Осколки (СИ)

Первый раз мои догадки и выводы насчет нее оказались правильными — в лоб не выйдет, легкой интрижки не будет — завоевывать, очаровывать и всерьез. Принцесса в замке. Спорить готов, что и дракон имеется.
— Надо выходить, — тихо сказал я, посмотрев украдкой на часы.
— Да, конечно… — Саша смутилась, отодвинулась. Даже жаль.
Я встал, протянул ей руку.
— Забери, — она сняла куртку, — а то неловко получится.
— Да плевать я хотел, — сказал я, но куртку забрал, потому что еще чуть-чуть и она бы ее впихнула мне насильно.
— Саш, — позвал я, пока девушка суетливо собирает рюкзак.
Девушка вздрогнула, но суетится перестала.
— Все хорошо. Мое отношение к тебе не изменится. Не накручивай, ладно?
Попал.
— Спасибо. Я не люблю быть беспомощной… — она вымученно улыбнулась.
— Я понял, — кивнул я, открывая перед ней дверь, — пойдем, отвезу тебя. Машина нормально припаркована?
— Вроде да. Сереж, не надо, я такси вызову, ты и так много сделал.
— Ты меня первый раз по имени назвала, — заметил я, — с того момента, как мы на ты перешли. И не спорь, пожалуйста.
— Потому что говорить тебе ты я еще могу, а вот фамильярное «Сережа» в отношении легенды — это наглость.
— Тебе точно лучше, — я завожу мотор, — только пожалуйста, не надо вот этого — легенда.
— Почему?
— Не хочу с тобой этого, — честно сказал я, — все шелухой какой-то кажется. Я с тобой человек, музыкант, но все эти ярлыки и титулы — лишний хлам. Никогда не считал, что это про меня.
— Мне приятно, — признается она, — только разве это все неправда? Да еще и без больших чужих проектов и скандалов.
— Если бы ты читала мою биографию не по диагонали, то знала бы, что в большой проект меня звали, но не сложилось. Не люблю рамки, условности, не люблю, когда творчество подгоняют под стандарт.
— Я заметила. А насчет биографии… Ты же со мной человек, так зачем мне где-то что-то целенаправленно искать?
— А я поискал про тебя.
Ее реакции я не понял — редко когда люди так резко бледнеют, что даже губы стали синеватыми.
— И что ты нашел? — голос у Саши был спокойным, но вот бледность…
— Группу Вконтакте, страничку со стихами, немножко рисунков. Больше особо ничего и нет.
— Ну я же не ты. У меня даже интервью никогда всерьез не брали, — натянуто улыбнулась девушка. Что ее так испугало, интересно?
— Интервью интересно только первые несколько раз. А потом все идет по кругу и редко задают интересные вопросы.
Выезд из города в пятницу вечером — тот еще аттракцион. Мне кажется, что пробка была километровой.
— И тут, как назло, никак не объехать, — расстроилась Саша, — надо было такси вызывать — ты сейчас только время зря потратишь.
— Зато я буду спокоен, что с тобой все нормально. Ты каждый день так стоишь?
— Нет, стараюсь раньше проехать или в городе задержаться. Тем более, что у Дашки скоро экзамены.
— Вы давно дружите?
— Мы дружим вчетвером. Я, Андрей, Леша и Надежда — наша поэтесса. Ты их видел, наверное, тогда на съемках. Леша друг детства — наши отцы дружили, мы буквально в одной песочнице выросли, с Надькой мы в одном классе учились, а Андрей в классе в шестом в наших муз кружок пришел.
— Я думал, что Андрей безответно влюбленный, — признался я, — он на ваших съемках так за тебя огрызался.
— Вот за чем ты подглядывал, значит. Нет, просто он нас с Дашей уровнял в какой-то момент. И дело даже не в том, что Андрюшка старше всех нас, просто, когда их с Дашкой родители погибли, ему пришлось быстро повзрослеть. Сложно в двадцать лет остаться с маленькой сестренкой на руках.
— И он ее сам вырастил?
— Мы все руку приложили. Андрюшка работал, как проклятый, и учился, а мы ему помогали, как могли. Ну, как можно помочь в семнадцать лет — кто-то с Дашкой сидел, кто-то по дому помогал, Лешка ему Андрею работу подкидывал — у него знакомых полгорода.
— Редко кто так дружит. Это большое счастье — друзья.
