Герцогиня на службе у Короны (СИ)

Как бы я ни хотела, я понимала, что не могу отвести от них взгляд. Возможно, потому что где-то глубоко внутри чувствовала — если бы у моего отца было чуть больше силы, если бы его магия не угасла, он стоял бы сейчас среди них.
Я взяла со стола фрукт — скорее, чтобы занять руки, чем от голода. Когда я нервничала или пыталась сосредоточиться, то часто теребила завязки платья или складку юбки. Сейчас же мне хотелось выглядеть безмятежно, будто я просто прогуливаюсь между рядами гостей, а не выискиваю взглядом магов и членов Ордена.
  
Я шла медленно, вдоль длинных столов, стараясь приблизиться к ним, не вызывая лишнего внимания.
В библиотеку я сегодня не заглядывала. Всё, что знала, было прочитано из моего экземпляра «Кровь и Дух» — единственной книги, которая содержала столь полезные знания. Из неё я узнала, что существуют ритуалы, способные скрывать магию от других, и руны, скрывающие нити. Но самих ритуалов в книге не было, лишь намёки, обрывки знаний.
И теперь я думала, как простая жена герцога, пусть и штатс-дама двора, ответственная за юных дев, может получить доступ к столь закрытым, почти запрещённым знаниям.
Я гадала, насколько странным покажется, если я подойду и представлюсь столь важным людям — членам Ордена и магам, состоящим на службе у короля. Странно? Безусловно. Скорее даже подозрительно. Женщина, интересующаяся делами магов, вызовет опасения и слухи.
Я вздрогнула, когда кто-то лёгким движением задел меня плечом, проходя мимо. Я едва не потеряла равновесие. Наверное, заслуженно — я сама вела себя как Ариана в танце: ушла в собственные мысли, так глубоко, что перестала замечать, что вокруг есть другие люди.
Фрукт, который я держала в руке, выскользнул из пальцев и устремился к полу. Я машинально потянулась, стараясь поймать яблоко на лету, но не успела.
Я не поверила своим глазам.
В двадцати сантиметрах от моей руки яблоко застыло в воздухе. Его удерживала тонкая лента тьмы — почти прозрачная, еле различимая, как след дыма в свете солнечных лучей. Нить дрожала, казалось, что в неё вложено так мало энергии, что она не способна на такое действие, и всё же лента мягко зацепила фрукт, вернув его мне в ладонь.
Я замерла.
Холодок пробежал по спине. Моё сердце сковал страх. Я не ожидала, что моя сила может проявиться так глупо и на публике. Вдруг кто-то заметил странное движение яблока. Я нервно оглядывала всех вокруг, стараясь не привлекать внимание.
Стоп. Нет… это не я. Я никогда не могла дотронутся нитями до физического объекта. Это точно не мои силы. Я не вызывала магию. Не призывала нити.
Но кто-то только что сделал это — рядом со мной, в этом зале, на глазах у всех гостей.
Я медленно подняла взгляд, заставляя себя дышать ровно. Люди вокруг смеялись, разговаривали, не подозревая ничего лишнего. Ни один не смотрел в мою сторону.
Мой взгляд уткнулся в лорда Дербиша. Он стоял всего в нескольких шагах, с бесстрастным выражением лица, изучая блюда на столе. Мужчина посмотрел прямо на меня. И в его взгляде мелькнула тень насмешки, чуть заметная улыбка, словно это он только что позволил себе маленькую демонстрацию своих сил.
Он толкнул меня умышленно. И поймал яблоко, едва заметно показывая, на что способен.
Я сжала фрукт в руке —я понимала, что должна поговорить с ним.
Я украдкой взглянула на Феликса — мой муж всё так же был погружён в беседу с советниками. Он не смотрел в мою сторону, и это, пожалуй, было к лучшему.
Я перевела взгляд на лорда Дербиша, не зная, чего ожидать — объяснения, предупреждения или новой загадки.
Писарь его Величества улыбнулся — спокойно, почти по-дружески, но в его голосе сквозила насмешка:
— Оливия, вы же сами как открытая книга. Если вам грустно — вы идёте в библиотеку. Если вам хорошо — тоже туда. Если вас терзают вопросы — вы снова ищете ответы среди полок. И вот, когда мне наконец есть что вам сказать, вы вдруг изменили своим привычкам. Именно сегодня — в день, когда я вас ждал, — библиотеку вы не посетили.
