Осколки (СИ)
Я молчала — слова не
находились.
— Саш… Он ведь этого и
добивается, чтоб ты страдала. Не надо, сделай назло.
— Как у тебя просто.
— И об этом я тоже
поспорю… — Андрей вздохнул, — когда встану.
— Хорошо, — я попыталась
улыбнуться, — я пойду, ладно? Пустили всего на десять минут. Как разрешат, я
тебе вкусняшек и телефон притащу.
— Лучше ноутбук. И не
терзайся.
— Попробую, — я
поцеловала его в горячий лоб, — все, поправляйся.
— Все нормально? —
спросил Сергей, когда я вышла в коридор.
— Да. Мне надо врача
найти, поговорить о возможности перевода. Не хочу, чтоб Андрей здесь лежал.
Врачи тут, может, и хорошие, но вот остальное…
— Пошли искать.
— Ты мне хоть поговорить
с ним самой дашь? — получилось резковато. Зря, Сергей ни в чем не виноват,
злиться я могу только на себя.
— Считаешь, что я тебя
слишком опекаю?
— Есть немножко. Никто
меня здесь не съест, можешь внизу подождать.
— Не могу. Лучше я у
кабинета подожду, пока ты будешь с врачом разговаривать. Все, пошли.
Ну да, кто бы
сомневался, что Топольский так легко сдастся?
* * *
Сергей.
— К чему пришли? —
спросил я, когда Саша вышла от главврача.
— Через три-четыре дня
продолжим, но, в принципе, перевезти Андрея можно. Пойдем на улицу, пожалуйста,
мне в этих коридорах дышать трудно.
— Пошли, за кустами
лавочка есть, во дворе — посидишь, успокоишься.
— Так заметно, что нужно
успокоится? — нервно улыбнулась она.
— Пошли, — я приобнял ее
за плечи.
— Не бойся, плакать не
буду, — она натянуто улыбнулась.
— Плачь. Ты со вчера как
замерзла — так нельзя, Саш.
— Можно. Я всю жизнь
такая.
— Если долго
сдерживаться, потом прорвет в самый неподходящий момент.
— Да понимаешь… Он меня
спасал, а я не успела. Десять минут, Сереж, и Андрей бы не сидел в этом дворе.
Можно было вообще не ходить в кино вчера, в конце концов. Если с Лешкой я
ничего не могла сделать, то Андрей…
— Ты думаешь, эти десять
минут бы решили что-то? Давай логически, Саш — если Клоп этот, все же жив и
начал охоту на твоих друзей, то просто выбрал бы другое место и время. Андрей
для тебя близкий друг и сильная опора, его нельзя оставлять, если нужно тебе
почву из-под ног выбить.
— Но в другой раз могло
тоже не получится!
— Если бы у бабушки…
Прости. Саш, это уже случилось, уже ничего не сделаешь, только разбираться с
последствиями. Ты ведь сама это все понимаешь.
— Понимаю. Просто я
устала бояться и… Да, Андрей правда для меня поддержка и близкий друг.
— Саш, а как вы с ним познакомились?
— задал я вопрос, который, как казалось, должен ее отвлечь, — Двенадцать и пятнадцать
— это же пропасть.
Девушка едва заметно
улыбнулась:
— Андрей любил читать, а
у меня была большая библиотека и схожие вкусы. Сначала просто книжки брал,
потом мы стали их обсуждать, а дальше он как-то втянулся в наш дурдом, какие-то
пацанячьи движухи с Лёшкой начались — у них-то разница уже не три, а два года.
Знаю, что ты скажешь, нет. Мы очень быстро сдружились, без кокетства
заигрываний — он друг и все. Мама меня подкалывала, что жених, а я не понимала,
как нас вообще можно сводить, мы же почти родственники? Он мне сопли вытирал,
когда моя большая любовь кончилась. Ну знаешь, та самая, которая у всех лет в
пятнадцать бывает? На выпускном у меня был — одноклассницы завидовали, а он
ржал весь вечер и какую-то дичь мне на ухо рассказывал.
