Осколки (СИ)

И я начал бояться. Оказалось, что люди не вечные, что все совсем не так, как кажется. Почему-то такого не было, когда не стало бабушек — наверное, это какие-то механизмы психики — мы подсознательно понимаем, что старших не станет раньше.
Если раньше я боялся только за родителей и близких, то теперь до ужаса боюсь за Сашу. Наверное, даже сильнее, чем обычно. Если бы еще не было причин и этот страх был бы только моим заскоком…
Никогда не думал, что возможно так прикипеть к человеку за такой короткий срок. Отпуск этот… самое лучшее что случалось за последние несколько лет. Я увозил ее с определенными целями — отвлечь, дать передохнуть и не с кем не делить, хотя бы десять дней. И последнее было просто восхитительно.
Дверь открылась.
— Что случилось? — я поднялся Саше навстречу.
— Ничего хорошего, — девушка привычным уже движением, бросила сумку на диван и подошла ко мне, — я встречалась со старшим Ольшанским.
— И?
— Честно сказать, я не знаю с чего начать — с того, что Наталья не сама умерла или с того, что Дима действительно может быть жив.
— Давай по порядку.
— Дядя Игорь сказал, что у Натальи в легких была вода. Значит тонула она еще живая, вены вскрыли уже потом, это реально — кровь не сразу сворачивается.
— И у тебя только одна кандидатура на роль убийцы? — я смотрел, как она нервно ходит от одного края ковра до другого.
— Ты дослушай, — и Саша вывалила на меня то, что сама услышала полчаса назад. И если я надеялся, что это все просто легкая паранойя, то теперь… Слишком гладко и правдоподобно.
— Ольшанский пообещал выбить разрешение на эксгумацию, — сказала Саша, — в течении пары дней позвонить. Просил пока в городе пожить, — она устало вздохнула, — снова.
— И какие мысли по этому поводу?
— Сниму квартиру в городе, кто знает, насколько все это затянется.
— Квартиру? — я посмотрел на нее, — Серьезно?
— А что?
— Одна ты там будешь в безопасности, конечно, — я неодобрительно покачал головой, — Поехали, соберешь вещи, поживаешь у меня. И прежде, чем ты возразишь — у меня охраняемый подъезд и в окно восьмого этажа точно никто не залезет. А ещё мне будет гораздо спокойнее, если ты будешь рядом.
— У меня собака, — напомнила Саша, — и кот.
— Зета мне нравится, коту придется смириться.
— Не хочу тебя обременять зоопарком.
— Глупости не болтай.
— Я серьезно.
— И я серьезно.
Она посмотрела на меня, потом подошла, подняла руку, касаясь виска.
— Я знаю, что ты скажешь, — я потерся щекой о ее ладонь, — "Ты понимаешь, что это ответственность? Тебе точно это нужно?". Нужно. Мне вообще нравится мысль не отпускать тебя по утрам.
— Давно нравится? — она не смогла сдержать улыбку.
— С Черногории. Это оказалось так хорошо, когда ты никуда не уходишь.
— Торопишься, — покачала головой Саша.
— Нет. Чего ждать? Есть какие-то общепринятые официальные сроки и я их нарушаю?
— Быстро очень.
— Боишься?
— Опасаюсь. Я никогда не с кем не жила.
— Вот и попробуешь. Поехали? Вещи соберёшь?
— Сейчас.
Только она меня так и не отпустила, а я не возражал.
— Хорошая моя?
— Сейчас, — это уже зарываясь носом в шею. Щекотно, но я терплю, — Сереж, почему так? Я сюда ехала, руки тряслись, а с тобой рядом почему-то не страшно.
— Я очень положительный и надежный. Лучший вариант для совместной жизни. Поехали, а то потом по темноте таскаться мало хочется.
* * *
Александра.
Я немножко лукавила, говоря, что мне спокойно. Действительно все слишком как-то быстро и вынуждено. Я про переезд. Да, никто не мешает, когда все закончится, вернуться домой, вот только захочу я этого? А Сергей? Я ведь никогда ни с кем не жила, кроме родителей. С Димой мы собирались съезжаться после росписи, квартира в городе должна была стать моим свадебным подарком, я даже ездила ее смотреть. Хорошо мама не успела внести залог.
И вот теперь я раскладываю свои вещи в чужом шкафу и мучаюсь дурацким мыслями и опасениями, борясь со странным чувством неловкости.
