Нефритовый город

– Простите, это было грубо с моей стороны. Вы застали меня врасплох. Так пойдем домой?
Он кивнул и зашагал рядом, но на некотором расстоянии.
– А мне кажется, что вас непросто застать врасплох, Шаэ. Если бы я был злоумышленником, мне бы не хотелось встретить вас с этим вот ножом.
Шаэ хотелось сменить тему.
– Так кем вы работаете, господин Цун?
– Я охранник. Ничего особо опасного. Довольно скучная работа, по правде говоря. Надеюсь вскоре найти другую, поинтересней.
  
Он открыл перед ней дверь, и они поднялись по лестнице к квартирам. Он не задал встречный вопрос, но когда они поравнялись с дверью Шаэ, Цун остановился и сказал с насмешливой искоркой в глазах:
– Спокойной ночи. С этого дня не буду забывать поздороваться, находясь в радиусе досягаемости вашего ножа.
Когда Цун пошел дальше по коридору к своей квартире, Шаэ с горечью поняла, как ей недостает Чутья, чтобы понять, о чем он сейчас думает.
Шаэ выбросила Цуна из головы и легла спать, а как только проснулась, первым делом позвонила в резиденцию Коулов. Только что показалось солнце. На звонок ответил Дору.
– Шаэ-се, – сказал он с фальшивым и жеманным удивлением. – Почему мы еще не виделись? Я думал, ты чаще будешь бывать дома.
Шаэ поморщилась.
– Я была занята, Дору-цзен. Устраивалась. Очень много всяких мелких дел.
– Тебе следовало прийти ко мне. И вообще, почему ты живешь в таком месте? Я бы подыскал тебе что-нибудь получше, гораздо лучше.
– Не хотела беспокоить.
От того, что он знает, где она живет, Шаэ снова поморщилась. Она поспешно спросила:
– Лан дома?
– Ох, – сказал Дору. Последовала долгая пауза, и в голове Шаэ зазвенела тревога. – Боюсь, случилось кое-что неприятное. Наверное, тебе следует приехать.
Шаэ взяла такси до дома Коулов. Машина возмутительно медленно тащилась по утренним пробкам, протискиваясь между гудящими автомобилями, мотоциклами и нагруженными товарами велосипедами, и все они пытались приблизиться к перекрестку, не нарушая правил. Всю дорогу Шаэ невидящим взглядом смотрела в окно. Сердце ныло. Не потому, что кто-то пытался убить ее брата Хило. Это совсем не удивительно, даже странно, что этого не случилось раньше. Но никто ей не сообщил. Даже Лан. Если бы она не позвонила утром, то до сих пор ничего бы не знала. Возможно, в суматохе прошлой ночи им просто не пришло в голову ей позвонить. Она много лет была в другой стране, вне досягаемости. Возможно, не стоит так расстраиваться из-за того, что ей не сообщили немедленно.
Приехав, она обнаружила, что братья устроили военный совет. Повсюду были вооруженные и свирепые Кулаки, они охраняли ворота и вход в дом, ходили по территории и стояли в коридорах. В кабинете Колосса мрачно курили и обсуждали положение Лан и Хило, а с ними и Дору. Когда Шаэ вошла, их позы сказали ей обо всем: Лан прислонился к столу, впечатывая окурок в пепельницу, лицо натянутое и окаменевшее. Хило сидел на краешке кресла, уперев локти в колени и уставившись в пространство, в руке зажата сигарета. Дору откинулся на спинку другого кресла, скрестив ноги, и немного отстраненно наблюдал. В кабинете висело такое напряжение, что негодование Шаэ растаяло и сменилось неумолимым чувством тревоги.
Хило поднял на нее взгляд. На его лице пролегли морщины, из-за чего он казался другим, а не привычным беззаботным Хило. Шаэ заметила запекшуюся кровь под его ногтями, а под белой рубашкой, видимо, принадлежащей Лану, забинтованный живот.
– Тар в больнице, – сказал Хило, как будто она присутствовала тут с самого начала.
Шаэ даже не была уверена, который из братьев Тар, его ли она видела вместе с Хило в гостинице.
– Он поправится? – спросила она, потому что это казалось правильным.
– Он выживет. Там с ним Вен.
Хило встал и начал наматывать круги, как собака, которая никак не может лечь. Открылась дверь, и в комнату сунул голову Маик Кен. Шаэ видела в гостинице не его, значит, то был Тар, и сейчас он в больнице.
– Все здесь, – доложил Кен. – Мы готовы.
– Лан-се, – заговорил Дору, – я снова прошу тебя подумать. Все может плохо для нас кончиться. Мы еще можем договориться о мире в Трущобе.
