Осколки (СИ)

— Лешка разбился, — сказал старший Ольшанский глухо.
— Живой? — сердце неприятно жалось и подкатилось к горлу.
— Да. В сознании.
— Адрес скажите, я приеду.
— Саш? — Андрей настороженно смотрит на меня.
— Лешка в аварию попал, дядя Игорь звонил, — я автоматически убрала телефон в карман.
— Жив?
Я кивнула.
— Поехали, — Андрей взял ключи от машины, — надеюсь, пока доедем, дядя Игорь Леху не добьет.
— Мне кажется, он сам там едва живой.
— Не нервничай, Саш. Леха без защиты редко, если жив, то обошлось.
— Надеюсь.
Старший Ольшанский, как-то сразу постаревший, нашелся на втором этаже больницы.
— Как Лешка? — спросил Андрей, пожимая ему руку.
— Сотрясение, рука сломана — тормозил ей, что ли? Ссадины, ушибы.
— Как так получилось? Он же хорошо водит?
— Тормоза отказали. По асфальту протащило метров десять, если не больше, ладно ума хватило в защите быть.
— Трезвый? — тихо спросила я.
— Да, абсолютно. Действительно тормоза виноваты.
— К нему можно?
— Надо у врача узнать, — растерялся старший Ольшанский, — меня пустили.
— Я узнаю, — Андрей кивнул и ушел по коридору.
— Вы не переживайте только. Лешка же здоровый, как лось, — я тронула дядю Игоря за локоть.
— Дурак он здоровый. Сколько просил не гонять, как об стенку горох! А если бы в городе под фуру влетел?
— Но обошлось же, теперь внимательнее будет.
— Сама веришь, что будет? — вздохнул дядя Игорь.
— Верю. Он дурной, но, если по носу получит, понимает. Помните, как он с велика упал?
— Это когда на камень наехал? Помню, конечно, я тогда чуть не поседел, когда в травм пункт его вез.
— Я тоже. Это же я тогда Лешке догонялки эти предложила, думала вы с папой меня убьете — Лешку убивать было нельзя, он и так был весь израненный, одни колени в мясо чего стоили! — улыбнулась я, — Так он ведь после этого аккуратнее стал и на дорогу смотреть.
— Да, я потом и не помню, чтоб он так бился… — старший Ольшанский тоже слабо улыбнулся, — причинно-следственные связи у Лешки хорошо развиты.
— Ну вот. Главное, живой, остальное срастется, — я посмотрела в другой конец коридора, — вон Андрей кого-то нашел, сейчас нам что-то конкретное скажут.
Врач, пожилой и усталый, оглядел нашу компанию и вздохнул:
— Ну что вам сказать… молодой, здоровый, отделался легко, но понаблюдать надо, минимум пару дней.
— К нему можно? — спросила я.
— Кто-то один. И не долго.
— Иди, — кивнул мне Андрей, — тебе он больше обрадуется.
Леха сидел на постели. Взъерошенный, рука в гипсе на перевязи, голые ноги в синяках и бинтах.
— Привет! Батя сдал? — спросил он.
— Привет! Он переживает, Леш, — я подвинула стул поближе к нему и села, — Ты как?
Леха кивнул на загипсованную руку:
— Сломал. Говорят, еще сотряс есть — на хрен мне шлем тогда?
— Чтоб башку не оторвало! — не сдержалась я.
— Ток не бей! У меня еще ноги в мясо содраны — штаны на асфальте оставил, — заржал Леха.
— Придурок, — я отвернулась, потому что в носу защипало — я за этого родного дурака всю дорогу переживала.
— Шурка, — Лешка криво усмехнулся и поморщился, — ты че, я живой. "Черепашку"(2) не зря ж ношу, пригодилась.
— Как тебя угораздило, дурака?
— Х… Фиг знает. Да ладно, че ты! Прикольно — никогда в аварии не попадал!
— Прикольно ему! Мы тебя похоронили уже, пока ехали! — я не сдержалась — злая слезинка скатилась по щеке.
— Шур, не реви, ты че. Я так, поломатый чуть.
— Дурака кусок!
— Шур… — Леха смущенно теребит уголок одеяла, — ну я проверял же недавно….
— Что ты проверял? — насторожила я.
— Мотоцикл. Нормально было все.
— Давно проверял?
— С неделю. А что?
— Лех… Честно ответь — никто тебе так подгадить не мог?
— Да я ж божий одуванчик, Шур!
— Серьезно давай, — я смотрела на друга в упор.
