48 часов

Оригинальность конструкции «Файркрэста» заключалась в наличии двух дизельных моторов; только один из которых был собственно мотором. Другой же был оборудован добавочным подводным выхлопным клапаном. Достаточно было отключить подсос горючего и открутить четыре гайки (остальные были фальшивые), чтобы поднять верхнюю часть левого мотора вместе со всеми его причиндалами, и тогда глазам открывался мощный, суперсовременный радиопередатчик, занимающий более восьмидесяти процентов объема фальшмотора. С помощью этого аппарата и телескопической двадцатиметровой антенны, спрятанной в одной из мачт судна, можно было в любую минуту связаться даже с Луной. Как правильно заметил Томас, у нас были исключительно большие резервы энергии. Но в данную минуту у меня не. было намерений связываться с Луной, наладить контакт мне надо было с дядюшкой Артуром, офис которого, так же как и жилище, находился в Кингтсбридже, в Лондоне.
Оставшиеся двадцать процентов объема кожуха мотора занимала коллекция самых разнообразных предметов такого свойства, что на них с изумлением и озабоченностью посмотрел бы даже заместитель комиссара Скотланд-Ярда. Среди прочего, например, специально для нас сделанные взрывчатые смеси, химические детонаторы и миниатюрные устройства, регулирующие время взрыва, с точностью от пяти секунд до пяти минут. Все, естественно, оборудовано специальными присосками. Находилась там также сумка с полным снаряжением взломщика, включая, натурально, великолепный набор отмычек. Были там и различные подслушивающие устройства, которые выстреливались на внушительное расстояние с помощью обычной ракетницы, стеклянные баночки с безобидными на вид таблетками, которыми можно было усыпить на долгое время по крайней мере батальон, четыре револьвера с внушительным боекомплектом: два люгера и два немецких «лилипута» калибра 4,25 — самые маленькие и весьма результативные автоматические пистолеты, которые можно спрятать в любой части одежды, даже в рукаве, при условии, конечно, что твой костюм шили специалисты из твоего родного министерства. Короче, если бы кому-нибудь пришло в голову использовать все, что здесь находилось, у него на долгое время оказалось бы дел невпроворот.
Ханслет взял люгер, проверил магазин и быстро вышел. Его поспешность объяснялась отнюдь не тем, что внезапно он услышал крадущиеся по палубе шаги, просто он не хотел присутствовать при моем разговоре с дядюшкой Артуром. Я не мог осуждать его — не могу не признаться, что я сам предпочел бы не присутствовать при разговоре дядюшки со мной.
Я вытянул два изолированных провода питания передатчика, соединил их с аккумуляторами с помощью острых, как пила, зубчатых клемм, надел наушники, дал позывной сигнал и стал ждать. Частота, на которой работал мой передатчик, была отрегулирована так, что на нее не мог наткнуться ни один радиолюбитель.
Уже через минуту замигала красная контрольная лампочка, я отрегулировал прием, и электронный глазок загорелся ярким зеленым светом.
— Говорит станция SPFX, 5PFX слушает.
— Доброе утро! На связи Каролина. Хотел бы поговорить с шефом.
— Подождите минутку…
Дядюшка еще спал. Жаль. Внезапно разбуженный в такое время, он вряд ли будет в хорошем настроении… Прошло три минута, потом в наушниках снова загудело.
— Добрый день, Каролина. Аниабелла слушает.
— Добрый день. Моя позиция 481, 281.
Было бы совершенно напрасным Делом искать эти координаты на военных картах. Их можно было найти только на двенадцати специальных экземплярах карт, часть которых была у меня, часть у дядюшки Артура.
— Слушаю вас, Каролина.
— Вчера вечером' я нашел пропавшее судно на расстоянии шести — восьми километров от места, где я сейчас нахожусь. Посетил его палубу.
— Что посетили?
— Его палубу. Прежний экипаж исчез. На борту находится новый, гораздо меньший по количеству.
— Вы нашли Бетти и Дороти?
