Осколки (СИ)

— Саша? — я чуть снова не забыла, как дышать, потому что в голос Топольского хочется завернуться, как в кашемировый свитер, — Все хорошо?
— Да, — усилием я собрала себя в кулак — потом буду анализировать свои чувства, — все нормально.
Гордиться я собой могу — мы сняли, и я услышала долгожданное:
— Молодец, снято! Серега, тебя еще доснимаем, Сашка — до утра перерыв, переодевайся пока.
— Ты — умничка, — Сергей протянул мне руку, — вниз, миледи?
— Вниз страшнее, — призналась я.
— Тогда не дергайся.
— В смысле? Ай, отпусти! — я взвизгнула.
— Вниз не смотри, лучше на меня смотри, — Топольский, который сейчас нес меня на руках вниз по чертовой лестнице, был явно доволен своей выходкой.
— Отпусти, это неприлично, в конце концов! — сопротивлялась я. Больше для вида, если честно.
— Лестница, Саш. Страшная лестница, а так быстрее, — тихо засмеялся Сергей, — за шею меня обними — удобнее будет.
У меня закружилась голова. Запах его, близость, сильные руки… Такая банальщина, да? А я плыву, как мороженое на июньском солнышке и не хочу, чтоб лестница кончалась.
— Вот и все, — Сергей поставил меня на землю, — ты больше возражала.
— Предупреждать надо.
— Извини, но я ни о чем не жалею, — он смотрит на меня с легкой улыбкой, давая понять, что у меня все на лице написано.
— Пойдем, а то Вадим нас потеряет, а тебе еще сниматься.
— Увы. Саш, доснимать все равно будем только на рассвете, попросись к гримерам, у них есть диван — поспишь, как человек.
— Я подумаю. Пойдем, а то Вадик будет страдать без тебя.
— Может у него ко мне правда какие-то чувства? — проворчал Сергей, выходя за мной.
* * *
Мне надо было отвлечься и упорядочить свои мысли, поэтому я переоделась, отказалась от повторного предложения поспать у гримеров в вагончике и ушла подальше от шума площадки. Если сильно захочется, я и в машине подремлю. А вот подышать и отвлечься мне надо. Слишком много Сергея, слишком много моих эмоций. Слишком большое желание, чтоб все это не кончалось. Всего слишком. И это плохо и опасно для меня. Я не переживу еще одного предательства.
Я нашла вполне приличную коряжку, подальше от людей, но и не слишком в глуши, постаралась максимально отвлечься от всех своих терзаний, с удовольствием выкурила сигарету, убавила яркость планшета до минимума и настроилась на работу. Только работать не получалось, потому что сначала вместо правок диплома у меня получился куплет, который я начал мурлыкать, стараясь понять, что с ним делать дальше, а потом меня нашел Топольский. Впрочем, чего-то такого я и ждала.
— Помешал? Испугал? — спросил он, когда я вздрогнула и обернулась на хрустнувшую ветку.
— Испугал, — призналась я, — не ждала людей из-за спины.
— Не хотел. Да и вообще не думал, что кто-то еще в лесу, — он посмотрел на планшет, — работает?
— Да нет… так, балуюсь, — я отложила планшет — без тусклого света экрана стало совсем темно.
— Можно? — Сергей кивнул на коряжку, где я сидела, — Или я все же помешал?
— Садись, — я подвинулась, но, когда Сергей сел, все равно оказалась к нему достаточно близко, — не помешал, я ни на что серьезное сегодня не надеялась.
— Работаешь, вместо того, чтоб спать?
— Осуждаешь?
— Я трудоголик, Санечка. Мне было чуток поменьше чем тебе, когда я приехал покорять столицу. И я тогда куда отчаяннее был. Так что не мне кого-то осуждать.
— Как это — собрать группу в чужом городе? — спросила я.
— Сложно. У меня в родном городе уже была группа, мы по летним площадкам да мелким кафешкам играли в основном. Были известны, так сказать, в узких кругах. Только мне стало тесно. Пока я еще свой разгульный образ жизни сочетал с институтом, было терпимо, а после диплома… Инженером я быть не желал и точно знал, что по профессии работать не буду, поэтому решил попытать счастье и уехать в большой город. Только вот из группы, в которой я играл, никто больше моей идеи не разделял, — Сергей усмехнулся и достал сигарету.
