Наглый роман (ЛП)

Я пытаюсь снова заснуть, но до моего носа доносится восхитительный запах. Из кухни доносится шипящий звук, и пикантный аромат усиливается.
Мой желудок требует, чтобы я встала и проверила, что происходит.
Я проверяю уровень тошноты. Сегодня никакого дискомфорта. Я рада, что мой кишечник достаточно наполнен, чтобы оставаться внутри моего тела этим утром. Какое-то время я думала, что у моего ребенка любовная интрижка с туалетной водой.
— Давай сегодня вести себя хорошо, малыш. — Я похлопываю себя по животу.
Странно разговаривать со своим желудком, как будто там растет живое существо. Почти как если бы кто-то указал на мой диван и сказал мне, что это древний бог и я должна принести жертву.
Смешно.
Но я должна заключить сделку с ребенком, иначе следующие девять месяцев будут пыткой. Я голодна, и прошло так много времени с тех пор, как я что-нибудь ела.
Даже вкусные жареные оладьи мамы Мойры меня не удовлетворили. Вчера меня так подташнивало, что я провела половину вечера в ванной.
Теперь мое тело опустошено.
Я соскальзываю с кровати и засовываю ноги в шлепанцы ducky, в которых бываю дома. Это нелепый подарок, который Хадин подарил мне на день рождения. Он хотел пошутить, но они на удивление удобные, и один взгляд на них может вызвать у меня улыбку.
Дверь скрипит, когда я выхожу в коридор. Я делаю глубокий вдох. Вау. Понятия не имею, что делает Хадин, но ему лучше не останавливаться. И ему лучше поделиться.
Я врываюсь на кухню, и у меня чуть не случается сердечный приступ.
Хадин стоит у моей плиты… без рубашки. У него на спине непристойный слой мышц, начинающийся от плеч и сужающийся к тонкой талии. Его лопатки сексуально изгибаются, когда он переворачивает что-то на сковороде и фальшиво поет под какую-то песню, играющую в его наушниках.
— Хадин, — зову я.
Мое сердце бешено колотится.
Жар пробирает меня до костей, и это не имеет никакого отношения к дыму на кухне.
— Хадин!
Он мотает головой из стороны в сторону, издает "да, да", от которого любого музыканта передернуло бы, и кладет на тарелку блинчик.
Моя грудь поднимается и опускается в преувеличенном вздохе. Я подхожу вперед и толкаю его в бок.
— Хадин!
В тот момент, когда мой палец впивается в его кожу, Хадин вздрагивает и хватает меня за руку. Он отталкивает меня назад, нависая надо мной.
Его обнаженная грудь касается моей. На его левой груди татуировка в виде ангельского крыла с цифрами, написанными по краю. Мой взгляд задерживается там, прежде чем опуститься на его пресс. Я могла бы натереть сыр на этой стиральной доске. Сжалься.
— Ваня? Боже, ты меня напугала! — Серые глаза Хадина полны ярости, пока не останавливаются на моем лице. Густые брови выгибаются дугой в знак узнавания, и он отшатывается.
Он орет из-за музыки, поэтому я вытаскиваю один из наушников, и он возвращается к нормальной громкости.
— Ты уже проснулась? — спрашивает он.
— Одно очко в твою пользу, капитан Очевидность. Что ты делаешь на моей кухне?
— Готовлю. — Он поднимает лопаточку и сексуально улыбается мне. Он выглядит как плутоватый пират с коварными планами, и это определенно мой затуманенный, только что вставший с постели мозг посылает электричество прямо по позвоночнику.
— Я знаю это, — огрызаюсь я. — Почему ты готовишь голым?
— Ван, я надел штаны из уважения к тебе. Обычно я хожу без одежды.
Образ Хадина, отправляющийся в коммандос, вспыхивает в моей голове, и внезапно мой язык становится тяжелым. — Ну, э-э, ты не должен… э-э…
— Что? — Хадин врывается, его нос в дюйме от моего. — Что я не должен?
Я вижу крупным планом жесткие волосы, пробирающиеся между его брюшным прессом и исчезающие за поясом его облегающих спортивных штанов. Мой нос касается его татуировки.
Он настоящий мужчина.
И он весь такой у меня перед глазами.
Мое сердце колотится о ребра, как пулемет, производящий быструю стрельбу.
Нет.
Нет. Нет. Нет.