А дальше папа
умер, Андрей рядом был — он тогда у меня личным водителем стал и психологом. Я
не просила, он сам, говорил, что зачем друзья, если их нет, когда плохо? Потом
его родители… Да ты знаешь. А еще Андрей меня водить учил — папа умер уже,
Лешка орал, как потерпевший, когда лбом в смотровое прилетал, а у Андрея
терпения хватало. Ну, еще он пристегивался.
— И никогда и ничего?
— Царапает еще, что ли?
Не ревнуй. В Андрея Надюшка была влюблена, всерьез, но он… сначала не замечал,
а потом вовсе не до того стало, Надя тоже перегорела, безответные страдания это
не ее. Да и разные они, хотя я бы искренне порадовалась, если бы сложилось.
— Зато у Андрея есть
«коза», — улыбнулся я.
— Сережа! — Саша
укоризненно уставилась на меня, — Ладно Дашка, но ты-то куда?
— Давай кофе где-нибудь
попьем? — предложил я, радуясь, что у Саши появились какие-то эмоции, кроме
безысходного отчаяния и чувства вины.
— Это с чего такие
предложения?
— Тебе успокоиться и
отвлечься надо, иначе ты себя сейчас с потрохами съешь.
— Уже. Отвлекаешь
меня, да?
— Не без этого. Но
успокоиться тебе правда надо. Дома Дашка, ей завтра уезжать, не будем пугать
ребенка.
— Не будем. Сереж, за
что ты мне? Что я такого хорошего сделала?
— Я тоже не подарок,
просто мы с тобой удачно сложились — как пазл.
— Я очень тебя люблю, —
она прижалась ко мне поближе, взяла за руку, переплетая пальцы, — надо чаще это
говорить, да?
— И я тебя. Домой или
кофе пить?
— Домой. Просили же нас
не подставляться.
* * *
Александра.
Я рано обрадовалась, что
все как-то устаканилось — Дашка решила покачать права. В целом, я ее понимала —
единственный любимый брат в больнице, а она поедет развлекаться. Конечно, с ее
точки зрения, это нечестно. Понимать-то понимала, но моего хладнокровия на всех
уже не хватает. Тем более что на все мои аргументы у Дашки был один —
упрямство.
— Даш, — я вздохнула,
понимая, что сейчас будет новый виток спора, а у меня почти нет на это сил —
еще немного и я сорвусь.
Спас меня Топольский.
Наверняка мы спорили достаточно громко, чтоб он слышал все, при закрытой двери.
— Саша, — Сергей стоял
на пороге, — выйди, пожалуйста.
Я на минуту задумалась,
а потом решила, что это не такая и плохая идея — Топольский умеет убеждать,
Дашка при нем постесняется истерить, а я устала. Даже не спала нормально —
полночи просыпалась от того, что снилась какая-то муть.
Поэтому я, под
озадаченным Дашкиным взглядом, встала и молча вышла. Я всех пойму и снова начну
подбирать слова и искать компромиссы, когда все закончится. Когда я перестану
за всех бояться.
Не включая свет, я села
легла на край кровати. Окно закрыто, стеклопакет сдерживает шум проспекта, куда
выходят окна спальни, и все, что я слышу, это тиканье часов на полке с
фанатскими подарками. Когда первый раз увидала эту полку со всякими фигурками,
игрушками, значками и сувенирами, искренне удивилась — не думала, что Сергей
так трепетно к этому относится. Кстати, да — тихо. Дашка действительно
стесняется истерить или Топольский нашел к ней подход?
Я не заметила, как
задремала. Просто провалилась в темноту, где ничего не снится. Но, провалилась
неглубоко, потому что разбудил меня звук открывшейся двери.
— Поговорили? — спросила
я у севшего у меня в ногах, Сергея.
— Объяснил, что в городе
опасно, двоих охранять сложно, даже троих, потому что есть ещё Надя, и, если
она поедет, будет гораздо проще. Обещал завтра ей свидание с братом. Все.
— У тебя талант общаться
с детьми, — подниматься не хотелось, но я все-таки села.
— Да не ребенок она уже,
— усмехнулся Сергей, — взрослая барышня. На редкость здравомыслящая, полагаю,
без тебя тут не обошлось.
— Это у них семейное, я
так, мимо пробегала, — я поморщилась — голова по-прежнему раскалывалась, и
тяжелый узел волос на затылке нещадно тянул. Шпилька, которую я потянулась