Я не сразу нашла, что ответить. Мысли путались, голос не слушался. Я всё ещё видела перед глазами ту дрожащую ленту, тонкую, почти прозрачную, — и знала, что это была нить. Я видела её.
Но лорд Дербиш держался так, словно ничего подобного не произошло, соблюдая светские условности.
Он чуть склонил голову, и его взгляд стал серьёзнее:
— Давайте не здесь, — произнёс он тихо, едва двигая губами. — Я рад, что моя интуиция меня не подвела. Похоже, у нас с вами много общих увлечений и талантов — и это не только любовь к книгам.
Он взял мою руку и, прежде чем я успела отпрянуть, коснулся её губами. Всё выглядело так, будто он просто соблюдает светский этикет.
Я всё ещё стояла молча, не в силах отвести взгляд. В голове звучал один вопрос за другим: что же произошло? чем я себя выдала? и как он узнал во мне «родную» душу?
— Это плохое место, чтобы обсуждать книги, — тихо произнёс он, но в голосе его звучала уверенность, будто он отдавал приказ. — Слишком многолюдно и шумно. Нет той тишины, которая необходима для серьёзной беседы.
Я смотрела на него настороженно, с недоверием. Казалось, я только вчера узнала тайну, которую нужно скрывать от всех, и уже сегодня передо мной стоит человек, который, как нарочно, оказывается таким же, как я.
Он будто уловил моё замешательство. Остановился рядом со мной и, не смотря мне в глаза, сделал вид, что мы просто обсуждаем танцующие пары. Его голос звучал легко, беззаботно:
— Все мы знаем, что рыбак рыбака видит издалека… Прекрасные наряды, не правда ли? — сказал он, чуть повышая голос.
Я окинула зал взглядом — рядом никого не было. Но даже в этой относительной тишине рисковать казалось безумием.
— Ну, не томите меня, милорд, — ответила я тихо, стараясь не двигать губами. — Хоть крошку информации… лёгкий намёк.
— Вас не удивляют ленты в нарядах девушек? — он бросил негромко, чуть прищурившись.
Я на секунду замерла, не сразу уловив смысл фразы. А его взгляд был цепким, настойчивым.
— Нет, — ответила я наконец, стараясь говорить спокойно, — но я удивлена, что они прилагаются к тёмным нарядам.
Лорд Дербиш резко посмотрел на меня — в его взгляде мелькнуло неприкрытое удивление. Он словно пытался рассмотреть во мне что-то, что раньше ускользало. Его глаза скользнули по моему лицу, и я ощутила этот взгляд почти физически — тягучий, липкий, будто он исследовал каждую черту моего лица, каждую эмоцию, выискивая подтверждение своим догадкам.
— Даже так, — произнёс он после короткой паузы, — вам нечего бояться. Ленты можно хранить в специальной шкатулке. — Его слова прозвучали обыденно, но в интонации было слишком много подтекста, слишком много смысла.
Я повернулась к нему, почти не открывая губ, и едва слышно прошептала:
— Я надеюсь на вашу откровенность… Я боюсь и хочу знать правду. Без ваших игр, милорд.
На лице лорда Дербиша появилось выражение, которое невозможно было разобрать — смесь сочувствия и холодной решимости.
— Вам не о чем бояться, — ответил он так же тихо, почти беззвучно. — Есть ритуалы, способные скрыть таких, как вы. Я найду способ передать вам записку. Приходите на место встречи, и мы проведём обряд. После этого вы будете в безопасности. Поверьте, я знаю, о чём говорю — я провёл в этом дворце слишком много лет.
Я смотрела на него, пытаясь понять: можно ли ему доверять? В его глазах я искала правду, хотя знала, что любой человек во дворце умеет прятать истинные мотивы, а такие советники как лорд Дербиш лучше всех.
— Если вы будете смотреть на меня ещё пристальнее, — негромко произнёс главный писарь его Величества, уголки его губ едва заметно дрогнули, — то ваш муж перестанет убивать меня взглядом и схватится за меч.
  
Я поспешно отвела взгляд, поклонилась в знак вежливости и повернулась к Феликсу. Он действительно смотрел на меня — пристально, сосредоточенно, не моргая. И я, собравшись, улыбнулась своему мужу так спокойно и нежно, как только смогла бы любящая жена.