно поклонилась и поспешила прочь, растворяясь среди деревьев, оставляя за собой легкий аромат весенних цветов.
 Глава 45 
 ВСТРЕЧА В ГОРОДЕ 
Договориться с мужем оказалось куда сложнее, чем я ожидала.
Феликс, который без колебаний поддержал мой план при дворе и с готовностью согласился терпеть слухи, шёпоты и косые взгляды, теперь, когда дело дошло до действий, словно превратился в каменную стену. Он и слышать не хотел о том, чтобы я отправилась в город одна — даже ради высшей цели.
  
Он упорно не признавал очевидного: все эти косые взгляды в последние дни обращены были вовсе не к нему, а ко мне, его жене. И поэтому, как мне казалось, я имела полное право сама решать, как лучше поступить.
Я чувствовала — это наш шанс. Возможно, единственный. И позволить ему уплыть было бы непростительной ошибкой.