Страсть. Ненависть. Любовь (ЛП)
— Ох, бля, — выдохнул Киллиан, когда я начал себя поглаживать. Мой разум отключился от всего, кроме восхитительного ощущения желанного тела. — Леви… Твою мать. Ты охренительный и внутри, и снаружи.
Оставив свой член в покое, я погладил тугой пресс своего любовника, затем провел вверх по его торсу и ребрам к груди, и Киллиан заработал бедрами сильнее. Вверх и вниз, он вбивался в меня, а мое тело синхронно двигалось, как хорошо смазанная машина.
На каждом толчке я задыхался и сильнее впивался пальцами в мышцы груди Килла. В какой-то момент он сжал мои ягодицы и заставил остановиться. Я напрягся. Киллиан подо мной дрожал, член во мне пульсировал. Я наклонился и присосался к его губам.
Я кусал и втягивал их, затем, желая больше прочувствовать вкус, проник языком в рот. Когда Килл напрягся всем телом и сжал мои бедра так, что завтра точно появятся синяки, я произнес:
— Кончи в меня, Киллиан. Сделай то, что всегда хотел.
Киллиан толкнулся в последний раз, проехавшись членом по тому самому месту так, что перед глазами заплясали звезды. Я застонал, покрывая его шикарное тело горячими струйками спермы, и Киллиан окончательно потерял контроль.
Закрыв глаза, он откинулся на подушку и выгнулся дугой, погружаясь в меня еще глубже. Прикусив кожу на подбородке, я поцеловал его скулу, и в тот же момент Килл напрягся, задрожал и издал самый сексуальный в мире звук.
Когда волны оргазма схлынули, Киллиан прижал меня к себе вплотную. Я провел пальцами по его груди, наслаждаясь восхитительным послевкусием.
Наконец-то. Наконец-то Киллиан был внутри меня. Он говорил, что я стою ожиданий. Интересно, сильно бы он удивился, узнав, что и сам стоил каждой дискуссии и беспокойства, которые я когда-либо испытывал из-за влечения к клиенту. Я ему не лгал, говоря, что у меня проблемы… а они были.
Очень большие проблемы. Потому что после сегодняшнего я понял, что отдам все, лишь бы сделать Киллиана своим. Включая работу моей мечты, которая и привела меня в его жизнь.
ГЛАВА 26
Леви
— Ну что, — начал я, пытаясь отдышаться на пару вместе с Киллианом после третьего раунда, — до сих пор считаешь, что я того стоил?
Киллиан только провел пальцами по моей спине и промолчал. Я поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза, а он широко улыбнулся и шлепнул меня по заднице.
— Блядь, еще как стоил. Это было…
— Неспособность придумать подходящее прилагательное приму за комплимент.
Обеим ладонями Киллиан схватил меня за задницу и, перевернув, уложил спиной на матрас. Затем вышел из меня, скатал презерватив и ответил:
— Я сейчас выброшу это и схожу за влажной салфеткой и полотенцем. Но обещаю, когда вернусь, у меня будет много способов описать, насколько потрясающим был ты и все это.
Киллиан соскочил с кровати, и я оценил вид его скользкого от пота тела, облизав губы. Я понятия не имел, сколько прошло времени, и как долго мы удовлетворяли бушевавшую между нами ненасытную похоть. Что-то подсказывало, что мой голод вряд ли утихнет до восхода солнца.
— Ты же там не заснул? — спросил Киллиан, возвращаясь в комнату с полотенцем в руке и самодовольной улыбкой на лице. — Я знаю, что работал с тобой сверхурочно и все такое, но я с тобой еще не закончил.
— А я-то думал, что у меня нерабочее время.
— Как менеджер рок-группы, ты должен знать, что у тебя любое время — рабочее.
Забравшись обратно на кровать, Киллиан бросил мне полотенце и растянулся рядом.
— Так как бы ты это назвал? — спросил я.
Киллиан пробежал по мне взглядом.
— Личная консультация с клиентом.
Я усмехнулся.
— А по какому именно вопросу мы консультируемся?
— Совместимость?
— Хм-м-м, — протянул я, и, закончив вытираться, отбросил полотенце в сторону. — Насколько понимаю, это очень важно.
— Очень, — согласился Киллиан, лаская пальцами мое бедро. — Я хочу сказать, что не позволяю никому видеть меня таким обнаженным и… уязвимым.
