Нефритовый город

Прошло довольно много времени, около часа. Достаточно для того, чтобы тревога Андена превратилась в скуку, а потом в нетерпение. Наконец, Гонт вернулся.
– Идем со мной, – сказал он, снова без каких-либо объяснений, и повел его по коридору. Анден едва поспевал за его широкими и уверенными шагами.
По пути они миновали двух человек в костюмах, идущих в противоположном направлении. Взглянув на них, Анден решил, что один – это Ри Тураху, Шелест Горных, поскольку слышал, что Ри невысокого роста. Второй, по всей видимости, был одним из его подчиненных или Фонарщиком высокого ранга. Гонт и Ри не поприветствовали друг друга. Любопытно. Равнинный клан явно не единственный, в котором Шелест и Штырь не выносят друг друга.
  
Гонт остановился перед толстой закрытой дверью и помедлил, развернув широкие плечи к Андену.
– Да не мандражируй ты так, – посоветовал он. – Она не любит нервных. – Он толкнул дверь и пригласил Андена внутрь.
* * *
Айт Югонтин умер, не оставив наследника. Его жена и сын погибли во время войны, похороненные под тоннами безжалостной земли и грязи, когда бомбардировка шотарцев вызвала оползень и разрушила родную деревню Айтов.
Во время войны люди называли Айта Копьем Кекона. Он был смелой, мстительной и свирепой Зеленой Костью, воином, которого боялись и ненавидели шотарцы, он мало говорил, но опустошал ряды оккупантов и всегда скрывался в горах.
Его ближайший товарищ Коул Сен был старше, более закаленным мятежником, умелым и проницательным стратегом, и вместе со своим сыном Ду распространял листовки и передавал по радио подрывные сообщения, которые вдохновили Фонарщиков на создание сети, ставшей ключом к успеху Людей Горы.
Копье и Факел.
Через год после окончания войны Айт Югонтин усыновил трех сирот из своей бывшей деревни. Настаивая, что традиции и способности Зеленых Костей нужно сохранить и передать будущим поколениям кеконцев, он дал трем приемным детям – девочке-подростку и двум мальчикам помладше – военное образование в Храме Ви Лон. Девочка обладала бесспорным врожденным талантом, хотя и поздно начала тренировки. У старшего из мальчиков, Айта Има, самомнение превысило мастерство, и в двадцать три года он погиб от ножа в поединке. Младший, Айт Эода, имел достаточно способностей, но вырос пустым, предпочитая быть плейбоем и коллекционером произведений искусства, а не воином. Его сестра Айт Мадаши стала Шелестом Горного клана.
Через час после смерти отца Мада убила давнего Штыря клана. За этим немедленно последовало убийство еще трех соперников, все они были ближайшими друзьями и советчиками Копья. Зеленые Кости были ошарашены – даже не самим ее поступком, а тем, насколько быстро и открыто она это сделала, еще до похорон отца. Никто не ожидал, что Шелест обставит Штыря в сражении. Ее оппоненты внутри клана пожаловались Айту Эоде, в надежде, что он вернется из загородного дома на живописном юге острова и утихомирит сестру.
Кеконское выражение «шепнуть чье-то имя» ведет начало из периода оккупации, когда мятежники передавали по цепочке имена иностранных чиновников, которых нужно убить. Айт Мада шепнула имя своего брата, и днем позже любовница Эоды вышла из душа и обнаружила его лежащим в постели с перерезанным горлом и без нефрита.
Когда резня закончилась, Айт Мада послала сообщение бывшему отцовскому товарищу, Коулу Сену, выразив глубокое почтение и соболезнования по поводу смерти жены, а также заявив, как она огорчена из-за неизбежной вспышки насилия при передаче власти в Горном клане и что больше всего желала бы сохранить мир между кланами. Коул Сен велел Дору отправить на похороны друга пышный букет белосердечников и звездных лилий, символизирующих, соответственно, сочувствие и дружбу, и в ответном послании назвал его дочь Колоссом.
Через два с половиной года два клана поменьше слились с Горным. Клан Зеленые Ветры сделал это добровольно, его патриарх удалился на покой на юг Кекона, а остальные лидеры получили хорошие позиции в Горном клане. Другим был клан Три Ходки, и он согласился, только когда Гонт Аш отрезал голову его Колоссу.
