Агентство «ЭКЗОРЦИСТ»: NIGREDO (СИ)

Мартин хохотнул.
— У мужчин его возраста часто бывает слабость к молодым и красивым женщинам, — сказал он. — Которые им в дочери годятся.
— Завтра похороны?
— Да. Я обязательно поеду. Думаю, можно ждать и Уилшоу.
— А леди Бланш?
Мартин развёл руками.
— Вот уж не знаю! Может, не захочет пересудов.
— Я поеду с тобой завтра.
— Хочешь на неё поглядеть?! — усмехнулся Мартин. — Понимаю, Кристофер. Заинтриговала!
— На всех хочу посмотреть, — ответил я.
Некоторое время ехали молча. Мартин покуривал свою мерзкую вонючую сигарку, а я думал о том, мог ли Себастьяна отправить на тот свет собственный отец. Ему, как близкому родственнику, было бы сделать это довольно легко. Вот только зачем? Я говорил с Тэкери-старшим, и мне показалось, что старик в подлинном горе. Нет, здесь мотива я не видел. И всё же… Не всегда причины преступлений очевидны, далеко не всегда. Пытался же лорд Мобрей забрать жизнь дочери, чтобы продлить свою.
Я переключился мыслями на Джеймса Уилшоу. Что, если тот ревновал приятеля к леди Бланш? А может, к её младшей сестре? Вдруг Себастьян влюбился именно в неё, пока они с Уилшоу гостили в именье вдовы? Впрочем, мог быть и иной мотив, хотя и выглядящий надуманным: что, если Джеймс решил свергнуть авторитет? Тут я невольно взглянул на Мартина. А ведь этот тоже мог… Нет, бред! Этот не решился бы. Да и меня нанимать не стал бы.
— Ты навещал Себастьяна перед смертью? — спросил я больше для очистки совести. — Виделся с ним?
Мартин округлил от ужаса глаза.
— Что ты! Разумеется, нет!
— Почему это? Я думал, вы большие приятели были.
— А вдруг всё-таки кадаверин? Заразиться же можно. Мало ли!
Я мысленно кивнул сам себе. Нет, Мартина можно вычеркнуть из списка подозреваемых: у него духу не хватило бы свергать авторитеты.
Итак, подозреваемые. Кто из действующих лиц является тайным чародеем, владеющим чёрной магией? На вид все — респектабельные люди. Это в моём деле самое сложное: никто не ведёт себя, как злодей. А значит, в список можно смело включать чуть ли не всех! Особенно учитывая, что могли существовать мотивы, о которых я даже не подозревал.
Надо завтра съездить на похороны.
— А что, Мартин, не заглянуть ли нам куда-нибудь поужинать? Как по мне, самое время. В корзине, конечно, что-то осталось, но я предпочитаю есть в ресторанах. Оно как-то приятнее, чем у дороги.
— И правда! — оживился Мартин. — Тут недалеко есть одно заведение. Я сам туда часто наведываюсь. Дорогу покажу.
  
Глава 23
 
С утра накрапывал дождь, но к тому времени как мы с Мартином добрались до кладбища, погода прояснилась: небо очистилось от туч, приобретя светло-лазоревый оттенок, солнце светило весело, вода в лужах и на траве искрилась.
Мартин сложил зонт, отряхнул и оставил в машине.
Возле четы Тэкери стояли Джеймс Уилшоу и два почтенных сквайра, один приземистый и весь какой-то округлый, в тёмном костюме, а другой — прямой, с воротничком, подпиравшим подбородок. Ему было около сорока.
— Надо же, оба брата Уилшоу приехали! — шепнул мне Мартин, пока мы шли через кладбище.
Когда мы приблизились, он представил меня как своего приятеля и гостя. Мы обменялись приветствиями.
Родители Себастьяна расположились напротив других изъявивших желание проводить нигилиста в последний путь. Они стояли, понурившись, как овечки.
— Служанка Тэкери мне по секрету рассказала, что после смерти Себастьяна его отец тряс кулаками и кричал, что разуверится в Боге! — шепнул мне Мартин. — А супруга повисла у него на шее — так они вместе ниц и пали.
— Ты это когда узнал?
— А вчера, когда мы с тобой заезжали.
— На короткой ноге с прислугой?
— Я выше социальных условностей! — гордо задрал нос Мартин. — А прислуга может о своих господах рассказать ой как много чего.
Показался священник, и все затихли. Началась служба. Я наблюдал за собравшимися, но реакция у большинства была предсказуемой: родители рыдали, Мартин скромно утирал слёзы, Уилшоу глядели в землю. Потом мой приятель взял слово и сбивчиво, волнуясь, начал говорить о великом уме современности и потере для Империи. Его слушали рассеянно, только отец покойного согласно кивал, да Пол Уилшоу пару раз досадливо поморщился. Он восторженного взгляда на нигилизм умершего не разделял.
 