Я опустил взгляд на твердеющий член Киллиана и выгнул бровь.
— По мне ты не выглядишь слишком уязвимым.
— Это на нервной почве.
— Я заставляю тебя нервничать?
Киллиан взял мою руку и прижал к своей груди.
— Я нервничаю из-за того, что к тебе чувствую.
Я посмотрел в голубые глаза напротив, и мое сердце бешено заколотилось. От увиденного захотелось испытать с Киллианом все, что только возможно.
— Ты серьезно, да?
Киллиан наклонился и коснулся меня своими губами.
— Наконец ты меня услышал.
— Ну, твой член довольно убедителен.
Его рот открылся, а глаза расширились.
— Что? — спросил я.
— Я пытался быть искренним, — сказал Киллиан.
— Знаю. Я тоже.
Киллиан тихо рассмеялся.
— Думаю, мне нравится эта твоя сторона.
— Ты думаешь? Я полагал, что ты уверен, — поддразнил я.
Закатив глаза, он спросил:
— Если я кое в чем признаюсь, ты будешь надо мной смеяться?
— Я подумаю, — Киллиан застонал, а я рассмеялся, толкнув его в грудь. — Я шучу. Просто никогда не думал, что ты можешь быть таким… милым.
— Продолжай в том же духе, и я перестану быть милым.
— Ладно, ладно. Что ты хотел сказать? Никаких заумных комментариев, обещаю.
Киллиан покачал головой, и я скрестил пальцы в клятве. Он вздохнул.
— Ты меня спросил, уверен ли я в этом. Леви, я был уверен в тебе с той минуты, как ты вошел в мою жизнь.
— Видишь, когда ты говоришь такие вещи, мне хочется тебе верить.
— Тогда почему не веришь?
Я с трудом сглотнул.
— Думаю, что начинаю.
— Хорошо. Потому что ты должен знать, я никогда не причиню тебе боли.
Я очень сильно хотел верить словам Киллиана, действительно хотел. Но я был не из тех, кто легко позволяет себе влюбиться. Не после той боли, через которую прошел в прошлый раз.
Но может быть… только может быть… на этот раз все будет по-другому.
— Позволь мне, — попросил Киллиан, прижимаясь своим лбом к моему. — Разреши быть для тебя единственным.
Лежа в объятиях Киллиана в окутывающей нас ночи, я засыпал и представлял, каково это — принадлежать Киллиану, и знать, что он принадлежит мне.
ГЛАВА 27
Киллиан
БАМ-БАМ-БАМ.
Из глубокого сна меня выдернул громкий стук в дверь, и тут же рядом на кровати кто-то подскочил.
Не просто кто-то — Леви.
Черт возьми. Я до сих пор был в его номере. Даже не помню, как отрубился, хотя это случилось не так уж и давно.
Приподнявшись на локте, я потер глаза тыльной стороной ладони и принялся наблюдать, как Леви в спешке натягивал вчерашние спортивные штаны. Сквозь занавески просачивалось солнце, освещая мужчину и выставляя на всеобщее обозрение его упругий зад.
Под лежащей на бедрах простыней у меня дернулся член, более чем готовый к следующему раунду.
Бам-бам-бам.
— Почему никто не открывает эти чертовы двери? — завопил Вайпер.
Леви замер и взглянул на меня. Не нужно было ничего говорить: через две секунды я был уже на ногах и, завернув простынь вокруг талии, скрылся из виду.
Какого черта Вайперу понадобилось в такую рань?
Было слышно, как Леви отпирает и распахивает дверь, не дожидаясь нового стука. Прижимаясь спиной к стене, я подвинулся ближе, чтобы подслушать разговор, при этом оставаясь вне поля зрения.
Вайпер тихо присвистнул.
— Леви, я и не знал, что ты тренируешься.
Черт, он что, не потрудился надеть рубашку? Я не мог его винить — Леви должен быть голым круглые сутки, каждый божий день — но не хотел, чтобы Вайпер видел то, что принадлежит исключительно мне.
Мне?.. Когда я начал думать о Леви как о моем?
Леви откашлялся.
— Вайпер, что тебе нужно?
— Мне нужно, чтобы вы, придурки, открыли свои чертовы двери.
Какой темпераментный говнюк.