Несмотря на наличие в наших передатчиках целой системы искажения и глушения переговоров, дядюшка Артур употреблял всякого рода псевдонимы и вел разговор страшно осмотрительно. Он просто обожал эти штучки. По его милости мы все имели женские имена, первые буквы которых соответствовали первым буквам наших фамилий. Таким образом сам дядюшка превратился в Аннабеллу, я стал Каролиной, Бейкер — Бетти, Дельмонт — Дороти, а Ханслет — Харриет. Все вместе это звучало как коллекция названий циклонов в Карийском море.
 
— Да, я нашел их, — я вдохнул побольше воздуха. — Они уже не вернутся домой, Аннабелла.
— Ах так! Не вернутся, — механически повторил он.
Потом наступила тишина. Мне уже стало казаться, что связь прервалась, когда раздался его голос, совершенно лишенный выражения:
— Я предупреждал вас, Каролина.
— Да, Аннабелла, вы предупреждали меня.
— А судно?
— Ушло.
— Куда?
— Не знаю. Возможно, на север.
— Возможно…
Дядюшка Артур никогда не повышал голоса. Но мне нетрудно было вообразить себе степень его бешенства, особенно когда он сам отказался от всякой конспирации.
— Куда на север? По направлению к Исландии? В норвежские фиорды? Чтобы перегрузить свой груз на другое судно где-то посередине Атлантического океана или в Баренцевом море? Сущие пустяки — каких-нибудь два миллиона квадратных миль! Вы упустили судно! Несмотря на все труды, потерянное время, несмотря на подробнейшие планы действий, огромные затраты. Вы упустили судно!
О планах он мог и не упоминать, тем более что я сам их разрабатывал.
— Вы потеряли также Бетти и Дороти!
Он снова начал употреблять псевдонимы, значит, к нему возвращалось хладнокровие.
— Да, Аннабелла, вы правы. Но это еще не все, сеть кое-что похуже. Вы желаете меня выслушать?
Теперь уже во мне начала подниматься злость.
— Я вас слушаю.
— Я рассказал ему все до конца.
— Понятно, — суммировал он. — Вы потеряли судно. Так же как и Бетти с Дороти. Наши противники вас опознали. Тайна — единственный наш козырь, гарантировавший успех операции, — раскрыта. Ваши возможности… уверенность, что задание будет выполнено, в такой ситуации абсурдна… Прошу быть в моем офисе в девять вечера. Передайте Харриет, что он должен отвести катер на базу.
— Слушаюсь, адмирал, — к чертям собачьим его Аннабеллу! — Я ожидал этого. Что поделаешь, испортил дело. Разочаровал вас, сэр. Вы отстраняете меня от работы.
— Сегодня в девять вечера, Каролина. Буду издать.
— Вам придется долго ждать, Аннабелла.
— Что вы хотите этим сказать?
Если бы дядюшка Артур в принципе мог говорить тихим бархатным голосом, эту фразу он произнес бы именно так. К сожалению, дядюшка обладал только монотонным голосом без всякого выражения, в котором тем не менее было больше веса и силы, чем в голосе лучшего драматического актера.
— У меня тут нет аэродрома, Аннабелла. Теплоход из Глазго придет только через три-четыре дня. Погода все ухудшается, и я не рискну вывести судно за волнорез. Короче говоря, я тут заблокирован.
— Вы меня принимаете за идиота, сэр? Требую немедленно сойти на берег. В двенадцать часов вас заберет вертолет из спасательной службы. Сегодня в девять вечера у меня! И попрошу не заставлять себя ждать слишком долго!
Я все-таки сделал последнюю попытку.
— Сэр, вы не могли бы дать мне дополнительно двадцать четыре часа?
— Вы напрасно занимаете мое время. До свидания.
— Прошу вас, сэр!
— Вы становитесь просто смешным, и зря тратите свое и мое время. До свидания.
— До свидания. Может, оно когда-нибудь и состоится, хотя меня бы это очень удивило.
Я отключил передатчик, закурил сигарету и застыл в ожидании. Ему понадобилось всего полминуты, чтобы вызвать меня снова. Я заставил его прождать, еще столько же, прежде чем ответил. Я был совершенно спокоен — кости брошены и последствия меня уже не интересовали.
— Каролина, это вы?
Я мог бы поклясться, что слышу в его голосе легкое волнение, а это дорогого стоило.
— Да, это я.
— Что вы сказали, сэр, прежде чем отключиться?