Металлист. Назад в СССР (СИ)

Взмокшие после танца пионерки побежали за кулисы, Таня и Лиза тут же направились ко мне.
— Ну как? Ты видел? — спросила Таня.
— Видел, вы самые лучшие, — сказал я. — Молодцы.
— А мама даже не похлопала, — расстроенно произнесла Лиза.
— Она что, тоже там? — удивился я.
— Да, — сказала Таня. — С Максимкой.
Неожиданно. Я ей так и не сказал, что тоже выступаю, видимо, её позвали девочки. Кажется, кого-то ждёт сюрприз. Даже не знаю, приятный или нет.
— А сейчас для вас выступит… Ученик шестого «В» класса, Владимир Комаров! — громко продекламировала Полянская со сцены.
— О-о-ох… — выдохнула Света, осознавая, что мы следующие. — Саш, я не пойду. Я не выйду. Я не могу. Живот крутит.
— Света, всё нормально будет, выдохни, — сказал я. — Ты же уже играла! На скрипке!
— На сцене — нет, — чуть ли не стуча зубами, сказала она. — Я только училась…
Вот засада. Надо с этим что-то делать.
На сцену тем временем выбежал мальчишка в армейской фуражке не по размеру, и запел звонким мальчишечьим голосом про солдата, выходной и пуговицы в ряд, изображая, как он марширует по городу.
— Так, все за мной в каморку, быстро, — приказал я. — Инструменты оставьте. Таня, Лиза, присмотрите за инструментами?
— Хорошо, — кивнула Лиза.
Светлане срочно надо было успокоиться, притормозить. Расслабиться. И у меня в распоряжении было только одно проверенное средство, заслуженно любимое тысячами и сотнями тысяч музыкантов.
— Алле-оп, — сказал я, вытаскивая из тайничка бутылку портвейна и кулёк пряников.
Чехол от басухи у нас всё равно не использовался. А портвейном изначально я намеревался отметить удачное выступление. Конечно, поить школьниц алкоголем — затея сомнительная. Но раз уж дядя Витя любезно согласился купить мне бухла, грех не воспользоваться такой возможностью.
— Саша! — прошипела Варя. — Ты совсем, что ли?
— Отставить панику! Не пьянства окаянного ради, а здоровья для! — произнёс я, открывая бутылку и протягивая её Свете. — Все, по очереди. Для храбрости.
Из-за дверей каморки доносилось приглушённое пение про девичьи улыбки, но тут никто не улыбался. Все были напряжены и собраны.
— Ладно, если это поможет, — выдохнула Света и сделала пару глоточков.
Передала дальше, Екатерине. Не удивлюсь, если эта оторва уже успела попробовать всю линейку советских креплёных вин, потому что Катя без лишних слов приложилась к бутылке и тут же закусила пряником, чтобы перебить сивушное спиртовое послевкусие.
— Варя, — сказал я.
— Я не буду! — воскликнула она. — Мы, блин, в школе!
— Уже плевать, — жуя пряник, сказала Катя. — Пей, нормально всё будет.
— Варь, мне спокойнее стало, — похлопала глазами Света.
— Ладно! — буркнула она, видимо, с непривычки делая несколько широких глотков, будто это ситро.
Закашлялась. Я похлопал её по спине, выдал пряник, сам хлебнул портвешка, закрыл бутылку. Убрал обратно в тайник.
— Всё, всё, идём, он допевает уже, — зашипел я.
Портвейн странным образом придал уверенности нам всем, и мы вернулись в закулисье, к своим инструментам. На сцене тем временем мальчишка в фуражке поклонился зрителям и ускакал прочь.
— А сейчас для вас, дорогие зрители, выступит вокально-инструментальный ансамбль «Юность»! — громко продекламировала Полянская.
— Какая ещё «Юность»⁈ — возмутилась Катя.
Я выглянул из-за кулис, пытаясь найти взглядом Любочку. Та отыскалась в первом ряду, замахала мне руками, мол, выходите.
— Кто эту «Юность» придумал? Что за дела? — зашипела Варя.
— Кобра, по-любому, — скривился я. — Ладно, выходим.
Свету всё равно пришлось чуть-чуть подтолкнуть к выходу.
Мы вышли на сцену под вялые аплодисменты скучающей публики, быстренько подключили инструменты.
— Раз-раз… — пробормотал я в микрофон.
