Осколки (СИ)

— Приглашение на концерт еще в силе? — спросил Сергей, забирая у меня сумку ядовито-кислотного цвета с какими-то инопланетными цветами.
— Почему нет? Приходи, ребята будут рады.
— А ты? Хотя, подожди, где-то уже был такой диалог у нас.
— Именно. Переноску не возвращай, это приданное. В пакете миски, корм и лоток.
— Лоток, — обреченно вздохнул Сергей, — ясно.
— Трудно только первый раз, — я хихикнула, — когда ты его повезешь и как?
— Хотел завтра. Он высидит двенадцать часов в машине и проще поездом?
— Высидит, только из переноски не выпускай, а то в салоне дел наделает, ты меня проклянешь потом. Пойдем?
* * *
Сергей.
Я проследил в зеркало, как Шкода свернула в сторону набережной. Что-то они оба недоговаривают — и следователь-детектив и Саша. Версия с фанаткой настолько шаткая, что развалить ее можно, как карточный домик. И что-то мне подсказывает, что я могу хоть в лепешку разбиться, но она мне ничего не расскажет. Упрямая девчонка!
Только вот страшно за нее. Мало ли какие еще пакости ей устроят? Подкараулить у дома и напугать до полусмерти вполне реально. Страшно. Но я же не могу ее украсть и спрятать? Во-первых, это незаконно, во-вторых, она не оценит. Но способ действенный.
А я с ума схожу, когда она рядом. Заново влюбился, когда она открыла калитку — хрупкая, тонкая, в этом своем сарафанчике, с косой и босая. Сколько у госпожи Лишиной еще образов? И как бы ты не переживал, старый пень, но тянет тебя к ней не только душой, но и телом. И бархатная кожа с золотистым загаром и лёгкий запах духов, в которых явственно слышится черная смородина и красиво очерченные пухлые губы. А еще вредность, гордость и упрямство. Мозги, шарм и язвительность. Боже, дай мне сил. И ума, не сделать хуже.
Глава девятая
Александра.
— Андрюха сказал, ты обещала ужин, — заявил Лешка с порога.
— А твои пассии тебе не готовят что ли? — я посторонилась, чтоб парни поместились в узкой прихожей Андрюшкиной квартиры.
— Шур, я б пошутил, но меня тут прикапывают за такие шутки, — Лешка покосился на Андрея.
— Правильно думаешь. Санечка у нас леди, а ты чурбан байкерский. Дашка где? — спросил меня Андрей.
— По телефону треплется, она поужинала уже. Руки мойте, кормить вас буду.
Когда я уже разливала чай, не удержалась и сказала:
— Неуютно мне. Пока дом был вне всего этого, было проще.
— Поживи пока у нас, в чем проблема? — Андрей
— А живность? Майбах псих, ему можно воды в ванну налить и корма в таз насыпать, и он будет только рад, что меня нет, а Зета? Ну сегодня я ее в вольере оставила, но утром надо будет с ней что-то решить — ее надо гулять, кормить и без меня она долго не любит.
— Забирай. Только гулять будет Дарья. Она хочет собаку, пусть будет лайт-версия. Да и кота можно. Я думаю, в трешке мы поместимся.
— Можно и ко мне, я предлагал уже, — Леха устроился на подоконнике открытого окна и закурил.
— У меня диплом, Дашка и концерт через три дня. А ещё расшатанная психика и прием у психотерапевта завтра. Лешик, я не выживу в твоем дурдоме.
— Там никто не выживет, — хмыкнул Андрей, — я тебя утром отвезу, заберёшь Зету с Майбахом и поживете у нас. Хотя бы до концерта.
— Ты думаешь, за три дня что-то измениться? — Лешка выпустил колечко дыма. Выпендреж у него в крови, он еще в песочнице этим грешил.
— Не знаю. Тут каждый день что-то новое. Саш, ты что скажешь?
— Если я вам с Дашкой не помешаю, то я не против.
— Дашка только рада, а мне так спокойнее.
— Шур, а мне на один вопрос ответишь? Чешется очень, — Лешин сварливый тон мне не понравился.
— К венерологу сходи, если чешется, — посоветовала я.
— Язва. Шурка, а этот пень старый на тебя глаз что ль положил или мне кажется?
— Какой пень?
— Топольский. Чет он так помогать Семенычу рвется, явно ж неспроста.
— Допустим положил, но это к делу не относится, — я пожала плечами. Еще Леша мне мозги не вправлял, ага.
— Он же старый, Шур.
