Маг Стихий (СИ)
— Обязательно родной. Ты ведь хочешь когда вырастешь, быть сильным и удачливым? Вот этот ритуал и должен тебе в это помочь. Ложись, родной. Ты ведь знаешь, дедушка никогда не пожелает тебя зла и не сделает больно, — Хех… Подобные слова могли бы показать верхом лицемерия и двуличности людям, кто знал настоящую историю жизни и деяний Гюнтера во времена его службы на Геллерта. Каких-то тридцать лет назад этот же человек, что с таким трепетом сейчас печётся о физическом и психологическом своего здоровье малолетнего родственника, мог за одни единственные сутки пустить под нож больше сотни человек в своих пентаграммах, иных геометрических фигурах и магических рисунках ритуального назначения. Вот только там он резал подопытный или расходный материал, а своего единственного родного человека, оставшегося от горячо любимой племянницы, он до умопомрачения любил и на самом деле желал ему только всего самого наилучшего.
— Нууу ладнооо… — нехотя протянул малец и лег в центр замысловатой фигуры, куда ему ранее указал дедушка и стал ожидать, когда всё закончится и его наконец отпустят. После чего он сможет вернуться к себе в комнату, где у него находился недавно подаренный Гюнтером набор зачарованных оловянных солдатиков. Очень уж они ему нравились и ребенку хотелось как можно скорее вернуться к ним и продолжить свою игру.
Когда же Магнус оказался в нужном участке сложного ритуального рисунка и занял необходимую позу, Гюнтер усыпил своего внучатого племянника чарами и приступил к священнодействию. Ритуал, который он собирался провести над подопечным был до жути тёмным, так как требовал одиннадцать человеческих жертв, которые сейчас находились тут же в подвале и пребывали под чарами невидимости, а также в беспамятстве. И теперь, когда ребёнок крепко спал и не мог видеть дальнейшего, Гюнтер сбросил с жертв чары и разместив их в положенных местах гексаграммы, начал зачитывать длинный катрен на одном из наречий кельтского языке, а после того, как нужные слова были произнесены, престарелый маг стал поочередно и методично вскрывать глотки одиннадцати несчастных, участь которых заключалась в том, чтобы «поделиться» своей удачей и жизненной силой со спящим Магнусом.
Увы, но из-за ошибки молодости, из-за того что он сделал в своё время ставку не на того, Гюнтеру пришлось заплатить высокую цену. В 1944 году он в одночасье лишился всего: мэнора, жены, сына, двух дочерей и родового камня. Он так и не смог выяснить, кто его предал и каким образом советским магам удалось найти лазейку, ведущую в лакуну, где находился его мэнор и родные, но это уже и не столь важно. В тот час, когда артефакт находящийся всегда при нём и показывающий состояние здоровья его семьи вдруг резко взбеленился и диагностировал, что никого из его самых близких не осталось в живых, у старого немца произошёл надлом.
Но как бы ему тяжело не было, он не ударился в отчаяние и горе, а словно безупречный и хорошо отлаженный механизм швейцарских часов, вместо того, чтобы провалиться в пучину одолевающих его чувств и эмоций, Гюнтер отгородился от них ледяной стеной и тут же принялся действовать, приводя в исполнения план по собственному сокрытию, как от «своих», так и от красных. И в тот же день им была проведена диверсия в их скрытом в Альпах нацистском исследовательском институте, директором которого он уже не один год работал. У него давно всё было к этому подготовлено и собрано для побега. Вот только он и подумать не мог, что его родовой мэнор, а также семья, окажется уничтоженным и что именно это послужит сигналом к его исчезновению.