* * *
Кабинет Айт Мадаши был просторным, светлым и захламленным. Книги и бумаги лежали на полках у стен, на столе и на полу. Из больших окон лился свет. Комната была разделена пополам: собственно кабинет и приемная с диваном и коричневыми кожаными креслами. Айт Мада сидела в одном из них, со стопкой папок на коленях. Ей было около сорока, одета в свободные льняные брюки, зеленый топ без рукавов и сандалии. Выглядела она так, будто только что вернулась с тренировки или с обеденного перерыва. Никакой косметики, длинные волосы стянуты сзади в удобный хвостик.
Анден точно не знал, чего ожидать. Он воображал, что Колосс Горных окажется гламурной дамочкой или роковой женщиной. Или крепко сбитой мужеподобной теткой, излучающей твердость и власть. А она выглядела совершенно обычной, не считая впечатляющего количества нефрита, сбегающего по рукам. В спиральных серебряных браслетах, обвивающих ее руки, словно змеи, наверное, было не меньше десятка камней на каждый. Столько нефрита, носимого с подобной легкостью, – для Зеленой Кости не нужно больше никаких символов статуса.
– Ты позвонил? – спросила она, не поднимая головы.
Гонт утвердительно фыркнул.
– Он понял. Разумный человек, как вы и сказали. Его брат собрал в Молоточке небольшую армию, но пока что они выжидают.
Айт закрыла папку, которую просматривала, и бросила всю стопку на полированный кофейный столик. Без лишних слов она указала Андену на диван напротив. Даже на таком расстоянии он чувствовал ее нефритовую ауру – ровную и сильную до красноты. В центре кофейного столика стояло блюдо с апельсинами и чугунный чайник.
– Чаю? – спросила Айт.
Застигнутый врасплох Анден ответил не сразу. Лишь когда Айт посмотрела на него таким же грозным, как и ее аура, взглядом, он сумел выдавить:
– Да, спасибо, Айт-цзен.
Айт открыла шкафчик под кофейным столиком и вытащила две маленькие керамические чашки. Одну поставила перед Анденом, а вторую перед собой.
– Только что заварен, – сообщила она, как будто очень важно наливать заложникам горячий чай, а не спитой. Сначала она налила себе, потом ему. Почетному гостю, в особенности дружественной Зеленой Кости, налили бы до хозяина, но Анден к таковым не относился. Он посмотрел на Гонта, втиснувшего мощное тело в кресло рядом с Айт. Она не предложила ему чай, и сам он себе не налил – он явно не был участником беседы и присутствовал лишь как молчаливый и беспокойный наблюдатель.
– Ты наверняка задаешься вопросом, почему тебя привезли сюда. – Айт не стала тратить время на любезности. – Мы сильно рискнули, воспользовавшись этой возможностью, чтобы с тобой поговорить. Не исключено, что твоя приемная семья припишет нашим действиям бесчестные мотивы, хотя на самом деле тебе это только пойдет на пользу.
Анден глотнул чая, только чтобы смочить пересохшее горло. Он был страшно озадачен, но с трепетом чувствовал – происходящее отличается от того, что он предполагал сначала, это затея куда более сложная, чем держать его в плену и спровоцировать стычку или добиться уступки от Равнинного клана по поводу спорной позиции.
– Мне сказали, ты ученик Академии Коула Ду, – продолжила Айт. – Когда я была маленькой, отец не позволял никому с кровью чужаков обучаться в Ви Лон, но теперь времена изменились. И я – не мой отец. Я ломаю традиции, когда вижу в этом необходимость и когда от этого будет польза. Думаю, можно преодолеть разногласия и забыть о прежних обидах. У тебя впечатляющая наследственность, и даже без крови или имени Коулов ты достойный представитель семьи. Предлагаю тебе войти в Горный клан.
  
У Андена заколотилось сердце. Он знал, что и Айт, и Гонт Чуют его страх, хотя выражения их лиц не изменились. Его реакция была признаком того, что он все понял, понял истинный смысл сказанного. Предать главу клана и приемную семью, перейдя к Горным, равносильно самоубийству, он никогда не примет такое предложение, и они это знают. Нет, это было едва завуалированное предложение не ему, а самим Коулам, Равнинному клану. Предложение о слиянии.