— Мне его не варить. И чего тебя так моя личная жизнь озаботила?
— Тем, что она появилась, наконец, а отдавать тебя первому встречному деду как-то стремно.
 
— Отстань от Сашки, — Андрей тоже вытряхнул из лежащей на столе пачки, сигарету, — лучше скажи, чем он помогать собрался?
— Да там скучно, мол знакомых у него много, то-се, если надо готов посодействовать. Шур, ты одобряешь?
— Одобряю. Я хочу, чтоб все это кончилось, а каким способом, это уже не так важно.
— То есть, если что — бритвой по горлу этого дарителя, и в колодец?
— Посадят, — покачала я головой.
— Если найдут, — улыбнулся в тридцать два зуба Леха.
— Батарейки — «Дети прокурора». «Дети прокурора» — никогда не сядут! — хмыкнул Андрей.
— Мне этот анекдот еще в детском саду рассказывала, — скривился Леха, — и, зная моего принципиального батю, я первым по этапу пойду и на максимальный срок.
— Не кокетничай, дядя Игорь тебя любит, дурака, поэтому все твои выходки терпит, — я поставила чашку в раковину и тоже закурила.
— Ой, какие вы все умные и правильные, — закатил глаза Лешка, — ладно, пойду я, у меня там нескучный вечерок, а я тут с праведниками тухну.
— Когда ты повзрослеешь уже? — спросил Андрей, — пошли, я тебя провожу, а то бабайка в подъезде скушает.
Вот и ладненько, пусть вне квартиры петушатся, а я пока посуду помою и к Дашке загляну.
Едва я открыла дверь, как Дарья суетливо свернула окно браузера.
— Если у тебя там порнушка, то поделись, — сказала я.
— Фу, Саша! — возмутилась девочка, — Не порнушка, но тебе будет неприятно, наверное.
— Почему?
— Там про тебя. Я в это все не поверила, конечно.
— Про меня и?.. — спросила я, догадываясь, что она ответит.
— Про тебя и этого, гитариста Оттиса. Врут ведь?
— Покажешь? — я взяла стул и переставила к столу.
Дашка щелкнула мышью по вкладке. Ну, ничего необычного, форум фанатов, где моют мне кости. В принципе, если здесь даже что-то не то всплывет, то до Сергея даже не дойдет, бояться нечего. А сплетни… как будто я не понимала, что они будут? Даже поздновато как-то.
— Так это правда? — спросила Дашка.
— Наполовину. Я не его девушка и тем более — не любовница. Просто он за мной ухаживал. Ну и пытается ухаживать.
— Он же старый совсем!
— Думаешь? — я красноречиво посмотрела на плакаты над Дашкиным столом. — Напомни мне, сколько Хиддлстону?
— Это другое, — фыркнула Дашка, — Топольский поэтому тогда на репетиции был?
— Да и поэтому тоже. Но, вообще-то, мы работали вместе, ты знаешь.
— И он тебе нравится? — Дашка взялась за меня всерьез.
— Есть такое, — мелкой я старалась не врать, ее доверием я дорожила.
— И что теперь?
— Ничего. Не получается у нас, так что обсуждать скоро перестанут.
— Почему не получается?
— Сказала бы, что мы разные, Даш, но нет. Просто мы друг друга не понимаем. Так бывает.
— Не хочешь рассказывать?
— Попозже. У меня диплом, концерт и твои экзамены, давай, когда это кончится, устроим девочковые посиделки и я все тебе расскажу, обещаю.
— Саш… А если у вас получится…. Как мы?
Мне понадобилось несколько секунд, чтоб понять, что Дашка имеет в виду. Дима в свое время убрал от меня всех близких друзей, как-то очень аккуратно, что я сама не поняла, как в моей жизни остался только он. Дашка, оказывается, помнит и переживает до сих пор. Да и то, что случилось потом… Мы особо ей не рассказывали ничего, но у Дашутки длинные уши и думать она умеет.
— Даш, вот давай сейчас серьезно, как взрослые люди, — я взяла ее за руку и серьезно посмотрела в серые, как у Андрюшки, глаза, — вы тоже моя семья и я вас обоих очень люблю. И если у меня появится мужчина, то мое отношение ни к тебе, ни к Андрею не изменится. Не переживай так, Дашик, больше ничего плохого не случится.
— Я знаю, что это глупо, — Дашка опустила глаза.
— Нормально. Я понимаю, почему ты переживаешь. Но мы теперь все старше и умнее, не надо бояться, Дашик.