Осколки (СИ)

богатого жениха девки лучше ведутся.
— И сколько? — страх прошёл, пока он не получит денег, меня
не тронет. Слишком Дима корыстный.
— Я бы сказал миллион, но боюсь, твой дедушка столько не
соберет. А ты герантофилка, оказывается, Сашенька. На дедушек тебя тянет. И как
оно? Со старичком спать?
Я не реагировала. Он меня специально доводит.
— Милая, а он челюсть, на ночь, в стакан кладет?
— Дим, заткнись, а? Утомляешь.
Пощечина обожгла щеку.
— Не наглей! Здесь я главный, поняла?
Он резко поднял мое лицо за подбородок, заставляя смотреть
на него.
— Поняла, я спросил?
— Пошел ты… — прошипела я, — Ублюдок!
Второй раз он ударил всерьез — кулаком. Во рту появился
металлический привкус крови, а на глаза навернулись слезы. Но плакать при этом
мудаке нельзя, совсем нельзя!
— Ну? — Дима навис надо мной и оскалился.
— Поняла, — через силу процедила я.
— Вот и молодец, всё же поддаешься воспитанию.
— Как ты Надю заставил себе помочь? — пока он трепится надо
успеть побольше узнать. Пригодится.
— Я не заставлял, она сама, почти добровольно. Она со мной
спала, Сашуль. Ты вообще ничего не замечала, что ль? Она сама меня соблазнила,
между прочим. Она всю жизнь тебе завидует, а за Смирнова так вообще обиду
затаила.
— Он-то тут причем.
— Он разве в тебя тайно не влюблен? А что ж тогда на Надюшу
не повелся? Она-то девка-огонь!
— Может потому, что ему она не нравилась. Чушь какая-то.
— Чушь не чушь, а Надюша считает, что это ты его отговорила.
— А ты на это надавил, да?
— Нет, я пообещал, что расскажу тебе про наши постельные
приключения и Надюша лишится кормушки.
— Так, значит?
— Конечно. Все максимально просто. Это ты все усложняешь
всегда, душу ищешь, а люди примитивные и скучные.
— И ты?
— И я. Видишь, не убил тебя за идею, хотя мог — ты не
представляешь сколько раз я тебя мог убить, Сашуль!
— Один раз даже чуть не убил.
— Ты про бомбу? Это Наташка, перемкнуло что-то в ее
поехавшей головушке, потом пришлось от нее избавляться. А жаль.
— Ты вообще хоть кого-то любил, Дим? — спросила я, — Или у
тебя все только средство?
— О, начались беседы за жизнь? Нет, Сашуль, тут я пас.
Посиди пока, утром договорим.
Снова заскрипела дверь, это Дима ушел. Утром, значит? А
который сейчас час? Из щели тянет прохладой, значит за полночь?
Кое как устроившись у стены, я закрыла глаза. Вряд ли усну,
конечно, но что мне еще делать? Паниковать? Я это уже делаю. Ходить из угла в
угол со скованными руками неудобно и даже больно, потому что метал кое где
натер кожу на запястьях.
Завтра. Он завтра что-то планирует? Звонок? Обмен? Знать бы.
Я все-таки задремала. И даже увидела сон. Чудной.
Коридор. Панели, выкрашенные зелёной подъездной краской,
облупившаяся побелка и двери. Много разных деревянных дверей, но все они
старые, потрескавшиеся. Кое где краска облупилась и из-под нее проступил
прошлый слой другого цвета.
Я толкнула ближайшую к себе дверь и увидела кухню Сережиной
квартиры.
Все там было как вчера — и открытое окно с занавеской и
чашка на углу стола и пепельница на подоконнике. Сергей сидел за столом, когда я толкнула
дверь и оказалась на кухне, поднял на меня глаза и сказал:
— Ты дождись, моя хорошая. Я ненадолго совсем.
— Серёж, откуда тебя дождаться?
— Дождись. Обещаешь?
— Конечно, только…
Картинка исчезла. Вместо нее появился металлический скрежет
открывающейся двери.
— Скучала?
Я молчу. На кой черт мне с ним разговаривать. В подвале
стало значительно светлее — в щель под потолком пробивалось солнце и, видимо,
стояло оно уже достаточно высоко. Это сколько же я проспала?
— А я поговорить пришел, — Диму мое молчание не смущало.