Континент он покидал с всего лишь одним единственным зачарованным чемоданом, но в котором скрывалось огромного объёма свернутое пространство, отчего его багаж мог с легкостью поспорить с чемоданом Ньюта Саламандра. Вот только у Гюнтера в нём находились не вольеры и комфортабельные для разного рода экзотических волшебных тварей индивидуальные ареалы, а очень уютное жилью, лаборатория, огромный склад битком набитый ценными материалами и ингредиентами, которые он выгреб из института, перед тем как его покинуть и взорвать. Диверсия совершенная Гюнтером должна была полностью лишить шанс отыскать причины произошедшего заинтересованными сторонами. Ко всему прочему, также у него в багаже хранились все его деньги, почти сотня тысяч золотых, которые он перед отбытием в Англию снял со своего бывшего родового счёта, после чего аннулировал оный. После уничтожение родового камня, его фамилия стала всего лишь пустым набором звуков и не несла больше в себе никакого магического значения. А раз так, то теперь он легко мог начать всё с чистого листа, да только горечь от потери семьи не делала эту открывшуюся возможность такой уж приятной и привлекательной. Слишком большую цену ему пришлось заплатить за то, чтобы начать новую жизнь без темных пятен в биографии.
Прятаться от своих бывших сослуживцев и русских он решил в Англии, где у Майера уже давно имелся плацдарм.
Гюнтер Штраус был очень слабым магом, почти сквибом, когда в 1938 году на одной из улочек Берлина, куда по рабочим делам прибыл из Англии, он случайно столкнулся с Гюнтером Майером. Не сказать, что внешне они были сильно похожи, но при наличии магии это было не столь важным. Главное, что выбранный Майером в качестве возможного пути отступления личность была немцем и его тезкой, не нужно будет в случае чего учиться откликаться на другое имя, а также проживала в Лондоне.
И уже в тридцать девятом году Гюнтеру Майеру удалось без привлечения к себе внимание покинуть расположение Германии, где он уже плотно увяз в делах и планах Тёмного Лорда и был руководителем исследовательского отдела Ананенрбе, куда его лично назначил Геллертом Грин-де-Вальдом и отправиться в Англию, где спустя три дня бедолага почти сквиб отправился на встречу с предками, а его тело стало големом и всё это время, до момента бегства Майера в Лондон, отыгрывал роль домоседа, изредка появляясь в магазинах и на улице, не давая о себе забыть соседям. Ну а когда Гюнтер Майер оказался в сорок четвертом году в Англии, он ликвидировал созданного им при помощи ритуалов и магии крови голема и занял его место, став для всех Гюнтером Штраусом.
Единственными разумными, кто в последствии был посвящён в тайну его настоящей личности были его племянница Агнесс и её муж Олаф Ларссон, чистокровный волшебник в пятом поколении, происходящий из семьи потомственным скандинавских боевых магов, который всю свою недолгую историю зарабатывали себе на жизнь наёмничеством.
Такова была настоящая история Гюнтера, ныне Штрауса, который с момента потери родового камня задался целью сделать своего племянника основателем нового рода. Умереть безродным он считал для себя несмываемым позором и готов был пойти на всё ради своей мечты, хотя бы на старости лет вновь стать членом рода и уйти в Вальхаллу родовитым магом! Смерть его племянницы с мужем стало очередным большим горем для его израненной души, но с одной стороны это открывало для него беспрепятственную возможность воспитать из Магнуса достойного будущего главу рода. Теперь лишь от него зависит, каким человек он вырастит.
И сегодня он собирался сделать первый шаг на пути к своей мечте. Основатель рода должен обладать исключительными качествами, сильным телом и магией. И ритуал, что он провёл над Магнусом, должен был помочь Гюнтеру в этом нелёгком деле взращивания и воспитания сильного мага. Но что-то пошло не так.
Когда жизненная сила покинула всех жертв и подойдя необходимые процедуры находясь в запущенном магическом механизме ритуала по преобразованию силы в подходящую для ребенка энергию, что должна была не только укрепить его здоровье, но даже повлиять в положительную ключе на такую эфемерную характеристику разумного, как удача, тело ребенка стало вдруг биться в судорожном припадке и с каждой новой секундой частота конвульсий только нарастала. Разум Гюнтера стал суматошно искать этому причину и пытаться придумать выход из сложившейся непредвиденной ситуации. Увы, но пока шёл ритуал, он никак не мог вклиниться в него без фатального вреда для малыша и только когда руны в магическом рисунке потухли, а ритуал перестал действовать, Гюнтер бросился к племяннику с палочкой в руке и со скоростью виртуоза начал выводить ей диагностические чары, которые применил к ребёнку.