— Я представляю, как они жалеют. А дальше?
— Как я тут с небес на землю спустился, рассказывать не стану — стремно. Оказалось, что я, со своей сырой музыкой никому не сдался, а домой мне ой, как не хотелось. Машина меня спасла — таксовал, заодно и город выучил, обжился, избавился от своего провинциального говора, но амбиций не убавилось. Успел с местными ребятами поиграть, влиться в тусовку, так сказать. Только все равно не то. А потом чисто случайно познакомился с Олегом. У него знакомых музыкантов было до черта и, если упускать подробности, то через какое-то время сложился первый состав Оттиса. Сколотили группу, играли по задворкам. Первый альбом записали на коленке, на последние копейки. В нулевых еще интернет так не был распространен, если помнишь, так что пришлось еще и на выпуск тиража дисков наскрести, в долги влезть. Я даже думал, машину продать, но это средство основного заработка было. Не скажу, что на утро мы проснулись знаменитыми, но на наши концерты стали ходить. Потом еще один альбом — объективно лучше, начались концерты, деньги появились. У всех, кроме меня, — он улыбнулся, — я просто все спускал на обустройство своей студии. Чуток на шмотки, чуток на барахло разное, а остальное все в аппаратуру и ремонт и Настю баловал — сестру. Страшно сказать, у меня не было своего жилья, ездил я на старой девятке, зато гитара была — лимитка с офигенным звуком. Посмеяться хочешь? Я свою квартиру купил лет пять назад только. И то, только потому, что надоело снимать. Вот машину поменял, как студию закончили, а жилье… как-то оно меня не тяготило никогда.
 
— Ты правда на студии жил? Или это все слухи?
— Было такое. Так получилось, что с одной квартиры меня выселили, а новой я еще не нашел. Вот и жил там полторы недели, среди инструментов и комбиков. Наташка, жена Олега, меня тогда подкармливала, чтоб я коньки не отбросил на бич-пакетах и бутербродах. Она у него вообще уютная такая, хозяйственная. Где этот раздолбай-рокер ее нашел только? Это сейчас он тоже такой спокойный дядечка, а пятнадцать лет назад это был патлатый металлюга.
— А фотографий не осталось? — мне стало интересно.
— Обижаешь, — Сергей достал смартфон, покопался в нем и протянул мне.
— Какие вы забавные, — я улыбнулась, — Олега не узнать совсем. А ты лохматый такой!
— Я ведь так по улице ходил, Саш, — трагично заявил Сергей.
Я фыркнула и, не удержавшись, рассмеялась.
— Сколько тебе здесь?
— Двадцать пять где-то. Мы только собрались тогда, это первые репетиции.
— У вас только басист и ритм гитарист сменились? Кстати, почему Оттис?
— Олег, Томас, Тимофей, Игорь, Сергей — мы были самые хитровыдуманые, по нашему мнению. А когда Том ушел, менять название было поздно. А почему EverNever? Никогда что?
— Никогда-никогда не называть группу нормально. Да как-то так получилось, что собрать мы собрались, что-то написали, а перед первым выступлением надо было придумать, как нас объявить, вот мы за полчаса на коленке название и придумали. Тоже потом менять было уже поздно.
— Знаешь, у меня были знакомые, которые собирались назвать группу Полумертвый Хомяк. Серьезно. Так что, я считаю, все что хоть каплю благозвучнее — прекрасно.
Я фыркнула, не сдержавшись, и спросила:
— Врешь ведь?
— Ни капли. Но это было очень давно.
Я подперла рукой подбородок, плотнее запахнув куртку. Не знаю, что изменилось, но Сергей сейчас такой искренний, открытый, без подвохов и флирта. Такой он мне нравится еще больше. С таким Топольский мне невероятно легко и уютно.
— Как ты это делаешь? — мне показалось, что он как-то смущенно усмехнулся.
— Что? — спросила я.
— Слушаешь так, что хочется рассказывать.
— Я не специально. Оно само.
— Что бы такого придумать для досъемки? — то ли шутя, то ли всерьез спросил Сергей, — С кем я потом буду так беседовать?
— Я же еще на запись приеду, Сереж, — признаваться, что мне тоже невероятно уютно я не собиралась, — да и такая проблема разве — разговаривать с кем-то?