Творческий подход к предвидению (ЛП)

Она кивнула и немного накренилась, принюхиваясь. Запах был слабым, но Акана учуяла Констанцию и Хобарта.
— Их здесь нет.
— Понятное дело. Умные люди сваливают с дороги разъяренных драконов.
Она неохотно усмехнулась.
— Это многое объясняет.
Он ткнул в ее левое плечо так сильно, что Акана хмыкнула.
— Вон там. Поверни налево.
Акана повернула, ловя крыльями внезапный восходящий поток воздуха.
— Вижу.
По дороге ехал темный седан, от которого воняло Малмейнами. Акана испытывала искушение стереть с лица земли весь клан, чтобы не дать им снова причинить кому-то вред, но Шейн не одобрил бы такое проявление жестокости.
Проклятье.
— Я вижу то, что начинается на «Д», — протянул Джейден.
— Драконья еда?
— Поздравляю, ты выиграла куколку.
— Лучше я возьму фунт ее мяса, — Акана налетела на машину. Внутри седана она почувствовала запах двух людей, за которыми охотилась, двух людей, которых могла бы оставить в живых, если они выдадут когтям Аканы и зубам Джейдена настоящих преступников. Она приземлилась на крышу, вцепившись в ту, когда машина вильнула в бесполезной попытке сбросить Акану.
Идиоты. Акана стала разрывать крышу по кусочкам. Когда от крыши практически ничего не осталось, Акана снова взлетела, зависнув над мчащейся машиной. Малмейнам стоило догадаться, что стеклопластиковая банка не спасет их от ее гнева.
— Где Констанция?
Сесилия Малмейн, лицо которой было бледнее обычного, в ужасе уставилась на Акану, которая легко поспевала за скоростью машины.
— Явно не здесь.
Джейден наклонился к ее шее.
— Привет, милая. Помнишь меня? — он спрыгнул в машину и схватил Генри за шею. Сидхе ударил по тормозам, но вампир держался крепко. Вместо того, чтобы сбросить Джейдена, Генри получил четыре колотые раны от когтей вампира.
— Ого какой непослушный!
Акана опустилась на крышу и выдохнула дым в сторону женщины-Сидхе.
— Где Констанция и Хобарт?
Генри напрягся, жест был настолько незаметен, что Акана не заметила бы, если бы не была так сосредоточена на паре.
— Я не знаю, о ком ты говоришь.
Джейден наклонился и слизнул кровь, стекающую по шее Генри.
— Хм?
— Констанция едет в Нью-Йорк, — Сесилия дрожала, внимательно следя за языком вампира, скользящим по плоти ее любовника. — Думаю, Хобарт поехал с ней.
— Лжец, — зашипел Джейден. Он опустил руку и вцепился когтями в член Генри, выкручивая тот. — Если хочешь узнать все о трансгендерном образе жизни, то можешь продолжать врать.
Генри сглотнул и замер, ведя себя очень, очень тихо.
— Констанция в безопасном месте. Хобарт с ней.
— Где? — Джейден дернул рукой, и Генри вскрикнул.
— Омаха! — Генри покраснел, а его лицо превратилось в маску боли. — Они в Омахе, — он повернулся к Акане с мольбой в глазах. — Дункан знает, о чем я говорю.
Джейден замер, советуясь со своей парой, а затем выпалил адрес. Генри с облегчением кивнул.
— Пожалуйста. Отпустите нас. Или хотя бы отпустите Сеси. Умоляю.
Джейден посмотрел на Акану и выгнул бровь, позволив ей решать.
— Вы дали клятву верности Белому Двору?
Генри сглотнул.
— Нет.
Его ответ был таким тихим, что Акана еле расслышала слово.
— Черному?
Генри едва заметно кивнул.
— Когда?
— Разве это имеет значение? — Джейден печально покачал головой. — Клан Малмейнов уже пал. Черт, — он отпустил Генри с выражением отвращения на лице. Генри и Сесилия не сделали ничего такого, чтобы заслужить наказание от Клинка. То есть, Акана и Джейден могли только запугать их, чтобы найти Констанцию и Хобарта, но никак не убить.
Значит, Акана заставит страдать Генри и Сесилию, заставит истекать кровью, заставит сдать Констанцию и Хобарта. И весь процесс доставит ей наслаждение.
— Где остальные члены клана?
— Некоторые направились в наш новый дом, другие отказались присоединиться и стали искать убежище в Белом Дворе, — Генри вздрогнул… и не без причины. Если лорд Малмейн официально присягнул на верность Черным, то все члены клана считались черными. Глорианна не пожалеет их. Белая Королева ввязалась в игру, к которой не была готова, и проиграла еще до того, как сделала первый ход. Бедные сукины дети, побежавшие к ней, не найдут пощады.
 
