Боги среди нас! (СИ)
Повернулась назад, понимая, что обсуждаемый объект все слышал.
— Да чего уж там. Говоришь всю правду. И выплыл я благодаря парням. Теперь у них подрабатываю ведущим экономистом. Масштабы-то фирмы впечатляют. Сразу скажу, что случилось, чтобы не было недомолвок и недопонимания. В моей жизни исчез азарт. Самая лучшая группа выпустилась. Других брать не захотел. А я вас искал, Алёна. Хотел предложить поработать у себя. Но вы куда-то пропали.
Провела параллель с лучшей группой. Это мы так повлияли на него? Он рассмеялся.
— Все былое. Но ваша группа выжала все соки из меня. Почувствовал тогда себя стариком. И нет, не запился, как вы подумали. А отправился путешествовать.
— Венечка Романович, мы вас очень любим. Если вам не хватало наших споров, надо было только намекнуть тогда на выпускном.
Почему он мне показался таким родным? Всего лишь какой-то учитель. Но оставивший в моей душе неизгладимый след. Вениамин Романович почему-то именно сейчас напоминал мне родную кровь. Такое впечатление, что я проглядела родственника. Да нет. Отца своего хорошо помню. А может, потому он обо мне не вспоминает, что и не отец мне вовсе? Как это выяснить? Позвонить маме. Она не обрадуется. Подумает, что мне от нее что-то надо. А этот мужчина уж точно не догадывается ни о чем подобном. Иначе бы он первый проложил параллель.
И тут как гром среди ясного неба восклицание Ваньки. Видимо, они управились с мальчиками и наблюдают нашу эпическую сцену. Я же даже не кинулась обниматься со всеми. Пусть простят. Для меня все сегодня является шоком.
— Вень, а я раньше не замечал, как вы похожи.
Вот и я о похожести взгляда только сегодня задумалась. А профессор в неверии произнес.
— Нет у меня родственников кроме вас.
— Мелкая больше на твою дочь тянет. Уж не по ней ли ты слезы лил? Сказал бы. Помогли бы найти. Такую деваху в свою семью принять не зазорно.
Теперь уже я открестилась.
— О чем ты, Вань?
Рядом увидела как наяву качающего головой из стороны в сторону Кузьму. Привидится же.
— Да вот думаю, пропустим по паре бокальчиков и пойдем с Ромкой шашлыки жарить. Мелкие если проснутся, то не дадут разгуляться.
Все были усажены за стол заботливой и почему-то притихшей Любой. Вот у кого шестеренки завертелись. Несколько лет назад она, не задумываясь, выдала бы ни одно предположение, а сейчас помалкивает. Повзрослела или не хочет никого обидеть? Выпитое вино сгладило градус накала страстей. И Ванька, прежде чем уйти к мангалу, выдал.
— Вы тут пройдитесь по родословной без нас. Может, все же что-то общее найдется.
Мы смотрели за их слаженной работой. Уголь был давно разожжен. Им оставалось помешивать его и готовить мясо к шашлыкам. Любаша посмотрела на притихших нас.
— Я не уйду. Вы так и просидите, не начав выяснять ничего. Давайте начнем с того, знаком ли Веня с твоей мамой.
— А давай, Любаша. Мне даже самому интересно стало. В кого-то должна быть Алёна такая умная. Экономику, помню, очень уважала. Даже со злым профессором спорила.
Не смогла ей отказать и уже выкладывала свою родословную.
— Отец — Станислав Снежный, мама в девичестве была Инной Скороходовой. Сейчас она вышла второй раз замуж и носит фамилию Штольц. Мама с отцом учились вместе. Там у них и случился роман. Следствием чего стала я.
— Постой, а где они учились все втроем?
— Так в нашем Экономическом. Я поэтому и пошла на факультет экономики в Технологический. На Экономический институт баллов не хватило. А в Технологическом только открылась кафедра, поэтому брали всех желающих. Повезло мне тогда. И с учителями тоже повезло.
— А знаешь, Снежная, если бы я знал тогда, кто твои родители, и что ты, всего скорее, моя дочь, так не страдал бы о потере умненькой нимфы. Я же тебя выпустил, чтобы дать построить самой счастливую жизнь. А смотрю, ни семью не завела, ни работу достойную не имеешь.
— Откуда?
— Ты пришла одна на семейные посиделки. Была бы семья, то они бы были рядом с тобой. А про работу — все просто. Ванька заикнулся, что нашел себе толковую помощницу. Я и примчался посмотреть на разлучницу.
