Абонент временно недоступен

Мгновенье чистосердечного признания – я не заслуживал Бриджет, но внезапно очень захотел это изменить!
Сделав глубокий вдох, мысленно прокрутив первую часть речи, я обтёр вспотевшие ладони о джинсы и шагнул вперёд.
– Милая, мы должны серьёзно поговорить про… – «наше будущее» хотел добавить я, но внезапно Бридж меня перебила.
– Да, нам определённо пора поговорить, – не то чтобы слишком уверено, но весьма твёрдо, заявила она. – Так больше не может продолжаться. Алекс, мы должны расстаться.
  
3 
Ярко-жёлтый шар для боулинга с грохотом ударился о дорожку, прижался к левой стороне и юркнул в желоб за пару ярдов до кеглей. Снова.
– Да чтоб тебя, Алекс, соберись! Мы и турнир из-за тебя просрали! – взорвался Эдди.
– Оставь его! Не видишь, он страдает, – строго одёрнул приятеля Скот, глядя на меня с сочувствием.
Эд раздражённо хмыкнул.
– Подумаешь, тоже мне горе! Праздновать нужно, а не сопли распускать.
Подойдя почти вплотную, Миллер схватил меня за плечи и, несколько раз тряхнув, произнёс почти по слогам:
– Алекс, ты свободен! Сво-бо-ден! Понимаешь? Можешь делать всё, что захочешь, писать мемуары, шляться по барам до утра, жарить горячих цыпочек.
Скрестив взгляды, точно гангстеры в боевиках девяностых, мы уставились друг на друга, не моргая. Когда я и Эдди были категорически не согласны, то устраивали гляделки. Данный ритуал никак не помогал прийти к консенсусу, каждый всё равно оставался при своём мнении, но традиция есть традиция.
Прошло около десяти секунд, затем пятнадцать, двадцать, и я опустил глаза. Эд победил.
– Ха! – победоносно вскрикнул он, ослабевая давление пальцев.
Я тут же воспользовался ситуацией, сбросил с плеч руки приятеля и, добравшись до диванчика, рухнул на него мешком с песком, невесело отшутившись:
– «КФС» не моя тема, приятель. Так что можешь оставить всю Нью-Йоркскую птицу себе.
Скот сдавленно захихикал.
Прошло почти три недели с того дня, как Бриджет ушла. Странная штука, на протяжении последнего года я постоянно ждал, что это случится и, вроде бы, был морально готов. Но когда ожидания превратились в реальность, внутри что-то оборвалось. Тоска разверзлась чёрной дырой и принялась день за днём поглощать частичку меня. Подобное состояние я испытывал, когда получил отказ от издательств из красного (последнего по важности) списка. Злился ли я? Нет. Я был опустошён и не чувствовал ничего, кроме липкой и вязкой тоски, ведь в глубине души знал – эти отношения были обречены с самого начала. И даже не оттого, что Бриджет слишком хороша для меня, а потому что я недостаточно хорош для неё. Скажите: от перемены мест слагаемых сумма не меняется? А вот и нет. В данном контексте ещё как! Можно быть менее успешным, но постоянно находиться в развитии, искать себя, свой голос, совершенствоваться. А можно остановиться, опустить руки, пойти работать на линию технической поддержки и каждый вечер забывать купить бутылку вина, ненарочно игнорируя напоминательную смс подружки.
– Знаешь, – вывел меня из раздумий Эдди, – ты должен использовать своё унылое состояние и написать душераздирающую повесть, а я пристрою её в какой-нибудь сборник.
Я посмотрел на друга мутным взглядом и с грустной усмешкой напомнил:
– Уже забыл, чем обернулось наше сотрудничество в прошлый раз?
– Ой, да это когда было. К тому же сейчас я на хорошем счету у главного редактора, – Эд наклонился вперёд и, прикрывая губы ладонью, заговорчески шепнул, – пялю её по вторникам.
– Фу, – скорчился Скот, – твоей редакторше уже давно за пятьдесят.
– Что поделать, я карьерист, в отличие от вас, олухов.
Из мой груди вырвался смешок. Скотт досадливо закатил глаза.
Домой я отправился пешком. Вечер был тёплый, захотелось пройтись.
На подходе к своему многоквартирнику, в глаза сразу бросился нетипичный для нашего района автомобиль. Новенький мерседес класса «А» сверкал начищенными фарами и отполированным кузовом прямо перед входом в главный вестибюль. Боковые стёкла были затонированы, но через лобовое окно я заметил смутно знакомое лицо. Или мне так показалось?.. Ладно, неважно.