— Мне повезло, — она улыбнулась чему-то своему, — а у тебя с друзьями? Про это википедия ничего не говорит.
— И слава Богу, — я усмехнулся, — приятелей много, а друзей можно по пальцам пересчитать. Олега ты знаешь — мы с ним познакомились, когда я только из своей провинции в большой город перебрался. Считай, полжизни дружим почти. Напомни, куда здесь сворачивать?
 
— Вон туда, где два бетонных столба. Значит, ты тоже делишь знакомых людей на друзей и приятелей?
— Есть такое, — я не стал спорить, — но я хоть циничный старый пень — имею право, а ты почему?
— Что-то я ни цинизма, ни старости особо не вижу, — Саша фыркнула, — а то, что я тоже могу быть циничной ты не допускаешь?
— Нет. Но границы ты свои хорошо оберегаешь, — я свернул на нужную улицу. Жаль, что пробка не растянулась еще на час.
* * *
Александра.
— Можно тебя хотя бы чаем напоить? — спросила я у дома. Я была действительно ему благодарна.
— Уже не получится, — покачал головой Сергей, — я очень не хочу тебя одну оставлять, но у меня еще есть дела сегодня. Хотя, кажется, не одну.
У моих ворот, попинывая колеса мотоцикла, слонялся Леша. И слава богу, потому что в большом доме одна… Бррр.
— Нифига у тебя личный водитель, — присвистнул Леха, когда машина Топольского скрылась за поворотом.
— Так получилось. Лешик, пойдем я тебе кое-что покажу, а ты мне подскажешь, что с этим всем делать.
— Что случилось?
— Мне сегодня цветы передали. Двенадцать темно-алых роз, — сказала я, наливая Лешке чай.
— Неприятно, конечно, Шур, но, возможно, кто-то просто тупой и не умеет считать.
— Андрей и про первый букет тоже самое сказал. Нет, фишечка была в том, что я из них достала, — я порылась в сумочке и протянула Лешке смятую фотографию.
— Блядский случай… — Леха никогда при мне в выражениях не стеснялся, — Шура, что за хрень?
— Ты меня спрашиваешь? Я себе на фотографиях глаза не выкалываю. Да и цветы приносили уже, правда шесть и без фотографий.
— А фотка ведь старая — у тебя еще эти дурацкие белые пряди здесь. Не помнишь, когда и кто снимал?
— Фотография обрезанная, я на ней с Димой, это его день рождения.
— И как такая херня могла получиться? У тебя фоток этих не осталось? Может кто-то спер?
— Я все его фотографии сожгла, старые страницы все удалила, помнишь? Но они ведь могли где-то в социалках остаться. Страницу Димину никто не удалял, а там были наши фотки. Но я не знаю, какие именно. И смотреть не хочу.
— Я бате покажу, пусть озадачится, — Леша забрал со стола фотографию.
— Может просто совпадение? Например, кто-то из ярых фанаток Топольского решил мне настроение испортить? На съемки ведь принесли.
— Может быть. Шур, может, тебе пока в городе пожить? Я могу потесниться, в конце концов.
— Ольшанский! — не удержалась я и хихикнула, — Я сбегу от тебя на второй же день, когда ты домой очередную девицу притащишь — мне тишина нужна, я диплом пишу.
— Купила бы ты этот диплом давно и не выносила мозг себе и людям, — пожал плечами Леша, — ну и я могу не водить девиц, пока ты у меня живешь.
— Иди в баню, — посоветовала я, — в таком раскладе я лучше к Андрюшке набьюсь, он баб не водит, любит тишину и у него Дашка со вступительными экзаменами. Ну или Надька пока ко мне переедет.
— Потому что Андрей монах у нас, живущий скучной серой жизнью айтишника. А я предлагаю тебе увлекательный мир развлечений. А из Надюхи охрана — разве что она заболтает до смерти.
— Доболтаешься, — предупредила я, — но, если ты сегодня откажешься от своих увлекательных развлечений и останешься у меня ночевать, я буду безмерно благодарна.
— Чего не сделаешь ради тебя, Шурятина. Но про город ты подумай. Я понимаю, что у тебя тут крепость, оружие в сейфе и прочее, но ты подумай.
— Хорошо, Леш, если еще хоть что-то подобное случится, то я соберу вещи и перееду. А пока пойдем, выберем какую-нибудь киношку.
А около десяти позвонил Топольский.