Осколки (СИ)

— Вам так важно знать? — по привычке ощетинилась я.
— Нет, совершенно праздный интерес и вы имеете полное право не отвечать.
— Да нет… я попросила у вас помощи и вы не отказали, будет честно утолить ваше любопытство, — я сделала паузу, прикидывая, с чего начать и как бы обойтись без подробностей. Да, у Сергея с этим всегда было лучше.
— Однако… — протянул врач, когда я закончила, — Два месяца всего, а вы так за него бьётесь.
— А разве есть какие-то общепринятые сроки, раньше которых биться нельзя?
— Что вы такая колючая, Саша? Ну циник я, работа такая. Знаете, сколько я видел ушедших жен, бросивших девушек? Вы такое любопытное исключение, что я не стесняюсь лезть к вам со своей прямолинейностью.
— Вы не первый это говорите. Я не считаю, что-то, что я делаю, это подвиг.
— Это не подвиг, — согласился Степан Федорович.
— Хотя бы вы согласны.
— Я циник. И врач. Хотя это почти синонимы. Но я хочу, чтобы вы понимали все возможные исходы.
— Это вы про то, что Сергей может очнуться другим человеком? Меня пугали этим уже.
— Инвалидном, Саша. Очнутся он может инвалидом, давайте называть вещи своими именами. Вы готовы к такому исходу?
— Вы так говорите, будто у меня есть выбор.
— Есть. Сколько вам? Чуть за двадцать?
— Двадцать четыре.
— Двадцать четыре… и вы положите жизнь на служение инвалиду? Хорошо если он будет в своем уме.
— Чего вы от меня хотите? — я устала от этого разговора, и он становился мне неприятен.
— Чтобы вы понимали на что соглашаетесь. И понимали все последствия. Подозреваю, что вы верите только в стопроцентно хороший конец, но практика показывает, что он случается далеко не всегда.
— Вы всерьёз думаете, что я об этом не знаю? Что я не рассматривала варианты? Только я не могу по-другому.
— Любовь, стало быть? — мне послышалась ирония в голосе врача.
— Думайте что хотите.
— Не обижайтесь, Саша.
— Не обижаюсь. Я понимаю, что вы циник и врач, и это почти одно и то же.
— А вы языкастая. Буду думать, что говорить, — мужчина впервые улыбнулся.
Мы почти пришли, до гостиницы от клиники было минут пятнадцать неспешным шагом.
— Саша, такой момент. У вас виза есть?
— Нет.
— Тогда нужен сопровождающий с визой. На оформление времени нет, сами знаете, что такие вопросы за день не решаются.
— Надо, значит будет, — кивнула я, соображая, где быстро найти человека, которому буду доверять. Очень быстро найти.
— Очень надеюсь. До завтра, Саша.
Я вернулась назад. Я ведь не могу не зайти к нему. Пока я нервничала и ждала вердикт Степана Федоровича к Сереже зайти не могла. Почему-то казалось, что он поймет мои переживания, почувствует их, а я совсем этого не хочу. Одно дело, что мне без него плохо, а другое шансы на счастливый конец. Не хочу, чтоб Сергей понимал, насколько этих шансов мало.
Всей душой ненавижу эту палату, противный писк мониторов, холод, стерильность. Ненавижу.
— Привет, — голос в полупустом помещении звучит странно, — знаешь, я так боялась, что врач откажет, что скажет, что шансов нет и он не возьмется, что сейчас еще не верю что что-то сдвинулось. Но теперь все будет хорошо, я тебе обещаю.
Я помолчала, и, вспомнив свой сегодняшний сон, взяла Сергея за руку. Вдруг это не сон? Вдруг он действительно все чувствует?
— Так устала без тебя, — я провела пальцами по его открытой ладони, — вроде все то же самое, я не одна, ребята меня не бросают, скорее, наоборот, а так тяжело… такая тоска, Сереж. Ты прости, я своим нытьем тебе уже надоела, а ты даже попросить меня замолчать не можешь, — я грустно усмехнулась, — прости. Приснись мне, ладно? Только не как сегодня, иначе я с ума сойду от собственного бессилия.
— Саш? — в палату заглянула Лиза, — на пару слов?
— Да я уже ухожу, — я с сожалением посмотрела на часы.
— Я помешала, да? — спросила Лиза, когда я вышла в коридор и закрыла за собой дверь палаты, — извини, просто у меня перерыв короткий…
— Нет, все хорошо. Мне не стоит долго у Сережи сидеть — расклеиваюсь. Врача видела?