Поднявшись на нужный этаж, устало шаркая ногами по полу длиннющего коридора, я дошёл до своей квартиры и с удивлением обнаружил, что дверь приоткрыта. В голове сразу же заработали шестерёнки. Бита стоит в просвете между стеной и комодом в прихожей. Шокер Бриджет хранила в ящике прикроватной тумбы. А у меня в тренировочной сумке бутылка пшеничного виски.
Пока я стоял и думал, как напасть на грабителя, дверь распахнулась. На пороге возникла Брайс. От удивления я чуть не потерял на полу свою челюсть и попятился назад, словно увидел призрака.
– Привет, – растерянно пробормотала бывшая. – Прости, что без звонка. Не думала, застать тебя дома. По пятницам ты обычно приходишь к полуночи.
Я инстинктивно глянул на часы. Время только-только перевалило за десятку.
– Игра не задалась. Что ты здесь делаешь?
– Приехала забрать остатки вещей.
Только теперь я заметил в худеньких загорелых ручках две сумки.
– Тебе помочь? – ринулся было я, но Бриджет отрицательно замотала головой, отступая в темноту прихожей.
– Нет, всё в порядке. До лифта дойду сама, а там поможет Колин.
– Колин?
– Да, сын папиного партнёра, помнишь?
– Тот хмырь, с которым мистер Брайс пытался тебя свести до меня? Хм, да и во время тоже, – полыхнул ревностью я. – Так у вас это… интрижка?
– Не говори глупостей, – обиженно фыркнула Бридж. – Мы просто друзья.
Потоптавшись ещё пару секунд на пороге, она наконец вышла из квартиры, оттесняя меня в сторону.
– Пойду. Береги себя.
Остолбенело застыв, я проводил её взглядом и очнулся лишь, когда по коридору прокатился предупредительный сигнал закрытия дверей лифта. Не знаю, какого чёрта меня понесло на балкон, лучше бы озадачился поиском чистого стакана. Но, как бы там ни было, я рванул к стеклянной двери и выскочил наружу.
Бриджет как раз вышла из дома. Колин подошёл к ней, что-то сказал на ухо, забрал сумки, а потом… Потом этот, разодетый в брендовые шмотки, козёл поцеловал её. Поцеловал мою Бридж!
– Просто друзья, говоришь? – еле слышно пробормотал я, не в состоянии отвести глаз от бывшей девушки и её старого/нового ухажёра.
Быстро же она нашла себе утешение!
Я простоял на балконе добрые полчаса, пока не понял, что меня трясёт от холода. Завтра обещали дождь, не удивительно, что температура воздуха стремительно падала. Весна в Нью-Йорке полна сюрпризов.
Вернувшись в комнату, я достал виски, распечатал бутылку и, не парясь по поводу стакана, знатно отхлебнул из горла. Интересно, они сошлись только сейчас или Бриджет уже давно крутила шашни за моей спиной? В голове внезапно всплыли слова Эдди: «Ты должен использовать своё унылое состояние и написать душераздирающую повесть».
Хм, а что если получится? Вдруг мне не хватало именно этого – унылого состояния? Точнее, прежде оно было слишком поверхностным, а вот теперь в самый раз.
Недолго поразмыслив, я запустил ноутбук. Мысль не шла.
Спустя сорок минут и четверть бутылки, монотонно мигающий курсор начал раздражать. Ни слова… ни единого словечка! Я безнадёжен.
Крышка ноута с треском шлёпнулась о клавиатуру под давлением руки.
В жопу всё! Бриджет и Колина! Её высокомерного отца! Писательство! Всю мою чёртову жизнь!
Приложившись к виски и благополучно прикончив его в течение следующего часа, я кое-как добрёл до спальни, устало повалившись на постель. Как там говорят: «Лучший совет можно найти на подушке»? Вот я и планировал, как следует, его поискать. Да только воспоминания о Бриджет принялись настойчиво путать восприятие, играть не по правилам и будоражить разбитое сердце, готовое и без предательских «игр разума» рассыпаться на стеклянную пыль.
  
Первое, что я сделал после разрыва – сменил постельное бельё. Всё, под чистую! Но сейчас отчётливо слышал запах духов на соседней подушке, простыня со стороны Бриджет казалась тёплой, а через рифлёное стекло в двери ванной комнаты, мерещился стройный женский силуэт, расчёсывающий длинные волосы.