Я не позволю сексуальному телу и богоподобному лицу Хадина Маллиза лишить меня разума. Уже достаточно того, что он и его дурацкая сперма добрались до моей матки. Девушка должна где-то подвести черту.
 
Поднимая подбородок, я указываю на комнату для гостей. — Рубашку. Сейчас.
— Если я уйду, я выпью весь твой чай.
Мой гнев улетучивается. — Чай есть?
Он указывает на него. — Я вышел пораньше, чтобы забрать его сегодня утром. Ванильный латте. Я подумал, тебе не помешало бы чего-нибудь сладкого.
Если бы я уже не была замужем за этим человеком, я бы, вероятно, предложила ему выйти за меня снова.
Я бросаюсь прямо к вареву на столе и осушаю его, как чашку с эликсиром, которым оно и является.
— Так хорошо.
— Наркоманка, — бормочет Хадин.
— Диллер. — Я смотрю на него поверх чашки. — Кто продолжает поставлять это?
— Я? — Уголок его губ приподнимается.
— Ты даже продаешь их на ипподроме. — Я облизываю губы.
Его глаза следят за движением моего языка, прежде чем поднять их. — У меня нет чая для тебя.
— Так вот почему ваша секретарша всегда приносит мне чашечку, когда я прихожу?
— Правда? Мне нужно поговорить с ней об этом. — Он переворачивает еще один блинчик. — Смысл в том, чтобы заставить тебя чувствовать себя настолько неловко, что ты никогда не вернешься.
— Ха-ха.
Хадин отворачивается к плите, чтобы скрыть улыбку. — Кстати, отличные щипцы.
— Щ-щипцы?4 — Чай выливается у меня изо рта и капает в чашку. — Ты рылся в моем ящике с нижним бельем прошлой ночью?
— Да, Ваня. Я бросил все твои трусики на землю и катался в них, — отвечает он сухим голосом.
— Извращенец!
— Милая, я говорил о твоем кухонном оборудовании. — Он берет щипцы и переворачивает ими хрустящий бекон из индейки.
Вся кровь отливает от моего лица. — … Кухонное оборудование?
Он обходит стол, ставит тарелку с цельнозерновыми блинчиками и щиплет меня за щеку. — Не волнуйся. Я бы никогда не стал рыться в твоем ящике с нижним бельем. Я уже видел тебя в нижнем белье и все равно предпочитаю тебя голой.
Я прищуриваюсь и готовлюсь к драке с ним, когда раздается стук в дверь.
Хадин возвращается к приготовлению пищи, все еще тихо смеясь.
Я тычу в него пальцем. — Я сейчас вернусь. Держись подальше от моей спальни.
Джунипер у двери. На нем еще одна шелковая рубашка с рисунком в виде золотистого дерева. Его дреды собраны сзади в хвост, обнажая выбритые волосы по бокам. Его темные глаза напряжены, даже когда он улыбается мне.
Я указываю на его рубашку. — Ты не так застегнул пуговицы.
— Что? — Хрипит он. Затем опускает взгляд и чертыхается. — Дай мне секунду.
— Все в порядке? — Я внимательно наблюдаю за ним. Теперь, когда я смотрю, я замечаю, что его дреды перевязаны резинкой. Джунипер ненавидит использовать резиновые ленты в качестве резинок для волос, утверждая, что это ‘гетто’.
— Не беспокойся обо мне. — Он разворачивается, выглядит более собранным, но все еще немного расстроенным. — Ты вчера подал сигнал SOS. Что случилось?
Я кладу руку на живот. Как мне сказать ему, что я беременна, а отец — Хадин?
— Э-э…
— Доброе утро, Джунипер! — Хадин зовет из кухни.
Глаза Джунипера удваиваются в размерах. — Это что… — Он указывает пальцем и направляется к Хадину.
— Я могу объяснить. — Я плетусь за ним.
Широко улыбаясь, Хадин ставит на стол тарелку с беконом из индейки. — Хочешь позавтракать с нами? Я испек блинчики.
Взгляд Джунипера скользит по мускулам Хадина, прежде чем вернуться к его глазам. Он поджимает губы и издает звук “мм-хм", который знает каждая чернокожая мамочка.
— Ваня, я могу поговорить с тобой наедине? — шипит мой менеджер.
Я поджимаю губы и следую за Джунипером по коридору в свой кабинет, как ребенок, которого застукали за рисованием из баллончика за школьным спортзалом.