Страсть. Ненависть. Любовь (ЛП)

Киллиан покачал головой, насколько возможно невинно, что было вообще не невинно. Поэтому прежде, чем он успел открыть рот и отвлечь, я продолжил:
— Второе, — я поднял средний палец и присоединил его к указательному, — как раз в тот момент, когда я все продумал, разложил по полочкам — ты занимался своими делами, а я своими. Так мы добрались до Австралии. И тебе приспичило сбросить свой чертов халат, показывая все — я махнул рукой в его сторону — это и, делая почти невозможным стереть это из моего гребаного сознания. А потом, будто этого недостаточно, ты пристаешь к моему брату, хотя сам терся об меня прошлым вечером. Ты. Самое бесячее человеческое существо, которое я когда-либо встречал.
Я остановился, чтобы перевести дыхание и попытался подумать, не упустил ли чего, и тогда Киллиан наклонился ко мне и ответил:
— Другими словами, ты на меня запал так же, как и я на тебя. Хм, даже не представляешь, как долго я ждал от тебя этого признания.
У меня отвисла челюсть. Ну конечно, только это из сказанного он и услышал.
— Я ничего не признавал.
Направив лодку в небольшую бухту, Киллиан замедлил ход и, наклонившись, погладил кончиком пальца пуговицу моей рубашки.
— Признал. В смысле не то, чтобы ты уже мне этого не говорил. Но приятно это слышать, когда ты трезв…
Я обхватил пальцами его запястье и остановил.
— Погоди секунду. Что значит «когда я трезв»?
ГЛАВА 16
Киллиан
Конечно, Леви не помнил, что сказал мне на танцполе в ночь моего дня рождения. Я от него этого и не ожидал, и честно говоря, даже если бы он вспомнил, сомневаюсь, что признался бы в этом без подсказки.
Обхватив меня за запястье, он снова спросил:
— Что ты имеешь в виду «когда я трезв»? Я что-то сказал?
Я просунул палец между пуговицами его рубашки и почувствовал тепло груди.
— Ты сказал, что я тебя волную, — расстегнув одну из пуговиц, я наклонился ближе и добавил: — Всегда.
Леви слегка задрожал. Ярость, секунду назад плескавшаяся в его глазах, превратилась во что-то другое — страстное, неистовое.
— Так это правда? — спросил я, когда теплый ветерок поднялся с воды и потеребил расстегнутую рубашку Леви. Мягкая ткань разошлась, открывая гладкую загорелую полоску кожи, и я ничего так не хотел, как облизать ее и поцеловать. — Ты хочешь меня?
Леви сжал пальцами мое запястье, и я увидел, как бьется пульс у основания его шеи. Черт, это так возбуждало.
— Я действительно так сказал?
— Да. Это правда или ложь?
Леви сглотнул, и впервые в жизни мне показалось, что мой сексуальный менеджер нервничает.
— Правда. Но…
— А-а, — я приложил палец к его губам. — Никаких «но». Ты скажешь это и отнимешь у меня только что одержанную большую победу.
Губы Леви под моим пальцем изогнулись, а в глазах отразилась улыбка, и мое сердце почти остановилось. Парень был чертовски красив, и он впервые искреннее улыбнулся мне за… недели.
— Я проплыву немного вперед и остановлюсь ненадолго, если ты не против. Я планировал отвезти тебя куда-нибудь на ланч, но сначала, думаю, мы могли бы… — Взгляд Леви упал на мои губы, я ухмыльнулся. — …поговорить.
Я убрал руки от стоявшего передо мной соблазнительного мужчины и уже собирался отвернуться, чтобы направить лодку в маленькую бухту, но Леви снял солнцезащитные очки и пристально на меня посмотрел.
— Это ничего не изменит, Киллиан. Неважно, сколько раз мы поговорим, ты все равно останешься собой, а я — собой.
— Ого, Леви, это… гениально.
— Заткнись, — парировал он, — ты знаешь, что я имею в виду.
Я глянул в его сторону и, судя по тому, как он теребил свои солнцезащитные очки, понял, что испытываемая минуту назад нервозность никуда не делась, даже если Леви и удалось спрятать ее за маской менеджера.
— Вообще-то, не знаю. Во всяком случае, тот факт, что ты это ты, и я это я должен изменить ситуацию. Леви, мы хотим одного и того же.
Остановив лодку и заглушив двигатель, я повернулся к Леви лицом, и тут он спросил:
 