– Нет, Дору, – отозвался Лан, погасил сигарету в пепельнице и вместе с Хило пошел к двери. – Уже нет.
По их траектории Шаэ поняла, что Дору отстранили. Лан больше ему не доверяет. Покушение на Хило подтолкнуло Колосса в сторону брата. Дору наверняка тоже это понял, потому что на его лице была написана обманчивая невозмутимость и он не сдвинулся с места, когда остальные вышли.
Шаэ последовала за братьями. Вестибюль кишел людьми Хило, вооруженными до зубов – саблями, ножами и пистолетами. Когда появился Хило, они обступили его со всех сторон. Он молчал, но будто каким-то образом отдавал должное им всем – долгим взглядом, кивком, прикосновением к плечу или руке.
Шаэ подошла к Лану.
– Куда вы?
– На Фабрику.
Он набросил кожаный жилет и застегнул его. Кто-то принес его лучшую саблю работы мастера Да Танори – длиной восемьдесят сантиметров, с полуметровым клинком из закаленной белой углеродистой стали и пятью нефритами в рукояти. Лан прикрепил ее к поясу. Шаэ давно не видела его таким воинственным, таким похожим на отца, и даже растерялась.
– Там засели те, кто хотел убить Хило. Гонт тоже там, возможно, и Айт тоже.
И тут до нее дошло – они собираются на бой. Шаэ схватила брата за руку.
– Чем я могу помочь?
Лан посмотрел на нее, и Шаэ поняла, насколько это глупый вопрос. Она ничем не могла помочь, только не сейчас, без нефрита.
– Нет, – ответил Лан. – Не позволяй Дору взять клан в свои руки.
Как будто его уже убили.
– Я разузнала кое-что еще, – сказала Шаэ, отчаянно пытаясь отсрочить его уход. – В Казначействе. Не хотела говорить в кабинете, при Дору, но мне нужно с тобой это обсудить.
– Когда я вернусь.
Лан быстро поцеловал ее в лоб.
– Почему ты не позвонил мне вечером?
– Не было необходимости. Ты не должна в это влезать. Я обещал не втягивать тебя ни во что, кроме того, о чем уже попросил, а это и так гораздо больше того, на что ты была готова.
Лан посмотрел поверх ее плеча, его лицо окаменело.
Шаэ повернулась. На лестнице стоял похожий на зловещую мумию Коул Сен – в белом халате, болтающемся на тощей фигуре. Он обвел свирепым взглядом собравшихся бойцов и с яростным презрением остановился на Хило. Потом ткнул костлявым пальцем в сторону младшего внука, как будто нацеливал оружие.
– Твоя вина, – рявкнул старик. – Что ты натворил? Ты всегда был лишь импульсивным забиякой. Ты уничтожишь эту семью!
– Дедушка, – предупреждающе сказал Лан.
Хило протиснулся вперед сквозь окруживших его бойцов.
– Меня пытались убить, дедушка. – Его голос был спокоен, но Шаэ знала, что Хило говорит так, когда в ярости. – И почти убили моего Кулака. Теперь это война.
– Айты не начали бы войну со мной! – Коул Сен схватился за перила, его руки дрожали. – Мы были братьями. У нас были разногласия, но война, война между Зелеными Костями! Если кто-то пытался тебя убить, ты это заслужил!
В глазах Хило блеснули огонь и обида. А когда он отвернулся, пелена презрения упала с него, как плащ.
– Пошли.
Бойцы последовали рядом с ним к входной двери и сгрудились у вереницы припаркованных на площадке перед домом машин.
Коул Сен поник и сел на ступеньку, его ноги сложились, как шаткий стул, халат очертил костлявые плечи и колени, словно простыня.
– Кьянла, – позвал Лан. – Помоги дедушке вернуться к себе. – Он похлопал Шаэ по спине и произнес вполголоса: – Побудь с ним.
Шаэ кивнула, пытаясь придумать еще какие-нибудь слова, вроде «будь осторожен» или «удачи», но все они не выглядели подходящими, а Лан уже уходил, спускался по лестнице крыльца и садился в машину, а какой-то из Кулаков открыл для него дверцу.
    
Глава 20. Чистые клинки на Фабрике
 
Старая Фабрика стояла прямо по ту сторону границы территорий, в районе Острие, контролируемом Горными. На здании по-прежнему красовалась надпись «Кеконская текстильная компания», написанная крупными выцветшими буквами на внешней стене, но уже много лет назад Фабрика превратилась в место сбора и тренировок Зеленых Костей Горного клана. По сведениям Пальцев и Фонарщиков Равнинных, передавших сообщения ночью и рано утром, двух выживших убийц, Гама Обена и Чона Даала, видели бегущими по Трущобе в эту сторону.