Тот засвистел, пришлось перетащить его немного в другое место. Катя уселась за барабаны, ей готовиться и подключаться не надо, Света встала позади всех, рядом с барабанами. Варя встала за синтезатор. Я расположился прямо по центру сцены, с зелёным «Уралом» на груди.
 
Я, по своему обыкновению, немного посмотрел в зал со сцены прежде, чем начать играть. Будь это всё в моём времени, половина присутствующих безвылазно сидела бы в телефонах. А здесь они просто перешёптывались и кидались записочками. Сюда, на концерт школьной самодеятельности, согнали всю школу, от начальных и до старших классов. В первом ряду сидели учителя и директриса. Чуть позади них сидели приглашённые родители. Не слишком много, в основном, родители выступающих, и я нашёл взглядом удивлённую мать. Через несколько мест от неё увидел Елизавету Константиновну, благосклонно улыбающуюся и пристально смотрящую на Варю. Другие родители особо внимания нам не уделяли.
Любочка махнула мне рукой, мол, начинайте. Подумала, наверное, что я заробел, впервые выйдя на сцену к такой толпе.
— Кристина немного ошиблась, объявляя нас, наша группа называется «Высокое напряжение»… — произнёс я в микрофон.
«Чёрный террор» однозначно звучало бы круче. Но фарш назад не провернуть.
— И мы исполним для вас песню ВИА «Земляне»… «Трава у дома»! — объявил я.
Зрители немного оживились, захлопали снова. В конце концов, это был всесоюзный хит, который знали все от мала до велика. Знали и любили.
Я обернулся и кивнул Екатерине, та начала отсчёт, палочкой ударяя о палочку. Немного быстрее, чем мы репетировали, но ладно уж, и так сойдёт. Разволновалась.
Всё волнение моментально исчезло, как только из колонок зазвучали первые ноты. Теперь я был максимально собран и сосредоточен. Как, надеюсь, и все остальные.
Варины пальцы порхали по клавишам синтезатора, наигрывая мелодию, Света переставляла аккорды, играя целыми нотами, чтобы звук был объёмнее. Я высекал квинты, чуть-чуть приглушая струны правой рукой. То самое «дж-дж-дж».
— Земля в иллюминаторе… — прильнув к микрофону, запел я.
Голос у меня был не сказать чтоб яркий и красочный, но разогретые портвейном связки со своей задачей справлялись. Зрители в зале притихли, слушая музыку, некоторые даже тихонько подпевали. С выбором песни я не ошибся.
Спокойный и чувственный первый куплет закончился бодрой барабанной сбивкой, чтобы смениться взрывным ярким припевом, слова которого знали все до единого.
— И снится нам не рокот космодрома! — гораздо агрессивнее запел я. — Не эта ледяная синева!
Синтезатор издавал «космические» звуки, перегруженная гитара ревела с такт с ускоренными барабанами. Катя зачем-то разогналась ещё сильнее, будто хотела поскорее отыграть и свалить отсюда.
На припеве подпевал уже почти весь зал, даже учителя и директриса. Учитель пения, вечно хмурый мужик, который сидел рядом со своим баяном, притопывал ногой в такт.
Исполнение отличалось от привычного всем варианта, но слова были понятны, мелодия та же самая, и народу нравилось. Как известно, дай народу то же самое, только немного другое, и он оценит. С перламутровыми пуговицами.
Я пропел второй куплет, снова перешли на припев. Услышал какую-то лажу, Света промахнулась с аккордом. Быстро исправилась, впрочем. Как я и учил, не останавливались. Никто из зрителей всё равно ничего не понял, лажа это или так и задумано. А даже если кто-то понял, то ничего страшного в этом нет. Это школьный концерт, всё-таки, а не международный конкурс. Если вспомнить всю лажу, которую я слышал вживую даже от самых техничных групп… Целого дня не хватит, чтобы перечислить.
Сейчас, главное, мне самому не налажать. Время для эпичного соло. Я даже шагнул из-за микрофона вперёд, чувствуя, как из меня прёт энергия. Вот оно, то самое ощущение, ради которого хочется подниматься на сцену снова и снова. Мой личный сорт героина. Когда ты делишься со зрителями своей музыкой и получаешь их эмоции в ответ.
Быстрый запил на самых тонких струнах, свип, легато, кусочек тэппингом на одной струне и возврат к основной мелодии, чтобы соло не выглядело просто набором техник, а отсылало к уже сыгранному материалу. Про мелодию многие почему-то забывают.