— Больше не с кем?
— Я думал, тебе скучно.
— И о чем ты хотел… поговорить? — спросила я.
— О светлом будущем.
— Твоем? Ты самоуверен.
— Раньше тебе это нравилось.
Я фыркнула.
— Раньше я считала, что люблю тебя. Глупая я была.
— А сейчас поумнела?
Тон был издевательский, но я правда поумнела, чтоб не
 
вестись.
— Да. Сложно оставаться наивной дурочкой, когда твой жених
откупается тобой от своих долгов.
Парень усмехнулся и вдруг резким, быстрым движением достал
откуда-то охотничий нож. Тяжелый, с широким лезвием.
— Хочешь, я расскажу тебе, что было бы дальше? Если бы не
долги?
Он присел передо мной и начал, не дожидаясь ответа:
— Дальше я бы на тебе женился и жил спокойно. У твоей матери
стабильное дело, ты — будущий юрист, понятно, что без работы ты бы не осталась
— теплое местечко бы подыскали, да и совладелицей ты числишься. Твоих друзей,
которые лезли не в свое дело слишком часто, я бы отвадил, и ты бы была только
моя. Понемногу бы рассчитался с долгами и жил бы в свое удовольствие не особо
напрягаясь.
— Ну и на черта ты порушил такой красивый план?
— Карточный долг святое дело — слышала такое выражение? Не
отдал бы… Короче проще было отдать тебя, чем найти такую сумму. В конце
концов обеспеченных дурочек много, а жить хочется.
— Какая же ты тварь, — покачала я головой, — бог отвел от
тебя, не иначе.
— Ну что ты, Сашенька, раньше я тебе таким не казался, спать
со мной тебе это не мешало. Правда в постели ты, — он скривил разочарованную
физиономию, — не огонь. Но у меня уже тогда была Наташа — компенсировалось.
— Да нет, Дим, — не я осталась в долгу, — это ты хреновый
ленивый любовник, оказывается. Хотя, может тебя просто на двоих не хватало? А,
нет, с Надькой даже на троих.
Как его это задело!
— Сука! — в этот раз
он меня ударил в солнечное сплетение и пока я хватала ртом воздух, держал за
волосы и выговаривал, — Я смотрю, ты опыта набралась? Пока я сидел, ты по хуям
скакала? Сравнивала, шалава? И кто первый был? Андрюшенька или Ольшанский? Они
оба на тебя как коты на сметану смотрели всегда. А может оба, а?
— Чушь не неси, — с
трудом выдавила я, — они не ты.
— Ну да, они ангелы бесполые, — заржал Дима, но меня
отпустил, — дрянь! Все пытаешься выпендриться, что не такая, как все — ах,
Сашенька наивная чистая девочка! Ах, у Сашеньки талант!
— Завидуешь?
— Бездарной шлюшке? — скривился он.
Я промолчала. Говорю же, поумнела.
— Ладно, я не за этим пришел, — Дима достал телефон, —
сейчас будем с тобой звонить, свидание назначать.
— Кому?
— Заткнись и слушай. Когда я трубку дам, скажешь, чтобы
делал, что я говорю. Орать не вздумай, ясно?
— Ясно, — я догадалась, что звонить он собрался Сергею.
* * *
Сергей.
Я задремал под утро, пройдя путь от безысходного отчаяния до
надежды и обратно. Провалился в тяжелую тревожную дрему, просыпаясь на каждый
шорох и каждое уведомление телефона. Почему-то сейчас их было особенно много —
бесполезных и бестолковых.
Разбудил меня Игорь.
— Никаких новостей?
Игорь покачал головой:
— Как в воду провалилась.
— Который час вообще? — я действительно плохо соображал.
— Одиннадцать. Ты спал что ли?
— Можно сказать, что нет. Кофе будешь?
— Буду. Я тоже не спал, да только толку ноль. Как спецагента
ловим, ей богу.
— Он такой умный или так хорошо подготовился? — я поставил
на огонь большую турку.
— Ставлю на то, что подготовился. Времени у него на это было
достаточно. Но нигде не накосячил и это очень-очень для нас плохо. Если Лешка
прав, то играть придется по правилам Маркова.
Я снова бросил взгляд на телефон и в этот момент он
засветился, показывая плашку «Неизвестный номер».