Мы с Любой рассмеялись.
— А я ему, Люб, то же самое втолковывала. Кто поверит, что Ванька альтруист и решил позаботиться о бывшей подружке. К тому же и подружке его жены.
Она откинулась на кресло.
— Брось, Алёнка. Если бы ты претендовала на Ромку, я бы еще поверила. А Ванька всегда был его другом для тебя.
— Но кто поверит, что так бывает?
— Не бери в голову. Представим тебя на фирме нашей родственницей и дело с концом. Тем более что, кажется, намечается и такой вариант? Вень, так ты знаешь ее родителей? У тебя была любовь с ее мамой? Расскажи, а? Люблю такие истории.
/сегодня небольшой кусочек/
Тот прикрыл глаза, как будто решаясь. Начал свой рассказ неторопливо.
— Нас было три друга. Первым заметил Инну я. Это была любовь с первого взгляда. Романтика под луной. Да и что я тогда мог дать ей? Бедный студент. Это Штольц у нас всегда был при деньгах. Помогал устраивать романтики. Денег одалживал. Было поздно, когда я заметил, что он неровно дышит к моей девушке. Случилась там серьезная неприятность. Я как раз пытался поднять на ноги свою первую фирму. Разобрался, что Штольц подставил меня. Но Инна была гордой. Не стала слушать. На удивление она порвала отношения не только со мной, но и со Штольцом. Не переставала общаться только со Стасом. Я окунулся в работу, — он задумался и как-то быстро подвел итог всей этой истории, — не знал, что они со Стасом поженились, и что ты ее дочь.
Любаша не выдержала и сделала, как всегда быстро, свои выводы.
— Это же было как раз двадцать пять лет назад. Так может, Алёнка твоя дочь? А что? Инна забеременела, не знала, как тебе сказать. А тут друг третий рядом, который, по-видимому, тоже был в нее влюблен. Пузо надо было прикрыть, и она вышла за него замуж. Надо срочно позвонить твоей маме и все спросить.
Ее вердикт огорошил меня. Позвоню ей. Она наверняка не скажет.
Но тут к Любаше присоединился и Вениамин Романович.
— Давай, Снежная, звони. Мне теперь и самому интересно.
— Может, не надо? В последний раз наш с ней разговор закончился не так уж и хорошо.
— Выкинула тебя из своей жизни?
— Пока они жили с отцом, все было хорошо. А вот когда он ушел от нас к другой женщине, то и она стала меньше меня любить.
— Наивная.
Опустила глаза. Может быть, и наивная. А может быть, ее нынешний муж так влияет на нее. Но кто я такая, чтобы ее судить.
Под двойным напором: настойчивостью Любаши и ожиданием во взгляде Вениамина Романовича, я потянулась к сотовому телефону, чтобы позвонить. Мама на удивление взяла трубку сразу.
— Алло, дочь. Я же просила не звонить. У Геры сейчас очень напряженное положение на работе. У нас нет лишних денег. Позвони отцу.
Я опередила ее на мгновение своим вопросом. Еще чуть-чуть и ответом мне были бы гудки.
— Мам, а кто мой отец? Ведь не Станислав Снежный?
Тишина. Но хоть телефон не отключила. Раздавшиеся слова вбивали кол в мою грудь словно молотом.
— Догадалась, значит. Или кто надоумил?
— Не важно. Так ты мне скажешь, кто мой отец?
— Ты ему не нужна. За столько лет ни разу не вспомнил обо мне.
— А обо мне он знает? Может, стоит сказать?
— Не заслужил.
— Вот так просто? Хотя бы ответь, это Вениамин Романович Пушнарев?
— Значит, кто-то подсказал, раз имя знаешь. Тогда зачем вопросы? Убедиться, что это он?
Пауза длилась, казалось, целую вечность. Ее следующие слова выбили меня окончательно из колеи.
— Да. И выкинь из головы эту фамилию. Он будет тебе не рад.
— Я смогу узнать это прямо сейчас.
Отключила связь и с надеждой посмотрела на присутствующих. Сделала то, что от меня ожидали. Теперь довольны? Конечно, эти слова я не произнесла. Но очень хотелось. Я и так балансировала на грани, пытаясь все и всех оправдать. А оказалось, не стоило. Им не нужно мое понимание. Вот так просто выкинуть из своей жизни. Как такое возможно? Так разговаривать с дочерью может либо жестокая женщина, либо та, что не испытывает к ней любви.