— Не особо он мне понравился, призналась Лиза, — хлыщ холеный.
 
— Мне тоже. Слишком не в свое дело лезет. Но он обещает результат, ради этого я потерплю. Только теперь есть проблема.
— Какая?
— Для сопровождающего нужна виза, у меня ее нет и делать будут не один день, а время уходит.
Лиза опустила глаза, зачем-то поправила и так безукоризненно выглаженный воротничок халата и сказала:
— Если ты согласишься, я могу быть сопровождающей. У меня есть шенген.
— Откуда? — оторопела я.
— Должна была ехать на курсы, но не сложилось.
— Лиза… конечно я не против! Мне спокойнее будет, если рядом с Сережей будет кто-то свой.
— Я тоже подумала, что так лучше. И я могу тебе звонить и все рассказывать.
— Спасибо. Лиз, не только Андрюшке повезло с тобой. Нам всем повезло.
— Брось, а? — девушка смутилась.
— Нет. Ты не понимаешь, что сейчас сделала. Я не знаю, как тебя благодарить.
— Не надо никак. Просто ты ко мне хорошо отнеслась, с Дашей поговорила и для Андрея близкий человек, поэтому я хочу тебе помочь и могу это сделать. Вот и все.
— Ты — золото. Лиз, расходы все с меня, если что-то нужно в дорогу, скажи, я переведу. Или наличкой лучше?
— Еще чего!
— Того. Если все как этот Степан Федорович говорит, то ты туда не на неделю едешь, а мне визу могут дать не сразу, если вообще дадут.
— Дадут, — уверенно кивнула Лиза, — мне же дали, а я вообще опасна была на тот момент — вдруг бы в Швейцарии жениха нашла или нелегалом осталась?
— Да вот знать бы… Есть у меня пара причин, по которым могут отказать. В любом случае не отказывайся и подумай, мне не в тягость, я на твой шоппинг не последние копейки отдаю.
— Ладно, — сдалась Лиза, — Саш, я побегу, перерыв правда короткий. Ты завтра заедешь?
— Конечно. Ты опять дежуришь?
— Ага. Я же незаменимая. Все, до завтра.
Девушка быстрым шагам пошла к лифтам, а я вышла на крыльцо клиники. Сейчас все так хорошо складывается, что я боюсь сглазить. Осталось совсем немного — собрать документы и дождаться, когда революционная программа Степана Федоровича даст свои плоды. Ведь не может же всё это быть зря, правда?
* * *
Я собрала бумажки до конца недели, теперь оставалось только ждать. При хорошем раскладе Сергей и Лиза улетят уже в четверг, а я останусь ждать визу. Хоть Лиза и обещала звонить мне каждый день и все рассказывать, но я все равно не представляла, как останусь тут одна. Как Сергей придет в себя в другой стране, а меня не будет рядом? Хотя лишь бы очнулся. Наверное, только сейчас я начала до конца понимать, что хэппи энда у нас действительно может не быть. Эти мысли я старалась гнать от тебя, потому что от них становилось страшно до тошноты.
Чтобы как-то отвлечься, я, как и обещала, забрала Марину и Дашку. Надеюсь, машину мне эти две обезьянки не разобьют.
Обезьянки были в восторге, особенно Дарья, над которой я сжалилась и пустила за руль тоже. Честно сказать, только потому, что на огромной заасфальтированной площадке перед бывшим заводом, врезаться было просто не во что, иначе свою машину я бы мелкой не доверила ни за что.
Вечером я развезла их домой. У Смирновых задержалась — последнее время мы с Андреем пересекаемся не так часто, как хотелось бы.
— До машины меня проводишь? — спросила я, когда уже стемнело.
— Дашкиных ушей не хочешь? — спросил Андрей, когда мы спустились.
— Не хочу. Она замечательная, но очень любопытная.
— Случилось что?
— Переживаю, — честно призналась я, — бумаги собрала, на визу тоже все сдала, а вдруг мне ее не дадут?
— Сашка, не нагнетай. Нет причин не давать тебе визу, ты даже в суде потерпевшей была, не подозреваемой.
— Вроде нет, но мне тревожно. А если вообще все без толку? Если вся эта чудесная новая программа не сработает?
— Ты так долго и упрямо верила, — покачал Андрей головой, — что-то случилось?