— И чего же?
— Друг друга.
Лодка мягко покачивалась в спокойной воде. Леви застонал и закрыл лицо ладонями.
— Ты такой… такой…
— Сексуальный?
Леви опустил руки и пригвоздил меня взглядом, от которого мой член в шортах восторженно дернулся, хотя вряд ли мой визави это изначально планировал.
— Я думал, скорее упрямый и настойчивый.
— Или очаровательный и красивый.
Леви усмехнулся и снова надел очки.
— Ты очаровательный засранец, надо отдать тебе должное.
— Видишь? Сегодня это моя вторая победа — еще одна, и я на коне. Ну же, просто признайся, что не можешь дождаться увидеть меня снова голым? Я никому не скажу, что ты сдался так быстро.
— Нет, — ответил Леви и, повернувшись, направился на нос лодки. Затем уселся ко мне лицом. — Даже не думай, что у тебя все легко получится.
Я остановился на узком пространстве прямо перед Леви.
— А как насчет «трудно»? Потому что должен признать, Леви, у тебя отлично получается все утяжелять.
Взгляд Леви упал на стояк, который я не думал скрывать.
— Думаю, тебе лучше сесть вон там, — он указал на сиденья по правому борту, и я усмехнулся.
— Ну, если ты не можешь держать свои руки при себе, я мог бы…
— О господи! Ты бредишь.
— А ты чертовски горячий, когда становишься таким… вспыльчивым.
— Вспыльчивым? — спросил Леви. Я сел на предложенное место, но постарался вытянуть вперед ноги и подцепить своими стопами лодыжки Леви. — Я не становлюсь вспыльчивым.
— Ладно, тогда заведенным? Лучше так сказать? Потому что твоя пылкая сторона заводит меня с пол-оборота.
У Леви отвисла челюсть, и стоило мне подумать, что же получу в ответ, как он рассмеялся. Его смех звучал хрипло и сексуально. Леви прислонился спиной к перилам и примирительно поднял ладони вверх.
— Ладно. Ладно. Черт. Сдаюсь. Сегодня ты явно настроен серьезно и, — он оглядел укромное место, в котором мы бросили якорь, — если хочешь сказать, что моя деловая сторона тебя заводит, то кто я такой, чтобы останавливать? Я сокровище, и ты будешь счастливчиком, если сможешь меня заполучить.
Без шуток. Я не полный идиот. Я был бы несказанно счастлив заполучить хоть какую-то частичку Леви и не собирался упускать возможность прояснить ситуацию теперь, когда был с ним наедине, и он, казалось, готов слушать.
— Но вот в чем проблема, как ее видит мой практический деловой ум. Ты — международный рок-идол с миллионами поклонников, желающими попасть в твою постель в любой час дня и ночи, а я не желаю спотыкаться о них, когда буду из нее выбираться. Это не первое мое родео, Киллиан — я занимаюсь этим бизнесом уже много лет. И только потому, что у меня на тебя встает и размягчаются мозги, не значит, что я собираюсь выбросить все свои правила и здравый смысл в окно. — Леви сделал паузу и глубоко вдохнул, прежде чем выдать на одном дыхании: — Даже если ты до безобразия привлекателен.
Слова Леви продолжали звучать у меня в голове, а я сам внимательно на него смотрел.
— Леви? — Я снял солнцезащитные очки, желая, чтобы он видел: я сейчас скажу чистую правду. — Когда ты, наконец, поймешь, что я больше этого не хочу? Они мне не нужны. Я тоже много лет в этом бизнесе и всегда хотел то, что ты только что описал. Но с тобой. Черт, Леви. С самой первой секунды нашей встречи другие для меня исчезли. И если бы ты перестал так упорно сопротивляться мне на каждом шагу, ты бы это понял.
ГЛАВА 17
 
Леви
Господи. Быть объектом пристального внимания Киллиана — чревато разрывом сердца. Добавьте к этому слова, слетевшие с его губ. Удивительно, что я еще не свалился с проклятого сиденья.
Его голубые глаза умоляли поверить, и я безумно хотел довериться, но что-то из сказанного не давало покоя.