Чужак из ниоткуда 5 (СИ)

Я выдержал паузу и продолжил:
— Или же мы можем предположить, что перенос случился по естественным причинам. Возможно, существуют некие каналы связи между людьми, природа которых нам не известна. Пока не известна. Простой пример. Когда-то наличие ауры у человека и у любого живого существа считалось фантастикой, выдумкой тех, кто называл себя колдунами, ведуньями, а затем экстрасенсами. Однако оказалось, что аура действительно существует, и сегодня любой из нас, войдя в определённое состояние, может её видеть и даже оценивать по ней здоровье человека и его эмоциональное состояние. То же самое, возможно, когда-нибудь случится и с этими гипотетическим каналами. Мы научимся их видеть — сами или с помощью приборов, неважно — и, чем чёрт не шутит, ими управлять. В конце концов, мой пример уникален лишь потому, что он доказан неопровержимыми фактами и о нём узнали все — и на Земле, и на Гараде, и здесь, на Цейсане. Но можем ли мы быть уверены в том, что подобного не случалось раньше?
— Вы имеете в виду все эти древние легенды, когда люди начинали говорить на неизвестных им языках и помнили то, что никак не могли помнить? — скептически осведомился тот же юноша, который рассуждал о чужих автоматических станциях в наших звёздных системах.
— В том числе, — сказал я. — Они есть и на Гараде, и на Земле. Только почему вы называете их легендами? С моей точки зрения, это вполне себе задокументированные свидетельства. Вот здесь присутствует ваш учитель истории, а моя родная тётя Ланиша Койдо. Пусть, как профессиональный историк, расскажет, что можно считать задокументированным свидетельством, а что всего лишь легендой. Прошу, Ланиша.
— Это не сложно, — поднялась со своего места тётушка. Выглядела она, надо сказать, прекрасно. Молодая, подтянутая, красивая. Понимаю Юджина Сернана. — Легенда — это фольклор. Недостоверный рассказ о неких фактах и событиях и людях, которые действительно происходили и существовали. По крайней мере, в большинстве случаев. Но лишь в основе. Всё остальное — фантазия рассказчика. Всякий из нас знает, как это происходит, когда мы приукрашиваем или, наоборот, стараемся заретушировать, отодвинуть в тень то или иное событие, в котором лично принимали участие. Первое или второе зависит от того, как в этом событии мы себя вели.
В зале послышались смешки и перешёптывания. Ага, зацепила Ланиша за живое. Кто ж не любит приукрасить своё участие в спасении кмеутёнка, попавшего в глубокую яму или, наоборот, сделать вид, что не заступился за малька, которого, походя, обидел старший, потому что не заметил.
Ты, ответил я себе. Ты никогда не приукрашивал как спас котёнка из-под колёс афганского грузовика в Кушке.
Потому что котёнка спас, а сам погиб, продолжил я мысленный разговор сам с собой. Неудачное спасение вышло, согласись. Эта история как раз ко второму случаю относится. Когда не стоит приукрашивать. Впрочем, приукрашивать вообще не стоит. Говори, как есть. Хотя, если ты прирождённый рассказчик, то почему бы и не приукрасить? Я вспомнил своего любимого «Василия Тёркина».
Балагуру смотрят в рот,
Слово ловят жадно.
Хорошо, когда кто врет
Весело и складно.
Именно. Врёт весело и складно — в этом суть создания легенды и фольклора. Казалось бы, давно известные вещи, а повторить и заново осознать никогда не мешает.
— Что касается задокументированного, то есть письменного свидетельства, то оно должно подтверждаться другими, тоже письменными источниками. Пример. Почему мы знаем, что открытие самого маленького материка Гарада — Лур-Ахарти произошло не пятьсот лет назад в эпоху Больших географических открытий, а гораздо раньше, когда первые гарадцы, жители Лур-Гего, добрались до него на примитивных тростниковых тримаранах? Потому что были найдены соответствующие письменные источники, которые независимо друг от друга подтверждают этот факт. Я сейчас намеренно упрощаю. Но это не потому, что иначе вы не сможете понять. Время у нас всё-таки ограничено. Я ответила на вопрос?
— Спасибо, тётушка, — сказал я и посмотрел на парня. — Мы ответили на твой вопрос?
  