— Да нет. А ты все переживаешь, что Димон воскрес?
— Да нет, — соврала я, — за тебя переживаю больше. Ты же вечно приключений на задницу находишь!
— Шур, я, это — пострадавший, меня жалеть надо, а не наезжать.
— Извини. Просто я перепугалась и разнервничалась. Ты же мне не чужой.
 
— Правда испугалась? — Лешка будто собрался изнутри и стал серьезнее.
— Правда.
— Шур, ты это… — начал Лешка опустив глаза.
— Время, молодые люди, — заглянул в палату врач.
— Поправляйся, ладно? — я чмокнула Лешку в щеку и вышла.
У палаты был только Андрей.
— Дядя Игорь где?
— С врачами общается. Леха как?
— Лучше, чем могло быть — ни грамма серьезности.
— Обычное дело. Саш, прости, я тебя отвести не смогу — Дашка звонила, ее от подруги надо забрать.
— Я сама доберусь, не страшно.
— Сергей сейчас приедет, — смутился Андрей, — извини, но мне так спокойнее.
Вот мне и вышли боком хорошие отношения Сергея и Андрюшки. Теперь меня с рук на руки уже сдают, как ценный груз.
— Не злись, — попросил друг, — мы переживаем.
— Ты — да, а Сергей, мне кажется, скептично настроен к Диминому воскрешению.
— И его можно понять. Вон Ольшанский, кстати, — Андрей кивнул, — все, Сань, я побежал, напиши мне, как дома будешь?
— Хорошо. Дашке привет.
— Куда Андрей поскакал? — спросил дядя Игорь, подходя.
— Дашку забирать. Экзамены она сдала, свобода.
— Как оболтус?
— Выпендривается и храбрится. Дядя Игорь, мне бы поговорить с вами?
— Ну пойдем, покурим, расскажешь, — старший Ольшанский кивнул в сторону лестницы, курилка там.
— Врачи что говорят? — спросила я, прислонившись к красному ящику с надписью "Песок" и закурив.
— Говорят, что дурак, но жить будет. Обещают, к пятнице отпустить домой.
— Не такой и дурак, если защиту носит. Лешка сказал, шлем в мясо был.
— Предусмотрительный дурак.
— Да ладно вам, дядя Игорь. Главное, что живой, перелом срастется. Водить не сможет месяца полтора, все вам спокойнее.
— Как бы пить не начал, — Ольшанский покачал головой, — руль этот его хоть как-то держит.
— Не начнет. Мне кажется, ему последняя поездка к матери что-то в мозгах поменяла.
— Твои бы слова, Сашуль… так о чем ты поговорить хотела?
— Авария странная. И по времени и причины.
— Почему так думаешь?
— Лешка обожает мотоцикл, дядь Игорь. Он каждый болтик знает, и вы всерьёз думаете, что он прохлопал бы проблемы с тормозами? Тем более, говорит, что неделю назад все проверял.
— Не прохлопал бы. Кому он дорогу перешел? Это же знать надо, что портить, вряд ли девчонка.
Я затушила сигарету и усмехнулась:
— Я знаю, что портить, например, значит и еще есть "девчонки". Если из его тусовки, то точно знала. Но мне кажется, тут не девушка.
— Лишь бы не наркота, — дядя Игорь покачал головой и нахмурился.
— И не Дима.
— Он может и не появится, Сашуль. Сидит где-нибудь в глубинке, дышать боится, чтоб не нашли.
— Меня успокаиваете или себя?
— Обоих, — признался Ольшанский.
— Насчет наркоты… Не похоже. Но если есть возможность, запихните Лешку на пару недель в санаторий какой-нибудь. Ему срастаться все равно, будет на глазах хотя бы.
— Я сам подумывал. Думаешь, согласится?
— Вроде не против. Если что, я поговорю.
— Что я делал бы без тебя, — старший Ольшанский покачал головой, — он же меня не слышит или не хочет слышать.
— Он упрямый. Но хороший. Кто-нибудь поймет, что не все кругом враги.
— Твои б слова, Сашуль…
— Дядя Игорь, а… — я нервно сглотнула, — заключение не пришло еще?
— Нет, его только завтра откопают — не доверяю местным спецам, послал своего. Я тебе сразу позвоню, не переживай.
— Я надеюсь в гробу Дима. Никогда никого так не хотела видеть в гробу.
— Понимаю. Все, беги давай, а то тебя ждут, — он перехватил мой взгляд, брошенный на часы.
— Вы мне только позвоните, — попросила я.