В Черногории мы тоже почти жили вместе, потому что Топольский снял не номер в гостинице, а маленький домик на две комнатки, но в двух шагах от моря и с большим пышным садом. Вот только быта как такового у нас там не было — еда из ресторанов, раз в два дня заглядывала помощница хозяйки и прибиралась. Сейчас все будет иначе. Честно сказать, я вообще не планировала съезжаться в ближайшее время, потому что меня полностью устраивал сценарий, где мы ночуем друг у друга, хотя, когда Сергей оставался в Луговом было даже лучше — большой дом, сад, разговоры на крыльце, все это было слишком прекрасно. Даже в перспективе какой-то совместной жизни я рассчитывала, что не я перееду к Топольскому, а он ко мне — переделать мою комнату под второй кабинет достаточно просто. Да, я уже распланировала, но это ничего не значит… Или нет?
 
— Что-то не так? — спросил Сергей. Я не слышала, как он вошел и остановился на пороге, прислонившись к дверному косяку.
— Да нет, нормально.
— А честно? — я до сих пор не поняла, как он понимает, о чем я думаю на самом деле.
— Не в своей тарелке себя чувствую, — созналась я, — Вроде все как-то наладилось, и вдруг снова надо бояться.
— Не надо. Еще никто ничего конкретного не сказал, — Топольский подошел ко мне, притянул поближе за плечи, обнимая.
— По-твоему, Наталью могло много людей утопить?
— Саша, мы всего все равно не знаем, давай дождемся результатов… экспертизы.
— Это почти неделя. Я с ума сойду за это время.
— Не сойдешь. Хочешь, съездим куда-нибудь?
— Нет, у тебя студия, альбом, куда мы сейчас? Да и вечно бегать не будешь.
— Вот и не накручивай. Или еще что-то есть?
— Я боюсь таких резких перемен, — сказала и выдохнула.
Сергей отстранился, посмотрел мне в глаза.
— Ты мне веришь?
— Да. Но…
— Вот и расслабься. Демоверсия совместного быта, как ты говоришь. Попробуем, притремся. Думаю, мне хватит ума не скатиться в бытовуху и сгладить острые углы, по крайней мере, пока получается. Что еще? Боишься, что увидишь раскиданные носки и разлюбишь меня? Или это ты носки раскидываешь?
— Что ты привязался к носкам? Нет, просто конфетно-букетный период кончился как-то слишком быстро, я не успела его распробовать, а жизнь под одной крышей к чему-то уже обязывает.
Сергей вдруг тихо засмеялся:
— Глупышка ты. Кто сказал, что кончился? А насчет обязывает… К чему? К серьезным отношениям? Так мы уже, нет? К бытовому рабству? К борщам? Я, моя хорошая, собираюсь жить с тобой, потому что мне это нравится и мне так спокойнее, а не потому что хочу навесить на тебя какие-то обязательства.
— Смешно тебе, да?
— Нет, я все понимаю, но иногда ты правда такая глупышка. Давай к этому разговору вернемся, когда все закончится? А пока расслабься, ладно?
— Думаешь?
— Уверен.
* * *
В подъезд я прошмыгнула в обход домофона — придержала дверь бабушке с собачкой и, дождавшись, пока они выйдут, зашла. Лифт у Лешки похож на капсулу смерти, поэтому проще пешком — всего три этажа по широкой лестнице.
В глазок младший Ольшанский не смотрит принципиально, поэтому дверь распахнулась почти сразу.
— Привет.
— Привет. Батя звонил?
— И батя тоже, — я протиснулась мимо Лехи в квартиру и поморщилась. Вот уж у кого холостяцкая берлога!
— Лечить будешь?
— Неа, я поговорить. Ты ж меня игноришь, друг, товарищ и брат.
— Не игнорю я.
— Вот и не игнорь. У тебя чай есть? Или только то, что горит?
— Батя нажаловался?
— А я сама не вижу? — я кивнула в сторону мусорного ведра, из которого торчали горлышки бутылок.
— Шур, вот че ты приехала?
— Соскучилась. Чай мой где?
Лешка со вздохом щелкнул чайником, а я внимательно рассмотрела голую спину. Синяков нет, может в этот раз без историй обошлось?
— Ты б оделся.
— А что? Я такой красивый?