— Будем считать, что да, — сказал он и сел.
— Итак, естественные причины, — повторил я. — О которых мы пока ничего не знаем. Лично я склоняюсь к этому объяснению. Как говорил один земной средневековый монах по имени Уильям Оккам: «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости». Этот методологический принцип позже так и назвали: «Бритва Оккама». Принцип этот, как вы понимаете, универсален и относится не только к научному познанию, но и к нашей жизни в целом.
— Знаю, — заявила рыжая и конопатая. — У нас он называется «Принцип бережливого». Но я читала, что этот принцип не аксиома, а презумпция. Он не запрещает множить сущности, а лишь рекомендует делать это лишь в крайнем случае, когда другого выхода не видно.
Сернан наклонился ко мне и тихим шёпотом, чтобы слышно было только нам, спросил:
— Слушай, они все тут такие умные?
— Ага, — таким же шёпотом ответил я. — Большей частью.
— И на Гараде такие же?
— И на Гараде.
— С ума сойти. Как вы здесь живёте?
— Ничего, — сказал я. — Ты привыкнешь.
  
Глава тринадцатая
 
Мы одной крови. До свиданья, Цейсан. Отложенный день рождения. Как пьют твинн. Все будет хорошо, Малыш
 
Мы пробыли на Цейсане чуть больше трёх земных недель. Двадцать четыре дня, если быть точным.
Этого времени медикам хватило, чтобы проверить наше здоровье и здоровье всех участников экспедиции на «Горном эхе» до последней клеточки и сделать давно ожидаемый всеми нами вывод: годны без ограничений. Не только к обычной человеческой жизни, но и к новым космическим полётам. Включая, полёты на «Горном эхе».
— Врать не стану, — заявил нам при расставании главный врач медицинского центра Салид Айрадо. — Пользуясь случаем, мы провели глубокий сравнительный анализ организмов людей и силгурдов. Рад сообщить, что все предположения и теории подтвердились. Мы действительно генетически идентичны, и у нас одна родина — Земля. Хотя, конечно, в нашем случае правильно будет сказать — прародина. Всё-таки два миллиона лет — это срок.
— Правильно ли я понял, что у силгурдов могут быть дети от людей и наоборот? — осведомился Юджин Сернан.
— Правильно, — кивнул Айрадо. — В теории могут. Что касается практики… Время, надеюсь, покажет, — он улыбнулся.
Не знаю, было что-нибудь у Сернана с моей тётушкой до того, как мы отправились с Цейсана на Гарад, или нет. Ни он, ни она, ничего мне по данному поводу не сообщали. Да и зачем? Личные отношения потому и личные, что знать о них полагается немногим.
Однако провожать нас на космодром тётушка пришла.
— Извини, — сказала она мне. — Йакос опять не смог вырваться. Аврал на работе продолжается. Но он передавал тебе привет.
— Спасибо, — сказал я. — Ему тоже привет. Работа есть работа, понимаю.
Мог бы и позвонить, подумал при этом. Мой номер коммуникатора не засекречен, и у тётушки он есть. Ладно, мало ли какие причины у человека. Он и в бытность мою Кемраром Гели не особо стремился к общению, а уж сейчас, когда я стал землянином, да ещё и превратился фактически в мальчишку, и вовсе, наверное, не знает, как себя со мной вести.
После мысли о двоюродном брате подумал о своих друзьях, товарищах и подругах на Гараде. Тётушка прилетела уже на могилу, а ведь они, небось, Кемрара Гели хоронили…
Силгурды в среднем живут гораздо дольше людей. Убитых на войне на Гараде нет давным-давно, за неимением войн, а трагические смерти в результате несчастных случаев, наподобие той, которая настигла Кемрара Гели, редки. Что касается смертей от болезней, то их и вовсе практически не бывает, поскольку все смертельные болезни давно побеждены.
Вот и получается, что силгурды в абсолютном большинстве случаев уходят из жизни в таком возрасте, когда переход на ту сторону лишается земного трагизма просто в силу того, что на этой стороне уже сделаны все дела, испытаны и погашены все страсти, решены все вопросы. А те, что не решены, уже не кажутся важными.