— Убирайтесь отсюда. Но помни, если расскажешь Констанции, что мы идем за ней, то кастрация будет наименьшим из твоих наказаний. Ясно? — Джейден снова устроился на спине Аканы. — Теперь мы враги.
— Мы всегда ими были, — пробормотал Генри.
— Нет. Не были. Но ты слишком слеп, чтобы увидеть это, — Джейден похлопал Акану по шее. — Полетели.
Акана кивнула.
— Да, мой лорд.
Она оставила пару в разрушенной машине. Глаза Сидхе чуть не вылезли из глупых голов, когда Акана признала Джейдена своим лордом. Она никогда не давала клятву верности раньше и не дала бы сейчас, если бы не Шейн. Пусть думают, что ее присутствие в клане Джейдена дает им преимущество перед провидицей. Может, это удержит Малмейнов от дальнейших попыток.
Акана летела, страшась предстоящего разговора с Хобом. Робину не понравится развитие событий. Этот человек действительно ненавидел проигрывать.
***
Шейн потерялся в кошмарном мире боли и разрушения. Видения приходили все быстрее и быстрее. Не в состоянии осмыслить увиденное, он оставил попытки разобраться. Шейн позволял образам мелькать перед глазами, не в силах спрятаться от собственных сил даже в глубине своего разума. Многие из видений показывали, что случится с Шейном, если он сдастся, если позволит сладкому шепоту темной силы, которая в данный момент объяла его тело, взять верх и направлять его видения. Не нужно было быть гением, чтобы понять, кем являлась эта соблазнительная женская фигура, шепчущая ему на ухо.
Темная Королева, первая Сидхе, перешедшая на темную сторону. Первый вампир.
Вампиры уже забыли предания, которые гласят, что их способность обольщать жертву, доставляя той удовольствие или боль, исходит от королевы Сидхе. Подобный навык присущ большинству Сидхе. Но Шейн это помнил, хотел он этого или нет. Когда она отдала свою душу демону, маскирующемуся под человека, то он наделил ее мощью, превосходящей силы любого Сидхе, когда-либо жившего на этом свете. Но в глубине души она все еще была Сидхе.
Промелькнул образ кремовой груди, а затем его яйца объяло мучительное пламя, заставляя Шейна кричать и требовать освобождения. Снова появилось видение — Шейн стоял на черной дороге, наблюдая, как что-то или кто-то уезжает, тот, с кем ему отчаянно нужно было поговорить. Затем еще один образ — перед ним лежала избитая и истекающая кровью Акана, ее крылья были разорваны, а рога вырваны из головы. Ее золотые глаза потускнели и стали безжизненно-черными.
Шейн извивался в своих оковах, желание спасти свою пару перекрывала остальные потребности.
Видение исчезло, сменившись образом больничной палаты. Хорошенькая женщина стояла над ребенком и улыбалась, вливая яд в его вены.
— Мы теряем его.
— Где, черт возьми, Кэсси?
Шейн едва слышал голос своей сестры, но ее страх вызвал другое видение. Мойра, закованная в цепи и обнаженная, была отмечена бесчисленным количеством синяков, как личная корова вампира, настолько злобного, что по сравнению с ним Темная Королева была похожа на овчарку. Ярко-рыжие волосы вампира заставили Шейна вздрогнуть от ужаса.
— Если разум Шейна сломается, то ничто не вернет его обратно.
Зазвенел колокол Свободы20, замолчав на третьем ударе.
Дункан. Голос принадлежал Сидхе, который женился на его сестре.
— Шейн! Послушай! Если ты сдашься, то Акана умрет. Ты меня слышишь? Акана. Умрет!
 
«Акана».
Видения закружились с новой силой, теперь перед взором Шейна всплыл образ, который когда-то заставил его создать скульптуру «Акана». Дракон парил, высоко и свободно, радуясь каждому движению своего тела. Шейн наблюдал за ней, пока один малыш сжимал его ладонь, а второй отчаянно пытался последовать за матерью в небо.