После отправились к Тэкери на поминки. Я сел в сторонке, в разговоры не вступал, зато внимательно слушал. О покойнике говорили мало — всё больше об отвлечённом. Упомянули и леди Бланш, на похороны не приехавшую.
— Ничего, ничего! — поспешно сказал мистер Тэкери. — Мы и не ждали.
Однако было видно, что он обижен.
— Главное, что леди Бланш приехала, когда Себастьян просил, — добавила его жена и промакнула уголки глаз кончиком платка.
Мне показалось, что Джеймс Уилшоу хотел предложить за покойника тост, но не решился. Должно быть, он не только в нигилизме разочаровался, но и в приятеле. Впрочем, возможно, дело было всё-таки в женщине. Вот только в которой — старшей или младшей?
У Тэкери сидели недолго. Соблюли приличия и оставили стариков с их горем.
— Прошу к нам, — сказал Джеймс, когда шли к машинам. — Если хотите. Поговорим, а после и поужинать можно.
Я слышал, как Мартин шепнул ему, что я — частный детектив. Собственно, я сам его попросил об этом: всё равно слухи рано или поздно дошли бы до Уилшоу.
— Благодарю, — ответил я. — Мы за вами поедем.
По дороге мы обсуждали с Мартином Пола Уилшоу. Он показался мне весьма занимательной личностью: среди остальных, приехавших на похороны, казался столичным аристократом, случайно проезжавшим мимо сельского кладбища и решившим остановиться, чтобы узнать, кто отправился на небеса.
— Воспитывался сперва дома, а затем в пажеском корпусе. Став офицером, начал выходить в свет. Его любили, даже более того — на руках носили, — рассказывал мне Мартин. — Женщины, говорят, с ума по нему сходили. Рано стал капитаном, достиг уровня «ратник», и все прочили ему блестящую карьеру.
— Что же случилось? — спросил я, чувствуя, что последняя фраза означает в судьбе Пола Уилшоу некий неприятный поворот.
— Женщина, разумеется. Герцогиня Ре… Впрочем, не стану называть фамилию. Тем более что она не играет роли. Словом, она была замужем, но бездетна. Слыла за легкомысленную кокетку, танцевала до упаду, хохотала и шутила с молодыми людьми, а по ночам плакала и молилась.
— Нервишки, значит, ни к чёрту.
Мартин кивнул.
— В аристократической среде это за недостаток не считается. Многие даже рады были б какому-нибудь, хоть завалящему, душевному недугу, да природа, как назло, одарила их отменным здоровьем.
— Так Пол Уилшоу в эту особу влюбился?
— Страстно!
— И что, его отвергли?
— Наоборот. Роман начался быстро. Но возлюбленная вскоре охладела к своему преданному рыцарю.
— Ах, вот оно что! Слушай, откуда тебе всё это известно?
Мартин усмехнулся.
— Тут все друг про друга всё знают. Кроме того, мой отец не раз видел Пола Уилшоу, когда тот ещё жил в Лондоне. Короче говоря, когда герцогиня его разлюбила, он едва не тронулся умом: терзался, ревновал и не давал ей покоя. Всюду таскался за ней, как собачонка. Кончилось тем, что она сбежала от него за границу. Кажется, в Гегемонию.
— И Уилшоу не последовал за ней?
— Последовал. Вышел в отставку и несколько лет осаждал её. Наконец, смирился и вернулся в Британию. Хотел продолжить светскую жизнь, но не смог попасть в колею. Жениться не захотел. Так и коротает век холостяком.
— А что сталось с герцогиней?
— Её нервные припадки оказались не одной лишь данью моде. Она скончалась в Париже, будучи на грани полного помешательства.
— Неужели?!
Мартин кивнул.
— Именно! Так что, можно сказать, Бог уберёг Уилшоу от… — он замолчал, не зная, как закончить фразу.